Глава 26
15 июля 2026 г., 14:25
Гермиона толкнула дверь коттеджа, оглянувшись через плечо, когда переступала порог. Позади нее тонкие пальцы Драко невесомо скользнули по обнаженному изгибу ее спины. Короткое черное платье едва прикрывало колени, непослушные кудри рассыпались по лицу, наполовину скрывая проступающий на щеках румянец.
Она была прекрасна. Словно луч утреннего солнца, пробивающийся сквозь тенистый полог темного леса. Ее смех навсегда засел у него в груди — яркий, заразительный, выжигающий саму душу.
Драко знал одно с абсолютной уверенностью: он самый счастливый человек на свете.
«Ты ничего не сделал, чтобы ей помочь».
Прислонившись к закрытой двери, Драко откинул голову назад и прикрыл глаза. Он сделал глубокий вдох и резко, с какой-то обреченностью, выдохнул.
«Да, — подумал он. — Не сделал. Но теперь я всё изменю».
Гермиона подошла ближе, ее невысокие каблуки мягко застучали по деревянному полу. Она потянулась к нему, невесомым прикосновением пальцев очерчивая переносицу.
— Мне очень понравился сегодняшний вечер, — прошептала она, согревая его кожу своим теплым дыханием. — Ужин был чудесным.
Он отвел ее в маленький итальянский ресторанчик в соседней магловской деревушке — их любимое место, когда им хотелось ненадолго исчезнуть для всего мира. В этой деревне их знали все, но никто не ведал об их истории. Жители не знали ни тяжести его фамилии, ни мрака его прошлого.
И он дорожил каждым мгновением этого покоя.
Ведь там Драко мог быть просто собой. И более того — он мог просто быть с Гермионой. Без осуждения и косых взглядов. Только они вдвоем.
Его взгляд блуждал по ее лицу, подмечая каждую веснушку, каждую черточку, каждую мимолетную эмоцию. Драко знал их все наизусть. Он обожал то, как вспыхивали страстью ее глаза, когда он хвалил ее, или как в них разгоралось пламя, когда они спорили. Ему нравилось вызывать улыбку на ее губах, но больше всего на свете он любил звук ее голоса. Тот успокаивал его так, как он никогда не смог бы выразить словами.
— Ты прекрасна, — пробормотал он, и эти слова сорвались с его губ подобно тихой молитве. Его ладонь скользнула вверх, лаская ее щеку. — Мне кажется, я слишком редко говорю тебе, насколько у меня перехватывает дыхание от твоей красоты.
Кожа под его пальцами потеплела от румянца, когда она прильнула к его ладони.
— Ты говоришь мне это каждый день, — прошептала она.
— Этого мало, — выдохнул он. — Ты ведь гораздо больше, чем просто красивая… Ты умная, добрая, неистовая, преданная. Я слишком редко говорю, как много ты для меня значишь.
Гермиона коснулась его губ своими. Мягко. Это не был глубокий поцелуй, но он вобрал в себя все те слова, что остались непроизнесенными. Отстранившись, она заглянула ему в глаза с сияющей улыбкой.
— В те моменты, когда ты молчишь, — прошептала она, — ты доказываешь мне это своими поступками.
Его пальцы медленно очертили линию ее позвоночника, заставив ее вздрогнуть. Он обожал это — обожал прикасаться к ней, изучать ее. Гермиона отзывалась на каждое его мимолетное движение, и каждый ее прерывистый вдох, каждая легкая дрожь или внезапный румянец отзывались в нем волной глубокого удовлетворения. Каждый раз это было подобно новому открытию — он познавал ее, разгадывал, находя невыразимое блаженство в том, как ее тело и душа откликались на его ласки.
Подавшись вперед, он уткнулся лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее родной запах, словно этот аромат мог подарить ему долгожданное равновесие. Невесомым касанием он прижался губами к ее коже.
— Хотел бы я быть для тебя чем-то большим, — едва слышно прошептал он.
Гермиона отстранилась и мягко обхватила его лицо ладонями, возвращая его к реальности. Ее брови сошлись у переносицы, но взгляд оставался нежным.
— Драко, — медленно произнесла она, выговаривая его имя почти благоговейно. — Ты даже не представляешь, как много ты делаешь для меня… и насколько ты силен. Большинство людей сломались бы под тяжестью того, что тебе пришлось пережить. Мне не нужно ничего большего. Только ты.
— Я и сломался, — хрипло признался он. — Я разбился вдребезги.
Ее большой палец нежно огладил его щеку, а на губах заиграла мягкая, но уверенная улыбка.
— «Сломался» — ключевое слово. Да, ты мог разбиться на осколки, но ты сумел пробиться сквозь эту тьму. Ты взял всю эту злость, ненависть, тоску — и переплавил их в того мужчину, который стоит сейчас передо мной.
— Но…
Она мягко прижала пальчик к его губам, призывая к молчанию.
— Каждому из нас приходится нелегко. Мерлин, да я сама до сих пор борюсь с этим. Это не значит, что ты безнадежно испорчен, Драко. Это значит, что ты человек.
Он осторожно прикусил ее палец, шутливо поймав его зубами. Гермиона рассмеялась, откидывая голову назад, пока его руки собственнически обнимали ее за талию. Медленными шагами он увлек ее прочь от двери, не желая выпускать из объятий ни на секунду.
Для Драко она была всем — невероятно умной, доброй, острой на язык и потрясающе красивой. Она вытащила его из того ада, в который превратилась его жизнь за последние четыре года. Она яростно сражалась за него и верила в него вопреки всему.
Гермиона разглядела в нем нечто такое, ради чего стоило связать с ним свою жизнь.
Каждый божий день он благодарил звезды за чудо ее присутствия в его жизни.
Драко любил ее — просто не знал, какими словами об этом сказать.
Ее пальцы запутались в его волосах, слегка потянув за пряди. Поняв намек, он склонил голову и накрыл ее губы своими. Она охотно приоткрыла рот навстречу, сплетая свой язык с его и прижимаясь к нему всем телом.
В следующий миг они уже двигались, вслепую пробираясь по коттеджу и не размыкая губ ни на мгновение. На верхней ступени лестницы Гермиона развернула его, толкая назад, пока он не прижался спиной к двери ее спальни. Она нащупала у него за спиной ручку, повернула ее, и со смехом они влетели внутрь.
Они покачнулись, переступая порог, и дверь за их спинами захлопнулась с глухим стуком. Гермиона прерывисто рассмеялась, ее кудри рассыпались по порозовевшим щекам, когда она прислонилась спиной к дверному полотну. Драко замер перед ней; его грудь тяжело вздымалась, а в расширенных серых глазах читалось нечто среднее между жгучим вожделением и паническим страхом.
Какое-то время он не двигался. Его ладони нерешительно застыли вдоль тела, каждая клеточка его существа была напряжена до предела.
— Драко, — прошептала она, протягивая к нему руки. Ее пальцы коснулись татуировки на его запястье, возвращая ему чувство реальности. — Это всего лишь я.
— Мы так долго ходили вокруг да около, — он тяжело сглотнул, пытаясь совладать с собственным голосом. — Я не хочу… не хочу всё испортить.
Ее губы тронула нежная улыбка. Уверенным движением она перевела его ладонь себе на талию.
— Ты ничего не испортишь. Мы можем двигаться так медленно, как тебе нужно.
Ее слова немного успокоили его, но не до конца. Он подался вперед, прижимаясь своим лбом к ее лбу; его дыхание было рваным.
— Я никогда… — он осекся, качая головой, пока в его глазах вспыхнул стыд.
— Драко, — Гермиона нежно приподняла его подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом. — Тебе не нужно ничего объяснять. Тебе не нужно ничего мне доказывать. Здесь только ты и я.
Что-то в ее голосе пробило брешь в буре, бушевавшей у него в душе. Тогда он поцеловал ее — сперва несмело, почти хрупко, словно боясь, что она может расколоться от неосторожного движения. Но когда она выдохнула ему в губы и запустила пальцы в его волосы, он углубил поцелуй, позволяя себе раствориться в ее тепле.
Они двигались неторопливо, бережно, словно каждое прикосновение и каждый поцелуй были негласной клятвой. Его руки заметно дрожали, когда он оглаживал ее плечи, спину, изгиб талии, но она не торопила его. Вместо этого она целовала уголок его рта, челюсть, линию шеи, и каждое касание ее губ говорило о том, для чего не хватало слов.
Когда он наконец расслабился, Драко крепко прижал ее к себе, удерживая так, словно она была единственным якорем, не дающим ему кануть в бездну.
Его руки, обнимавшие ее, всё еще подрагивали, но Гермиона лишь теснее прижалась к нему, своим теплом и безмятежностью усмиряя бурю у него в груди. Когда он наконец осмелился отстраниться, его взгляд задержался на ее лице — пытливый, неуверенный, отчаянно ищущий подтверждения, что она не передумает в последний момент.
Она мягко улыбнулась, убирая светлую прядь с его глаз.
— Всё хорошо, — прошептала она. — Тебе не нужно спешить. Мы не обязаны делать то, к чему ты не готов.
— Я хочу, — хрипло признался он. — Просто я… — Спазм перехватил ему горло, не давая закончить фразу, и в глазах снова промелькнуло сомнение.
Гермиона нежно поцеловала его в уголок губ, заглушая любые протесты прежде, чем они успели сорваться.
— Значит, мы не станем торопиться.
Ее пальцы медленно, терпеливо скользнули вниз по его груди, пока не нащупали край его рубашки. Она помедлила, давая ему возможность отстраниться. Драко затаил дыхание, его грудная клетка резко вздымалась, но через мгновение он кивнул. Аккуратно и бережно она потянула ткань вверх.
Он неловко приподнял руки, помогая ей, хотя его челюсть была напряжена, пока рубашка не соскользнула и не упала на пол. Его тело было натянуто как струна, бледную кожу усеивали шрамы. Инстинктивно он скрестил руки на груди, готовясь увидеть в ее глазах осуждение.
Но у Гермионы перехватило дыхание вовсе не от отвращения, а от вожделения. Она протянула руку, на мгновение зависнув над ним, а затем позволила кончикам пальцев трепетно очертить линии его шрамов на груди — в этом жесте сквозило благоговение, а не жалость.
— Ты прекрасен, — прошептала она.
Он опустил голову, из его груди вырвался недоверчивый смешок. Но когда она прильнула ближе, покрывая нежными поцелуями его грудь и те отметины, которые он так отчаянно пытался скрыть, Драко почувствовал, как внутри него что-то надломилось.
Напряжение отпустило его тело, он опустил руки, позволяя ей увидеть себя без остатка. Его ладони легли на ее талию, притягивая ближе — ему жизненно необходимо было почувствовать ее присутствие.
— Твоя очередь, — выдохнул он, хотя его голос всё еще дрожал.
Гермиона встретилась с ним взглядом, улыбнулась и медленно потянулась к молнии на спине своего платья.
Ее пальцы легко коснулись молнии на спине. Она замерла, пристально глядя на него, словно безмолвно просила разрешения. Драко сглотнул, его кадык дернулся, а серые глаза смотрели широко и беззащитно. Он едва заметно кивнул.
С неторопливой точностью она потянула бегунок вниз. Ткань соскользнула с ее плеч, и она позволила ей упасть на пол, шуршащей лужицей собравшись у ее ног. Она стояла перед ним в простом черном белье, ничего лишнего — но для Драко она выглядела как истинная богиня.
Воздух с шумом вырвался из его легких, пальцы судорожно дернулись, словно он отчаянно хотел прикоснуться к ней, но не доверял самому себе.
— Мерлин, — благоговейно прошептал он. — Гермиона…
Она сделала шаг ближе, направляя его дрожащие ладони, пока они не легли на ее талию. Его ладони буквально горели от прикосновения к ее коже, каждый нерв был натянут до предела. Ему казалось, что его грудь вот-вот разорвется от переполнявших его чувств.
— Ты хочешь меня? — тихо спросила она. Ее голос звучал ровно, но ласково, словно она в точности понимала, какая буря бушует у него в груди.
Драко приоткрыл рот, но слова застряли в горле. Его руки оставались на ее талии, пальцы слегка подрагивали на ее коже, будто он боялся, что она растает в воздухе.
— Хочу, — наконец выдохнул он сорванным голосом. — Я желал тебя так долго, что едва могу соображать, но… — Он не смог договорить, горло перехватило, и его грудь часто вздымалась от поверхностного дыхания.
Гермиона скользнула ладонью вверх, очерчивая его щеку, и ее большой палец нежно погладил острую линию его челюсти.
— Но ты волнуешься, — закончила она за него.
Он закрыл глаза, словно признание вслух могло окончательно его погубить.
— Я не хочу тебя разочаровать. — Это признание прозвучало едва слышно, почти со стыдом, но его искренность зависла в воздухе между ними.
Сердце Гермионы болезненно сжалось от его слов. Она подалась вперед, прижимаясь своим лбом к его и успокаивая его своим присутствием.
— Ты не сможешь, — прошептала она. — Дело ведь не в безупречности, Драко. Дело в нас. В том, что мы здесь. Вместе.
Больше всего на свете ему хотелось раствориться в ней, но это безумное желание отступало перед страхом, который пугал его куда сильнее Азкабана — страхом оказаться беззащитным и обнаженным перед чужим взором.
Осознание того, что он полностью открывается кому-то — именно ей, — ошеломляло.
И всё же он не остановил ее.
Он ждал, что она отпрянет, как он себе и представлял, но этого не произошло.
Вместо этого она принялась нежно покрывать поцелуями его кожу. Очертила губами линию челюсти, спустилась к ямке у ключицы и задержалась на татуировке на шее — тех самых цифрах, к которым годами сводилась вся его личность.
Его руки рефлекторно сжались на ее спине, и она слегка отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Твоя суть вот в этом, — прошептала Гермиона, очерчивая большим пальцем руны на его запястье. — А не в этом, — добавила она, проводя другой рукой по цифрам. — И не в этом, — твердо повторила она, переведя ладонь на метку на его предплечье.
Он не смог сдержать судорожный, рваный выдох и прижал ее к себе еще сильнее, словно она была единственной нитью, связывающей его с настоящим.
— Гермиона…
Его голос сорвался — хриплый, умоляющий.
Она больше ничего не говорила. Лишь продолжала целовать его грудь, поднимаясь к ключицам и лаская ладонями напряженные плечи. Кожа покрылась мурашками, когда она слегка провела по ней короткими ноготками, но он перехватил ее запястья прежде, чем она успела спуститься ниже.
Его глаза были широко распахнуты.
— Мне нужно, чтобы ты была уверена, — пробормотал он дрожащим голосом. — Я не смогу… если мы начнем, я не…
Взгляд Гермионы потеплел, и она вновь подалась вперед, накрывая его губы своими — теплыми и дарящими уверенность.
— Я уверена, — прошептала она прямо ему в губы. — Я никогда ни в чем не была уверена так сильно.
От этих слов внутри него что-то оборвалось. Поцелуй сделался более жадным, отчаянным; он заставил ее попятиться к кровати, пока ноги Гермионы не коснулись края матраса. Они оба негромко рассмеялись, когда кубарем повалились на постель. Целая череда проклятий и безмолвных молитв сорвалась с его губ, когда он уткнулся лицом в ее шею, прижимаясь лбом к ключице.
— Драко, — тихо позвала она, бережно обхватив его лицо ладонями. — Эй… посмотри на меня.
Он тяжело сглотнул, сердце бешено колотилось, но всё же поднял голову.
— Просто будь здесь. Со мной, — спокойно произнесла она. — Ты заслуживаешь любви. Ты заслуживаешь меня. И я никуда не уйду.
Драко застыл над ней, подрагивая всем телом, словно боясь сделать неверное движение; его дыхание сбивалось, а в груди нарастало сладостное предвкушение.
Ее пальцы успокаивающе погладили его скулы.
— Ты как? Всё хорошо?
Он посмотрел на нее своими серыми глазами, в глубине которых всё еще плескалась паника.
— Да. Просто я… волнуюсь, — признался он с напряженной челюстью, чувствуя, как лицо заливает краска стыда.
Потому что под ним она выглядела просто нереальной.
Ее тело дышало теплом, черное кружево обтягивало грудь, а тонкие трусики идеально подчеркивали изгибы бедер. На мгновение он просто потерял дар речи, не в силах оторвать взгляд.
— Мерлин, — выдохнул он, тяжело сглотнув. — Ты просто…
Он осекся, когда она направила его пальцы к застежке бюстгальтера, и ему всё-таки удалось расстегнуть ее, несмотря на заметную дрожь. Бретельки соскользнули с плеч, и его ладони легли на ее нежную грудь; большие пальцы принялись ласкать соски, мгновенно затвердевшие от его прикосновений.
Она тихо простонала и снова вовлекла его в поцелуй. Ее пальцы запутались в его волосах, а язык дразняще скользнул по его губам, вырвав у него глухой стон.
— Ты идеальна, — прошептал он, словно не собираясь произносить это вслух.
— Нет, — возразила она, прильнув губами к его уху. — Я не идеальна. Но я твоя.
Он глубоко вздохнул, позволяя своим ладоням продолжить исследование. Драко запоминал каждый дюйм ее тела, оглаживая изгиб спины, бедра, гладкую кожу живота.
Когда его пальцы коснулись края ее белья, он посмотрел на нее, безмолвно прося разрешения. Когда она кивнула, он мягко стянул трусики по ее бедрам вниз, пока она не осталась полностью обнаженной — ее порозовевшая кожа так манила к себе.
— Коснись меня, — прошептала она, увлекая его руку к себе между ног. — Я тоже этого хочу.
Она была влажной. Горячей. Нежной. Готовой к нему.
Он коснулся ее робко, лаская пальцем клитор, отчего она резко выдохнула, подаваясь бедрами навстречу его руке. Усилив нажим, он принялся оглаживать ее тесными круговыми движениями, вознагражденный тем, как шире раскрылись ее бедра, а прерывистый вдох перерос в тихий стон.
— Да, — прошептала она. — Именно… именно так.
— Что… что тебе нравится? — хрипло спросил он. — Я хочу… хочу, чтобы тебе было хорошо.
Она снова подалась бедрами вверх.
— Сильнее…
— Вот так?
Он слегка переменил положение, надавливая чуть сильнее, и звук, сорвавшийся с ее губ, заставил его голову пойти кругом. Он ввел в нее один палец, затем второй, и ее тело мгновенно отозвалось. Он продолжал двигаться. Его взгляд был прикован к ее лицу, он улавливал каждый вздох, каждый малейший полутон ее голоса. Он слегка согнул пальцы внутри нее, и Гермиона выгнулась на постели, поощряя его, пока ее собственная ладонь легла на ее грудь.
Стоило ему вновь согнуть пальцы, как она судорожно сжалась вокруг них, ее бедра задрожали, а с губ сорвался сдавленный возглас. Ресницы затрепетали, губы приоткрылись, когда она содрогнулась под ним в сладкой истоме.
Вид Гермионы, растворяющейся в наслаждении и шепчущей его имя, лишил его дыхания. Ошеломил до глубины души.
Его член болезненно напрягся в брюках, отчаянно требуя оказаться внутри нее.
Ему безумно хотелось узнать, каково это — чувствовать, как она содрогается вокруг него.
— Драко…
Медленно он извлек руку; его пальцы поблескивали во влаге, и он, не задумываясь, поднес их к своим губам. Она была на вкус как самый сладкий грех. Пьянящая и притягательная — ему безумно захотелось опуститься перед ней на колени, чтобы насладиться ею сполна.
Когда он вскинул взгляд, Гермиона неотрывно смотрела на то, как он слизывает влагу; ее зрачки были расширены от возбуждения.
— Это было… — со вздохом протянула она, а затем потянулась к нему за новым поцелуем. — Иди ко мне.
Драко потянулся вниз, полностью стянул брюки и отшвырнул их на пол. Когда она потянулась к нему, он мягко, но уверенно перехватил ее запястья, напрягая челюсть.
— Если ты прикоснешься ко мне, — хрипло, но честно предупредил он, — всё закончится, не успев начаться.
И это было чистой правдой: его самообладание трещало по швам. Ему так хотелось растянуть этот миг, но она уже подвела его к самому краю, хотя он даже не вошел в нее.
Стоило ей открыть рот, чтобы возразить, как он заглушил ее слова поцелуем, прижимая к матрасу и накрывая своим телом. Поцелуй стал отчаянным, ненасытным, а затем более неторопливым, когда он пристроился между ее ног; его дыхание сорвалось, когда он коснулся ее входа.
Он прервал поцелуй, тяжело дыша:
— Я не знаю противозачаточных чар.
— Я приняла зелье, — прошептала она, обвивая ногами его талию.
Он судорожно выдохнул. Ее ладони скользнули вверх по его спине — неторопливо, умиротворяюще, снимая напряжение с плеч.
Медленным толчком бедер он вошел внутрь.
Она была невероятно горячей и узкой, обволакивая его со всех сторон. Драко глухо застонал, уткнувшись лбом в ее плечо. Острая волна наслаждения пронзила его позвоночник. Это было ошеломляюще. Слишком сильно, но в то же время мало.
Ресницы затрепетали, с губ сорвался тихий свистящий вздох. Гермиона крепко обняла его, впиваясь ногтями в спину, пока ее тело податливо принимало его в себя. Он немного подался назад и плавно, уверенно толкнулся вновь, замирая.
Наконец-то погрузившись в нее полностью.
И это было в миллион раз прекраснее, чем он мог себе вообразить.
Они двигались в одном ритме, поначалу немного робко, пока он ловил нужный темп. Ее бедра подавались навстречу каждому его толчку, она сжимала ноги на его талии всё сильнее, увлекая его глубже. Он уткнулся губами в изгиб ее шеи, обжигая кожу прерывистым дыханием.
Казалось, само время свернулось в спираль.
Годы боли таяли без следа, оставляя лишь две души, сталкивающиеся в этой темноте.
Ни войны. Ни тюрьмы. Ни прошлого.
И когда ее пальцы запутались в его волосах, а губы приоткрылись навстречу в беззвучном стоне, ему показалось, что он рассыплется на части прямо сейчас.
Она снова вскрикнула, выдохнув его имя, когда сладостные спазмы охватили ее тело, — и это стало последней каплей.
Каждая мышца его тела натянулась, и мощная волна оргазма накрыла его с головой, вырвав хриплый стон из самой глубины груди.
На каждом пульсирующем толчке он откидывал голову назад, шепча ее имя и отчаянно пытаясь восстановить дыхание.
Когда последняя дрожь утихла, он снова склонился к ней, соприкасаясь лбами.
— Ты как? Всё хорошо? Это было…
— Прекрасно, — прошептала она. — Это было просто идеально.
Драко аккуратно отстранился и опустился на постель рядом с ней, тяжело переводя дух. Гермиона уютно устроилась под его боком, уложив голову ему на грудь и рассыпав свои кудри, пока он смотрел в потолок. Его сердце всё еще колотилось как безумное, но он внезапно поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы тишина вокруг него не казалась удушающей.
Она дарила долгожданный покой.
Тишина обволакивала их, и лишь мерное дыхание нарушало безмолвие спальни. Гермиона лениво вырисовывала круги на его груди, ее кудряшки щекотали ему плечо, и Драко позволял ее теплой тяжести удерживать его здесь, наяву.
Она была его тихой гаванью.
Он повернул голову, мимолетно коснувшись губами ее волос, а затем тихо позвал:
— Гермиона?
Она слегка зашевелилась, приподнимая подбородок и встречаясь с ним взглядом. Он сглотнул, чувствуя спазм в горле, но всё же заставил себя озвучить вопрос:
— Это было… почему мы так долго тянули с этим?
Ее взгляд потеплел, и, к его удивлению, на ее губах появилась улыбка.
— Драко, — твердо, но ласково произнесла она, — близость — это не то, с чем стоит спешить. Тебе нужно было созреть для этого, да и мне тоже. — Она нежно поцеловала его и негромко рассмеялась: — Я рада, что тебе понравилось.
Он издал нервный смешок, запустив руку в свои влажные волосы.
— И когда мы сможем это повторить? Потому что… это было… я хочу еще. Ты была чертовски великолепна.
Гермиона тихо рассмеялась, придвигаясь ближе и переплетая свои пальцы с его.
— Поверь мне, я тоже этого хочу, — прошептала она.
Тогда он посмотрел на нее — по-настоящему посмотрел, — и впервые за долгие годы ощутил не горечь от того, что безвозвратно потерял, а силу того, что обрел.
Драко улыбнулся — слабо, но искренне — и запечатлел долгий поцелуй на ее виске.
В комнате воцарился полный покой. Длинные тени скользили по стенам, отбрасываемые лунным светом, проникавшим сквозь окно. Драко лежал на боку, подложив одну руку под голову, а другой обнимая ее за талию. Его пальцы задумчиво вырисовывали узоры на ее коже, ведомые скорее завороженностью, нежели какими-то мыслями.
Они долго молчали. Наконец Гермиона нарушила тишину; ее голос звучал негромко, но уверенно:
— Тебе не нужно сомневаться в себе, Драко. Только не со мной. Никогда.
Он сглотнул, силясь подобрать нужные слова.
— Я всё время жду, что… испорчу всё, — тихо признался он. — Оступлюсь, или просто проснусь и пойму, что это лишь затейливый сон.
Гермиона зашевелилась, приподнявшись на локте, чтобы иметь возможность смотреть на него сверху вниз. В полумраке спальни ее волосы пушистым ореолом обрамляли лицо, а взгляд лучился мягкой непреклонностью.
— Это не сон, — твердо отчеканила она. — И ты ничего не испортишь. Ты гораздо сильнее, чем тебе кажется.
Впервые он не отмахнулся от ее слов. Напротив, он позволил им согреть душу, впитывая их до капли, словно сухая земля — долгожданную влагу. Он протянул руку, убирая завиток с ее щеки с нежностью, которая всё еще поражала его самого.
— Ты заставляешь меня поверить в это, — прошептал он.
Ее губы изогнулись в нежной и одновременно лукавой улыбке.
— Вот и славно. Потому что я буду напоминать тебе об этом до тех пор, пока ты наконец не поверишь.
Из его груди вырвался смешок — пока еще несмелый, но искренний. Этот звук удивил его самого. Прошло слишком много времени с тех пор, как он смеялся вот так легко, без усилий. Притянув ее ближе, он поцеловал ее в лоб и прошептал прямо в кожу:
— Кажется, я уже начинаю.
И пока ночь укутывала их своим покрывалом, Драко осознал, что его больше не преследуют привычные призраки, вечно таившиеся на задворках его сознания. Впервые за долгие годы он почувствовал себя цельным. Потому что Гермиона была здесь — с ним.
В его голове наконец воцарилась тишина.
Покой.
Сон неумолимо манил его, и на этот раз он не стал сопротивляться.
«Я же просила тебя довериться мне, — прошептал знакомый голос на грани засыпания. — И ты доверился».
Драко слегка нахмурил брови, прежде чем окончательно провалиться в сон.
***
— Мистер Поттер. Снова вы, как погляжу. Металлическая дверь с лязгом захлопнулась за спиной Гарри, когда он шагнул вглубь аскетичной камеры. Таинственная узница сидела на своей узкой койке, скрестив ноги по-турецки; темные волосы ниспадали вперед тяжелым занавесом, скрывая большую часть ее лица. Он подошел ближе и опустился на стул по ту сторону пуленепробиваемой стеклянной перегородки. — Заключенная Икс, — пробормотал он. Ее серые глаза метнулись к нему сквозь завесу прядей — цепкие и настороженные. — Ваша жена знает, что вы так часто меня навещаете? — спросила она; в ее голосе звенели насмешливые нотки. Тихо усмехнувшись, она склонила голову с притворным любопытством. Гарри поправил очки и откинулся на спинку стула. — Про Азкабан? Да. Про вас? Нет. — Какая жалость, — промурлыкала она. — Было бы весьма занятно взглянуть на ее реакцию. — К вашему несчастью, будучи запертой здесь, вы ее никогда не увидите, — ровным тоном парировал Гарри. — Но даже если бы и могли, реакция была бы совсем не такой, как вы себе нафантазировали. Джинни было бы абсолютно всё равно — потому что здесь не происходит ничего предосудительного. Развернув ноги, узница выпрямилась, вытянув спину в струну, а черты ее лица заострились. — Так зачем вы снова здесь, мистер Поттер? — По той же причине, что и всегда, — непреклонно ответил он. — Чтобы получить ответы. — Если верить вашим словам, я никогда их не даю, — сухо отозвалась она. — Не даете. — Гарри с раздражением тяжело выдохнул. — Именно поэтому я снова здесь. Ее глаза лукаво блеснули, а губы искривились в ухмылке. — Я даю вам ответы, мистер Поттер. Просто не те, которые пришлись бы вам по вкусу. — Как ваше имя? — надавил он. — Имена таят в себе власть. Власть... — ...таит в себе знания. Да, да, я знаю, — резко оборвал он. — Вы уже говорили это раньше. — Обратите свой взор к алтарю, чтобы найти искомый ответ. Гарри фыркнул, запустив пятерню в волосы. — Вот видите? Вы говорите загадками. Ничто из этого не является ответом. Узница закатила глаза, с подчеркнутой грацией закидывая ногу на ногу. — Просто они не пришлись вам по вкусу, — повторила она. Гарри заерзал на стуле; раздражение всё сильнее кололо его самообладание. — Знаете, если бы вы просто поговорили со мной, я, возможно, смог бы вытащить вас отсюда. В архивах нет никаких записей о вашем заключении. Вообще никаких упоминаний о вас. Ни-че-го. — Боюсь, так и было задумано. — Склонив голову набок, она зловеще улыбнулась. — Если бы вы знали, кто я, — она выдержала паузу, — и что я совершила… вы бы не стали делать мне подобных предложений. — Не мне ли об этом судить? — парировал Гарри. Вместо ответа ее взгляд остекленел, и по камере расползлась вязкая тишина. Когда она наконец пошевелилась, то лишь покачала головой и одарила его усталой улыбкой. — Что ж, расскажите мне... каких успехов вы достигли за эту неделю? Так происходило каждый раз, когда Гарри приходил. Они бесконечно кружили вокруг ее имени, а затем она интересовалась его продвижением в деле об Азкабане. Игра в повторения. Сводящий с ума танец. Она никогда не давала ему ответов, и всё же он раз за разом возвращался, не оставляя попыток. Гарри и сам не знал, почему продолжает с ней разговаривать. Он не должен был этого делать, но ничего не мог с собой поделать. В ней было что-то притягательное. Интуиция подсказывала ему, что эта ведьма хранит все нужные ему ответы. И всё же она их никогда не давала. — Министерство успешно осудило еще двоих охранников, — произнес он. — Из тех, кого не контролировали с помощью Непреложного обета или других методов. Собственно говоря, теперь они сидят в конце этого самого коридора. — Он замялся, взвешивая, как много стоит ей рассказывать. — На этой неделе состоится суд над одним из колдомедиков. В остальном — глухо. — Хм. — Она склонила голову, будто тоже взвешивая его слова. — А начальник тюрьмы? — Всё еще в бегах. Мои авроры прочесывают всю Британию; мы даже скоординировали действия с Францией и Германией на случай, если он покинул страну. — А тот целитель, что руководил пытками заключенных? — Тоже в бегах. В ее серых глазах мелькнула острая, всепонимающая искра. — Я слышала, с вами сотрудничает Люциус Малфой. Гарри изумленно распахнул глаза. — Какого дьявола? Откуда вы могли это услышать? Она мягко цокнула языком и покачала головой, словно забавляясь его наивностью. — Вам бы уже пора усвоить: у меня есть свои методы. — Сведения Люциуса оказались полезными, но весьма скудными. Мы составляем досье на людей, о которых и подумать не могли, что они играли на обе стороны во время войны. Большего я сказать не могу. Ее губы сжались в тонкую линию. — Любопытно. А что насчет верхушки? Вы уже нашли их главаря? — Нет — потому что вы отказываетесь мне что-либо говорить! — Голос Гарри дрогнул и сорвался на крик, а руки в отчаянии взметнулись вверх. — И не то чтобы я сидел сложа руки. Мы с Гермионой с головой зарылись в архивы Министерства и не нашли ровным счетом ничего. Я провел бесчисленное множество допросов и не смог копнуть дальше начальника тюрьмы. Презрительная усмешка искривила ее губы. — Я начинаю думать, что вы не слишком-то хороши в своей работе, мистер Поттер. Гарри вскочил на ноги и принялся мерить шагами узкое пространство перед стеклом. — Не хорош в своей работе? Проклятье, да вы... Я работаю над этим делом днем и ночью! И при этом продолжаю выполнять все свои остальные обязанности аврора. Робардс отказывается дать мне больше времени, и я нутром чую, что он как-то в этом замешан, но не могу ничего доказать. Мы поймали, засудили и упекли за решетку всех, кого только смогли, но лидеры... этот их «главарь»? — Он издал сдавленный рык полный отчаяния. — И после этого у вас хватает наглости меня критиковать? Вы безумны, и вы заперты в Азкабане. Резкий, гулкий смех вырвался из ее горла; она запрокинула голову, и этот звук эхом заметался по камере. Когда она наконец утихла, то деликатно прочистила горло. — Вы когда-нибудь задумывались, — медленно протянула она, — что я просто не могу сказать вам определенные вещи? Гарри замер на полушаге и резко обернулся к ней. — О чем это вы? Например, свое имя? Кто этот «главарь»? Или почему вы вообще здесь? — Спросите... — Она внезапно осеклась, ее взгляд затуманился. Спустя мгновение ее голос упал до шепота. — Спросите нужного человека, и, возможно, он вам ответит. Но запомните одно: люди, которые наводят обо мне справки, как правило, в конечном итоге оказываются либо под Обливиэйтом... либо в могиле. Желваки на скулах Гарри дернулись. — Хорошо. Я займусь этим... — Он бросил быстрое заклинание Темпус и тихо выругался. — Проклятье, я опаздываю. — Было приятно увидеться с вами снова, мистер Поттер. — Заключенная Икс. — Он коротко кивнул и повернулся к двери. Едва его рука легла на дверную ручку, ей вслед скользнул ее голос. — Мистер Поттер. Он оглянулся. — Да? — Кого не хватает в этой тюрьме? Он нахмурился. — В каком смысле не хватает? Все зарегистрированные заключенные на месте. Ну... кроме вас. — Я имею в виду ровно то, что сказала. Кто выжил в войне, был осужден за военные преступления, но до сих пор не находится здесь? Гарри приоткрыл было рот, но тут же захлопнул его, лихорадочно роясь в воспоминаниях. — Я знаю этого человека? Узница чуть склонила голову, ее губы изогнулись в медленной, презрительной усмешке. — Да. К несчастью. Он резко выдохнул; раздражение снова подняло голову. — Я так понимаю, этот человек представляет собой особую важность? — Колоссальную, — ответила она. — Он — ключ ко всему.
