Глава 25
13 июля 2026 г., 22:16
Ведьмы, как пришел к выводу Драко, не просто сбивали с толку — они оставались абсолютно непостижимой загадкой. Только к такому логическому умозаключению он смог прийти, наблюдая, как Луна исчезает в зеленом пламени камина.
Он медленно выдохнул. Обрывки их недавнего разговора всё еще клубились в его сознании, подобно дыму. Луна обладала совершенно специфическим талантом: она заставляла его чувствовать себя полным кретином, при этом изъясняясь так, будто говорила на абсолютно ином языке.
— Драко, это мозгошмыги затуманивают твою голову, — а это значит, что ты не прорабатываешь свои чувства.
Он лишь растерянно моргнул, глядя на нее. Но, разумеется, Луна на этом не остановилась.
— Годами тебя заставляли подавлять свои эмоции. Сейчас мы работаем над твоей способностью их проживать, и вполне понятно, что это жужжание мешает твоим отношениям с Гермионой.
Жужжание? Какое еще жужжание? И мозгошмыги — что это, черт возьми, вообще такое?
Он по-прежнему понятия не имел. И уже не в первый раз завершал сеанс в куда большем замешательстве, чем когда его начинал.
Но какой бы странной она ни была, отрицать ее талант было невозможно. Луна Лавгуд, без сомнения, была выдающимся целителем разума. Если бы не она, он бы ни за что не продвинулся так далеко в своем — как она упрямо это называла — «путешествии к исцелению». И всё же ее озарения неизменно балансировали на тонкой грани между безумием и гениальностью.
Он так и не смог решить, чего в ней было больше.
В чем Драко был абсолютно уверен, так это в том, что Луна ему безмерно нравилась, и он был глубоко благодарен за ее присутствие в своей жизни.
Однако была одна тема, которую он отчаянно не решался затрагивать на их сеансах... его отношения с Гермионой.
Дело было не в том, что он ей не доверял. Доверял. На самом деле, он доверял Луне больше, чем кому-либо другому. Но было что-то глубоко неловкое в обсуждении Гермионы с кем-то, кто являлся ее давней подругой. Логикой он понимал, что Луна никогда не нарушит врачебную тайну. И всё же необходимость обнажать свои чувства к ведьме, похитившей его сердце, заставляла его робеть.
К тому же, с Гермионой всё шло хорошо — даже исключительно хорошо. Он никогда не испытывал ничего подобного тому, что чувствовал к ней. И его до сих пор потрясало, что кто-то вроде нее — такая гениальная, яростная и излучающая тепло — вообще могла посмотреть на него и разглядеть того, за кого стоит держаться.
После всего, что он натворил, после всего, через что он прошел, она была с ним. Гермиона Грейнджер предпочла остаться на его стороне. И это ощущалось как самое настоящее чудо. Чудо, за которое он будет вечно ей благодарен.
Он не был уверен, что когда-нибудь станет ее достоин.
Но Драко знал наверняка, без малейших сомнений, что будет сражаться каждый божий день, чтобы стать тем мужчиной, которым, как она верила, он мог бы быть.
С каждым днем его жизнь в Азкабане всё больше уходила в прошлое. Он перестал жить, парализованный страхом, что его без всякой причины утащат обратно в ту камеру. Он дышал уже чуточку свободнее, больше не задыхаясь в попытках выплыть из моря призраков.
Боль всё еще жила внутри, как и воспоминания, но она больше не впивалась в него своей безжалостной хваткой. Случались вспышки, моменты, когда всё обострялось — но они накатывали всё реже. Потеряли над ним свою былую власть.
Даже Не-Грейнджер затихла.
Она всё еще была там. Пряталась в тенях его разума, но стала гораздо тише. Ее голос, некогда неумолимый, растаял, превратившись в редкий шепот. Игнорировать его стало проще.
Его взгляд скользнул к изящным рунам, которые Гермиона выбрала для него: Свобода. Память. Прощение.
Пальцы мягко очертили чернильные линии.
Три вещи, которые ему было так тяжело принять и поверить, что он их действительно заслуживает.
Но он хотел. Боги, как же он хотел.
Он хотел соответствовать им.
Он хотел стать чем-то большим.
Камин снова ожил, вспыхнув изумрудным пламенем. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из очага шагнул Тео, а следом за ним появился Блейз.
— Как жизнь, уебок? — бодро поприветствовал его Тео, отряхивая мантию от сажи и вальяжно проходя в комнату. Он плюхнулся на диван, закинув ботинки прямо на журнальный столик.
— Чувствуй себя как дома, — сухо процедил Драко, опускаясь в кресло.
Блейз сел рядом с Тео, испепеляя волшебника взглядом.
— Прошу прощения за полное отсутствие манер у этого дегенерата, — резко бросил он. — Кое-кто из нас рос без матери, и это бросается в глаза.
Тео картинно ахнул.
— Блейз — ты ранишь меня в самое сердце! Вот так приплетать мою мертвую матушку. — Он отвернулся от него и перевел взгляд на Драко. — Мои извинения, Драко, — кое-кто из нас рос без надлежащего мужского влияния, и это бросается в глаза.
— Прошу прощения, это у меня, что ли, было семь отцов? — протянул Блейз. — Напомни-ка мне, а сколько было у тебя — ах да, точно. Всего один. Тот, которому было абсолютно насрать...
— Поосторожней, Блейз, — вкрадчиво перебил его Тео. — Я ведь могу трахнуть твою матушку и подарить тебе шанс называть меня папочкой.
Драко хрипло расхохотался, и напряжение в комнате испарилось в то же мгновение.
— Салазар, вы двое просто невыносимы.
— Ой, да помолчи, — расплылся в широкой ухмылке Тео. — Ты нас обожаешь, и сам это знаешь.
Драко потер виски и глубже ввалился в кресло.
— Я бы не стал заходить так далеко. — Его взгляд скользнул по комнате, брови нахмурились. — И вообще, какого дьявола вы здесь забыли?
— А мы не можем заскочить проведать друга? — невинно похлопал ресницами Тео.
— Да...
— Мы волнуемся за тебя, Драко, — вмешался Блейз, на этот раз куда серьезнее. — Вы с Гермионой не появились на вчерашнем вечере игр. — Он бросил быстрый взгляд на Тео. — Мы просто хотели убедиться, что всё в порядке.
— У нас всё нормально.
Эти четыре простых слова тяжелым грузом повисли в воздухе.
Блейз изогнул бровь.
— ...у вас?
Лицо Тео озарилось чистым восторгом.
— В смысле «ты и Грейнджер» — вы вместе? — спросил он, многозначительно поигрывая бровями.
— Э-э...
— Борода Мерлина — так и есть! Ты трахаешь Грейнджер!
А вот это уже интересно.
Драко напрягся, слегка повернув голову к той стене, где обитала Не-Грейнджер, и мрачно нахмурился в ее сторону.
— Нет.
— «Нет» — вы не вместе, или «нет» — ты ее не трахаешь? — уточнил Блейз.
— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — простонал Драко. — О чем угодно?
— Ой, да брось, — возмутился Тео. — Мы твои старейшие друзья!
Повисло молчание, и Драко с тоской осознал, что они ни за что не отступятся, пока не получат хоть какой-то ответ.
— Ладно, — пробормотал он. — Мы ходили в магловский кинотеатр.
— Я так и знал, что между вами что-то есть, — самодовольно хмыкнул Блейз. — Гермиона в последнее время так светится от счастья.
— И как давно это продолжается? — не унимался Тео. — Я так и думал, что в конце концов вы начнете трахаться. Заперты вдвоем в этом крошечном коттедже и всё такое. Это было неизбежно.
Колено Драко нервно задергалось, нервы уже натянулись до предела. Он тут же пожалел, что вообще открыл рот. Часть его отчаянно желала сохранить их отношения в тайне. В безопасности за стенами этого дома. Между ними всё было еще слишком зыбким и новым, и он совершенно не знал, как говорить о ней. И о том, кем они вообще друг другу приходятся.
С тяжелым вздохом он опустил голову.
— Я не знаю... чуть больше месяца, наверное? Время было ко мне не слишком благосклонно, а это... просто как-то само случилось.
Его пальцы вцепились в ткань брюк, пытаясь заземлиться. Мир вокруг начал крениться, искажая реальность. Он не мог объяснить эту внезапную реакцию или то, почему она ударила с такой силой — только то, что это всё же произошло.
— Драко? — голос Блейза дрогнул и смягчился. — Дерьмо, брат. Мы не хотели тебя спровоцировать.
Дыши.
Голос Не-Грейнджер спокойным эхом отозвался в его сознании.
Вдох и выдох, спокойно и медленно.
Время потекло в каком-то странном, искаженном ритме.
Когда он наконец выморгал пелену и пришел в себя, первое, что он осознал, была звенящая тишина. Блейз сидел напряженный как струна, на его лице застыла явная тревога. Ботинки Тео больше не покоились на столе, а твердо упирались в пол, его руки вцепились в край дивана, словно он готов был сорваться с места в любую секунду.
— Простите, я... — Драко запнулся, не зная, как объяснить то, чего и сам до конца не понимал. — Такое случается уже не так часто, — хрипло пробормотал он.
— Охренеть, — выдохнул Блейз. — Это всё из-за...?
Азкабан.
Слово повисло невысказанным в пространстве между ними.
— Да, — признался Драко. Он прочистил горло. — Но... становится лучше. Луна мне помогает. И Гермиона тоже.
Тео, который вел себя нехарактерно тихо, резко выдохнул.
— Ты... ты знаешь, что это спровоцировало? Это был я? Или то, что мы заговорили о ваших отношениях?..
— Нет. — Ответ сорвался с губ мгновенно. — Дело не в Гермионе. Она тут совершенно ни при чем. — Его голос смягчился. — Она — лучшее, что есть в моей жизни. Причина, по которой я просыпаюсь каждое утро — причина, по которой я вообще могу это делать.
Он замолчал, позволяя тяжести своего признания осесть в воздухе.
— Иногда это происходит, когда я чувствую себя загнанным в угол. Иногда — когда меня застают врасплох, — прошептал он. — А иногда... хватает лишь звука капающей воды.
— Блядь, — пробормотал Блейз, запуская пятерню в волосы. — Дружище...
— Я перестану шутить, — перебил его Тео с почти виноватым выражением лица.
— Пожалуйста, не надо! — поспешно взмолился Драко, сам зарываясь пальцами в волосы. — Честно — мне это помогает. Когда вы стебетесь надо мной, мне кажется, будто я не провел последние четыре года взаперти.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Я просто хочу снова почувствовать себя нормальным.
Медленная, лукавая ухмылка поползла по лицу Тео.
— Отлично. Тогда я стопроцентно продолжу издеваться над тобой по поводу того, что ты трахаешь Ярчайшую Ведьму Столетия.
Блейз схватил ближайшую подушку и с размаху впечатал ее Тео в грудь.
— Эй. Остынь.
— Черта с два я остыну! Драко и Грейнджер ненавидели друг друга в школе. В смысле, до зубного скрежета. А теперь у них сплошная романтика и потрахушки? Это же бесценно.
Жар опалил щеки Драко.
— Тео.
— Мерлин, какой же ты пошлый, — отчитал его Блейз.
Смеясь, Тео растрепал свои кудри одной рукой.
— Драко, твое лицо сейчас пылает ярче карликового пушистика. Только не говори мне, что ты с ней еще этого не делал.
Драко поморщился, всерьез усомнившись в выборе друзей.
— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.
— Разрази меня Пуффендуй — ты не делал этого! — воскликнул Тео, округлив глаза от неверия.
— Тео, — предостерегающе рыкнул Блейз.
— Какого хрена, дружище?!
— Мы не так уж долго встречаемся, — пробормотал Драко. Что было чистой правдой. Их отношения с Гермионой были еще совсем новыми, и он не хотел никуда торопиться.
Тео фыркнул.
— Я к тому, что окажись я заперт в этом коттедже с Грейнджер...
— Тео, — снова прорычал Блейз.
Драко вздохнул, чувствуя, как тяжесть разочарования давит на грудь.
— Ты так говоришь, будто я этого не хочу.
— Тогда почему до сих пор не...?
— Да заткнись ты, Тео.
— Потому что! Я никогда... — выпалил Драко. Желвак дернулся на его скуле, прежде чем он понизил голос: — Я понятия не имею, что делаю, ясно?!
Тео удивленно моргнул.
— Ты девственник? Каким образом?
Блейз схватил подушку и снова врезал ему.
— Клянусь, тебя воспитывали флоббер-черви. Он же только что сказал, что провел последние четыре гребаных года взаперти!
— У меня как-то не было на это времени.
Тео почесал подбородок, всё еще сбитый с толку.
— В смысле, ну да, но... а как же Хогвартс? У тебя была репутация...
— В смысле, кое-что у меня было, — пробормотал Драко, неопределенно махнув рукой. — Просто не... да. Я полный кретин.
Он с краской стыда на лице уткнулся в собственные ладони, издав сдавленный стон.
— Да не парься, дружище, — беспечно бросил Тео. — Просто сходи куда-нибудь, трахни парочку ведьм, наберись опыта, а потом заставь свою девчонку кончать так, что стены затрясутся. Проблема решена. Жизнь прекрасна.
Драко резко вскинул голову в немом ужасе.
— Тео! — рявкнул Блейз. — Какого хуя с тобой не так?!
— Я абсолютно точно не стану этого делать! — огрызнулся Драко.
А мне нравится Тео — он чертовски забавный.
Не-Грейнджер тихо хихикнула на задворках его сознания, пока Блейз испепелял Тео взглядом.
Тео примирительно вскинул руки.
— Ну, лично я бы поступил именно так!
— Мерлин, хуже совета в жизни не слышал. Драко, не слушай его.
— Я и не собирался, — пробурчал Драко.
— Отлично, — кивнул Блейз. — А теперь... ты вообще говорил с Гермионой об этом?
— Нет... — признался Драко. — Я...
— Отлично! Время еще есть, — радостно возвестил Тео. — Я знаю одну потрясающую ведьму в Париже — она научила меня всему, что нужно знать о...
Остаток фразы был безжалостно заглушен Блейзом, который вскочил и впечатал подушку прямо ему в лицо.
— Всё. С этого момента ты официально посажен под домашний арест в Нотт-мэноре.
Драко поднял руку, останавливая его.
— Брат, всё в порядке. Я знаю, что мне нужно поговорить с ней об этом. И я поговорю. Мы просто пока не дошли до этого этапа.
— Послушай...
— Тео, — резко осадил его Блейз. — При всем уважении, заткнись. Он не ищет способа снять ведьму в пабе — речь идет о его отношениях.
— Знать, как доставить женщине удовольствие — это и есть совет по отношениям! С каких это пор стало иначе?
Драко запрокинул голову и расхохотался.
— Твою мать.
— Тебе нужно поговорить с ней, — настаивал Блейз, полностью игнорируя Тео. — Поверь мне — я знаю Гермиону. Ей будет абсолютно плевать.
Драко поднялся с кресла и принялся мерить шагами комнату.
— Я знаю. Просто это...
— Я за обучение на практике, — пожал плечами Тео. — Пусть она сама скажет тебе, что ей нравится.
И Драко, и Блейз синхронно обернулись к нему.
— А вот это было даже…— начал Драко.
— …здраво, — закончил за него Блейз с явным удивлением.
— А что? Я не совсем уж безнадежен, — фыркнул Тео.
— Ты просто невыносим.
— Ой, да помолчи, ты бы мог многому у меня поучиться. — Он расплылся в ухмылке, в его глазах плясали озорные бесовские огоньки. — На самом деле... — Тео хлопнул Блейза по плечу и ткнул пальцем в Драко. — Садись. Мы собираемся рассказать тебе абсолютно всё, что нужно знать об удовлетворении женщины.
***
— Боги, как же я рада, что у нас девичник, — простонала Джинни, толкая дверь небольшого магловского паба. Гермиона вошла следом за ней и Пэнси, часто моргая, пока глаза привыкали к тусклому освещению. Для вечера вторника здесь было на удивление тихо: лишь горстка посетителей рассредоточилась за столиками и барными стульями. Девушки направились к одной из пустующих кабинок. Юркнув внутрь первой, Джинни театрально вздохнула: — Если бы мне пришлось провести еще один вечер с Гарри и Джеймсом, клянусь, я бы сошла с ума. Гермиона мысленно с ней согласилась. Ну, не в том, что касалось Гарри и Джеймса, конечно, а в желании просто выбраться из дома. Она ждала этого вечера всю неделю. Работа выдалась особенно изматывающей — дело, которое она отстаивала перед Визенгамотом, пошло наперекосяк. На ее клиента, владельца бизнеса, обвиняемого в халатности, подала в суд женщина, упавшая в его магазине. Улики говорили о том, что потерпевшая подстроила это падение. И все же Гермиона проиграла суд. Назвать это просто «досадным недоразумением» было бы чудовищным преуменьшением. — Можно было бы подумать, что ты будешь чуть помягче к собственному мужу и ребенку, — протянула Пэнси, элегантно отбрасывая за спину гладкие пряди своего каре. — Не поймите меня превратно, я люблю их обоих, — пожав плечами, отмахнулась Джинни. А затем ее лицо озарила лучезарная улыбка. — Но вчера Джеймс сказал свое первое слово. Лицо Гермионы просияло. — Это же потрясающе! Мой крестник — просто маленький гений. — Так и есть, — с нескрываемой гордостью подтвердила Джинни. — Проблема лишь в том, что его первым словом было «папа». И теперь это единственное, что я слышу. Папа то, папа се. — А ты надеялась, что это будет «мама»? — фыркнула Пэнси. — Ты же понимаешь, что это слово выговорить куда сложнее. Они заказали выпивку подошедшей официантке, и Джинни метнула в Пэнси выразительный взгляд, когда женщина отошла. — Я это знаю, — возмущенно выдохнула она. — Просто… всю черную работу проделала я, а вся слава достается Гарри. Гермиона тихо рассмеялась. — Вы с Джеймсом для него — целый мир, Джин. Выражение лица Джинни неуловимо смягчилось. — Я знаю. Я не то чтобы по-настоящему злюсь — скорее, меня это просто слегка задевает. Поймите правильно, я на седьмом небе от счастья, что Джеймс начал говорить. Но масла в огонь подлил тот факт, что на днях он все время тыкал пальцем в Рона и твердил: «дя». Звучало чертовски похоже на попытку сказать «дядя». Пэнси и Гермиона с забавным видом покачали головами, когда на стол поставили их напитки. После этого беседа потекла легко и непринужденно. — Гарри все еще донимает тебя мыслями о втором ребенке? — спросила Пэнси, приподнимая бокал, чтобы сделать глоток. Джинни закатила глаза и со стуком опустила коктейль на стол. — Вы даже не представляете, — простонала она. — После того, как Джеймсу стукнуло полгода, Гарри стал просто невыносим. Но я официально заявила свое твердое «нет». — Невилл тоже начал заводить об этом речь, — призналась Пэнси, задумчиво взбалтывая содержимое своего бокала. — Не в лоб, разумеется, но в последнее время он то и дело бросает намеки. Гермиона замерла, все ее внимание сфокусировалось на Пэнси. Подруга явно нервничала. Гермиона безошибочно читала это по напряженной линии плеч, плотно сжатым губам и тревожной неуверенности, плескавшейся в ее глазах. — А ты к этому готова? — мягко спросила Гермиона. Пэнси помедлила, затем медленно выдохнула. — Нет. Честно говоря, сама эта мысль приводит меня в первобытный ужас. Брови Гермионы тревожно сошлись на переносице, когда Пэнси продолжила. — У вас обеих были родители, которые вас любили. И не поймите меня неправильно — я считаю, что из Невилла выйдет потрясающий отец. Но его воспитывала бабушка, а я… — Ее голос дрогнул, и она закрыла глаза. — Мой отец редко бывал дома, потому что я не была тем сыном, которого он так страстно желал. А моя мать… ну, она лишь хотела вылепить из меня идеальную чистокровную жену. Меня воспитывали гувернеры и домовые эльфы. Я не имею ни малейшего понятия о том, как быть матерью. Джинни потянулась через стол, ободряюще сжимая ее руку. — Мы с Гарри тоже были в диком ужасе, когда я забеременела. Мы планировали подождать как минимум лет пять после свадьбы, — фыркнула она. — А потом… ну, вы сами знаете, что случилось после медового месяца. Дурацкая кровь Пруэттов. Губы Гермионы тронула легкая, теплая улыбка. Джинни потребовалось немало времени, чтобы научиться над этим смеяться. Когда она узнала о беременности, земля ушла у нее из-под ног. Она сходила с ума целых две недели, прежде чем смирение и радостное предвкушение, наконец, не взяли верх. — Я пытаюсь сказать, что мы с Гарри понятия не имели, что делаем. И добрую половину времени до сих пор не знаем, но мы разбираемся со всем этим вместе. Мы не идеальны, но мы — команда. Гермиона накрыла ладонью вторую руку Пэнси. — У вас с Невиллом до тошноты милые отношения. Он обожает тебя, Пэнси. Больше всего на свете. Он будет ждать столько, сколько тебе потребуется, и будет любить тебя все так же сильно. Пэнси одарила их обеих благодарной улыбкой, а затем немного оживилась; в ее глазах блеснул знакомый озорной огонек. — Раз уж мы заговорили о до тошноты милых отношениях, — начала Пэнси, — может, обсудим то, как явно эволюционировали твои отношения с Драко? — О, хвала Мерлину, ты это сказала! — пропела Джинни, и все ее лицо просияло предвкушением. — Это сексуальное напряжение между вами, когда вы находитесь в одной комнате? Оно просто невыносимо. Гермиона издала обреченный стон. — Не думай, будто я не вижу, что ты делаешь, Пэнс — переводишь стрелки, — сказала она, закатывая глаза. — Но да. Ладно. Мы с Драко встречаемся. Джинни взвизгнула от восторга, захлопав в ладоши. — Я так и знала! — Она в шутку пихнула Гермиону кулаком в плечо. — Иди к черту за то, что держала это в секрете. — Ай! Джинни, какого дьявола? — Гермиона потерла ушибленное место. — Всё началось совсем недавно, ясно? Вот почему я молчала. — Так тебе и надо, — с дразнящей ухмылкой бросила Джинни. — И насколько недавно? — поинтересовалась Пэнси, допивая остатки своего коктейля и подавая знак официантке принести еще один. Гермиона замялась. — Чуть больше месяца. Джинни картинно закатила глаза. — Ничего себе «недавно». Боги, я уже давно должна была знать все пикантные подробности. Ну и как он в постели? Готова поспорить, это просто сногсшибательно. — Джинни! — воскликнула Гермиона; ее щеки залил густой, обжигающий румянец. — А что? Разве можно винить меня за любопытство? — Джинни отпила из своего бокала, ее глаза лукаво заблестели. — Когда он впервые появился на пороге моего дома, я ожидала увидеть лишь пустую, иссушенную оболочку человека. Но тут заходит самый настоящий греческий бог, и я едва не выронила Джеймса. — Джин… — вздохнула Гермиона, сокрушенно качая головой. — Ты не видела его в Азкабане — или даже в первые дни после освобождения. — Она крепко зажмурилась; воспоминания всё еще отзывались фантомной болью. — Он был таким хрупким. Словно изломанным. Лишь в последние несколько месяцев он начал снова походить на самого себя. Он, наконец-то, возвращает крупицы своей личности. — Могла бы хоть предупредить подругу, — поддразнила Джинни, улыбаясь поверх края своего бокала. — А теперь давай, выкладывай. Я хочу знать все самые сочные подробности. Гермиона застонала, чувствуя, как лицо вновь приобретает пунцовый оттенок. — На самом деле, рассказывать особо нечего. — О, не начинай, — трагично протянула Джинни. — Так как там секс? Тебе уже целую вечность не помешало бы хорошенько, от души потрахаться. — Джинни! — Гермиона спрятала пылающее лицо в ладонях. — Мы еще не дошли до этого этапа. Глаза Джинни сузились, губы приоткрылись в недоверии. — Это еще, блять, почему? — Знаешь, иногда, — сухо вмешалась Пэнси, — ты слишком сильно напоминаешь меня, Джин. — Она покачала головой. — Даже я не стала бы о таком спрашивать. — Это потому, что вы с Малфоем практически перетрахали друг друга вдоль и поперек за время учебы в Хогвартсе. Подозреваю, тебе просто неловко вести такие разговоры. Гермиона провела ладонями по лицу, словно стирая усталость. — Пожалуйста, прекратите. Но Пэнси лишь откинулась на спинку сиденья, скрестив руки на груди. — Вообще-то, нет. Гермиона замерла, ее взгляд резко метнулся к Пэнси. Тугой узел скрутился в животе от того, какое направление принял их разговор. Она всегда знала, что Драко и Пэнси встречались в Хогвартсе. В этом никогда не было секрета. То количество раз, когда она заставала их за поцелуями в коридорах после отбоя, граничило с комичным. Не говоря уже о том, как вся остальная школа говорила о нем, будто он был каким-то призом, который нужно во что бы то ни стало заполучить. Те слухи, что ядовитым туманом витали по всему замку… — Вот же дерьмо гиппогрифа, — отрезала Джинни. — Ты забываешь — я училась всего на курс младше тебя. Я всё слышала. — Я сама распускала эти слухи, — тихо произнесла Пэнси, чуть сдвинув брови. — Чтобы защитить себя. Хотя не думаю, что Драко когда-либо об этом знал. — Вы никогда… — Гермиона сделала паузу, тщательно подбирая слова. — Вы никогда не заходили с ним до конца? Пэнси покачала головой. — Нет. Мы позволяли себе кое-что, конечно, но он всегда отстранялся. Будто… — она замялась, — будто я была не тем самым человеком. Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу, переваривая это признание. — Со мной он тоже отстраняется. — Что ты имеешь в виду? — спросила Пэнси, слегка подавшись вперед. — Мы словно… два магнита, силой притянутых друг к другу. Это чувство такое мощное — почти всепоглощающее. И то, как он меня целует… — она шумно выдохнула, — я кожей чувствую, как сильно он меня хочет. Но он всегда останавливает себя. Всегда отстраняется. Пэнси потянулась через стол, нежно накрыв ладонь Гермионы своей. — Послушай… Я разговаривала с Драко всего пару раз после его освобождения, но одно ясно совершенно точно: он постоянно погружен в собственные мысли, заперт в своей голове. Ты, наверное, лучше, чем кто-либо другой знаешь, насколько глубоко Азкабан сломал его. Та высокомерная уверенность, с которой он привык шествовать по жизни? Всё это испарилось без следа. Он собирает себя заново, по крупицам. — Я бы никогда не стала на него давить, — твердо произнесла Гермиона. И это было абсолютной правдой. По правде говоря, она была бесконечно счастлива от того, как развивались их отношения. Они с Драко заново узнавали друг друга... и самих себя. Ее сердце сладостно замирало каждый раз, когда он переступал порог комнаты. Стоило его коже мимолетно коснуться ее, как под ребрами мгновенно вспыхивало неистовое пламя. Он относился к ней с такой трепетной нежностью, какой она никогда прежде не знала. Они могли самозабвенно болтать часами напролет, и темы никогда не иссякали. Они спорили, но это всегда были интеллектуальные, пылкие и почти игривые словесные баталии. Он казался ее недостающей половиной. И эта мысль была столь же прекрасной, сколь и пугающей. Пэнси изящно отбросила волосы за плечо; на ее губах заиграла ухмылка. — Возможно, если вы просто поговорите по душам, это поможет? — Или, — добавила Джинни с озорным блеском в глазах, — ты могла бы просто зайти в комнату, сбросить с себя всю одежду и наглядно показать ему, чего именно ты хочешь. — Она тихонько прыснула. Гермиона искренне рассмеялась, запрокинув голову. Пэнси откинулась на мягкие подушки, небрежно взмахнув рукой в воздухе. — Ну или, как вариант. — Вы обе совершенно невыносимы, — сказала Гермиона, продолжая посмеиваться. — Не ври — ты нас обожаешь, — парировала Пэнси, легко подмигнув. — Именно! — усмехнулась Джинни. — Для чего еще нужны лучшие подруги? Они подняли свои бокалы, звонко чокнувшись, пока Джинни провозглашала: — Чтобы помогать подругам прервать затянувшееся воздержание! Смех вырвался у всех троих, звонким эхом разносясь по тускло освещенному залу паба. Гермиона широко улыбнулась, делая свой последний глоток. — Что бы я без вас делала? — Слушала бы занудные советы Гарри и Рона, — мгновенно нашлась Джинни. Пэнси самодовольно ухмыльнулась: — Вот именно, Грейнджер. Скажи спасибо, что у тебя есть мы.
