Into the sun. Навстречу солнцу

***

Шумная вечеринка по случаю дня рождения Кэссиди закончилась весьма нетривиально. Многочисленные друзья и коллеги в один момент заговорщически переглянулись, кивнув друг другу, а Лиз, лучшая подруга девушки, сидящая в данный момент рядом на диване, вдруг встала, взяла Кэсси за руку и потянула за собой к большому глобусу, стоящему в углу на комоде. Компания окружила девушек и замолкла. — Дорогая подруга, мы долго думали, что тебе подарить и чем удивить. Признаюсь, было сложно, выбирать подарок человеку, у которого все есть… как бы это сказать… пустой номер. Но мы все же справились, — улыбнулась Лиз, глядя на озадаченную подругу. — Стив, тащи платок. — Зачем? — нахмурилась Кэссиди. Сюрпризы, она, конечно, любила, но не до такой же степени. — Все под контролем, поверь мне, — успокаивала подругу Лиз, забирая у Стива платок. — Сейчас мы завяжем тебе глаза, раскрутим глобус и… В общем, твоя задача — ткнуть пальцем и попасть в рандомное место планеты Земля. А мы купим путевку и отправим тебя туда, куда ты попадешь. — Хм… пальцем в небо, ясно. — Не в небо, а в глобус, две большие разницы. — А если это будет океан? На необитаемый остров сошлете? — нервно хихикнула Кэссиди, удивляясь изобретательности своих друзей. — Ну, на такой случай мы продумали два варианта: либо путешествие на трансокеанском лайнере, либо ты сможешь покрутить шарик ещё раз. И вот таким совершенно диким образом спустя две недели Кэссиди оказалась в Новой Зеландии, на одном из курортов близ Окленда. Путешествовать и узнавать новые города и страны девушка любила. Но ей и в голову никогда не приходила именно Зеландия. Удивившись сначала, сейчас она была благодарна своим взбалмошным друзьям с их неуёмной фантазией. Она на самом деле давно никуда не выбиралась, да и вообще не отдыхала толком, полностью посвятив себя работе. А в Зеландии ей понравилось. По крайней мере то, что она уже успела узнать и посмотреть, произвело на нее впечатление. Оно того стоило, согласиться на столь необычный подарок и принять его.

***

— Простите, я вам не помешаю? — Чонгук подошёл к крайнему свободному лежаку и из вежливости обратился к своей предполагаемой будущей соседке. Накануне он решил, что хватит уже дикариться, толпы за ним не бегают, вполне вероятно, его пребывание здесь может остаться незамеченным. Но если продолжить и дальше избегать хотя бы минимально необходимого общения, вот этим как раз и можно будет привлечь к себе ненужное внимание. Сидящая на шезлонге девушка, услышав обращённый к ней вопрос, повернула голову в сторону Чонгука, отложила книгу и сняла очки, закрепив их на голове. «Кореянка!» — пронеслось паническое в голове Чонгука, как только он увидел лицо девушки. Однако никакой особой реакции на появление парня та не проявила, лишь спокойно улыбнулась и доброжелательно повела рукой, сказав при этом совершенно спокойно: — Конечно, располагайтесь. Чонгук отвык от такого отношения к себе. И, если честно, он о таком мечтал уже несколько лет. Иметь возможность спокойно ходить по улицам, не напрягаясь, не ожидая узнавания, не продумывая пути отступления, не контролируя себя в каждый момент так, будто именно сейчас тебя рассматривают под микроскопом и выискивают малейшую оплошность, чтоб раздуть из этого скандал. Эта мечта и стала второй, а может быть даже и первой причиной того, что Чонгук натворил. Когда Субин, его бессменный менеджер, в очередной раз выкатил ему расписание на следующий месяц, Чонгук взбунтовался. Ему давно обещали отпуск, но постоянно откладывали, пытаясь использовать свалившуюся на парня популярность по максимуму и раскрутить ее на полную катушку. Однажды утром Чонгук просто проснулся знаменитым. После выхода новой дорамы, в которой он играл главную роль, наследника владельца крупной корпорации, полюбившего простую девушку, за набирающим бешеную популярность молодым артистом охотились все ведущие издания Кореи, радио и телешоу наперегонки приглашали к себе, киностудии слали сценарии, и конца этой вакханалии видно не было. Его продюсер и руководство кинокомпании, выпустившей в прокат дораму, потирали ручки и считали прибыль. Чонгука тоже не обижали в плане финансов, но морально все эти беспрестанные встречи, шоу, беседы и презентации он больше не вывозил. Он честно отработал весь промоушен, посетил все рекламные мероприятия и после окончания показа ленты надеялся на отдых. Но не тут-то было. Его интересы снова задвинули куда подальше, а его самого планировали отправить на завоевание ещё большей популярности, ибо отбоя от желающих заполучить актера к себе на программу не было. И тогда Чонгук сорвался. Нет, он больше не ругался и не хамил, как в прошлые разы. Он просто молча выслушал отводящего взгляд Субина, хмыкнул, кивнул в ответ головой, быстро собрался и направился на подземную парковку, принадлежащую его студии. Такой реакции от Чонгука не ожидали, поэтому никто его не остановил и не вернул, все решили, что в очередной раз он перебесится и примет навязанные правила игры. Но что-то пошло не так. Наутро Чонгука в офисе не дождались. На звонки он не отвечал, дверь менеджеру не открыл. Лишь прислал сухое сообщение: «Со мной все хорошо, не волнуйся. Позвоню сам. Позже». И все. После этого телефон оказался выключен, а его владелец как сквозь землю провалился. Собственно, это утверждение было не так далеко от истины. Купив билет на очередной рейс, уже через одиннадцать часов Чонгук был в аэропорту Окленда. Английским он владел, к тому же тешил себя надеждой, что здесь, почти на краю земли, его не узнают. В который раз похвалив себя за то, что сохранил банковскую карту брата, которую тот подарил ему ещё когда они были подростками, Чонгук направился к выходу из аэропорта, чтобы найти такси и добраться до забронированного отеля.

***

Кэссиди проводила взглядом парня, который, как ей показалось, с видом нашкодившего, но довольного собой кота устроился на соседнем лежаке. Она отметила про себя его манеру держаться, вроде бы расслабленно, но с какой-то скрытой пружиной внутри, словно он постоянно сканировал пространство. Впрочем, её это не касалось. Кэсси приехала на другой конец земли не для того, чтоб рассматривать людей и анализировать их поведение. Она приехала отдыхать и расслабляться. Девушка снова надела очки и хотела углубиться в книгу, но через пару минут краем глаза заметила, что парень не лежит, а сидит, подогнув ногу, и внимательно рассматривает окружающую обстановку, бассейн и весь внутренний дворик отеля. — Вы здесь одна? — вдруг снова заговорил молодой человек. В его английском чувствовался акцент, но Кэссиди это показалось довольно милым. — Да, одна, — просто ответила девушка. — Отдыхаю от друзей, которые слишком креативно подходят к выбору подарков. А вы? Чонгук внутренне сжался, не зная как ответить. Казалось бы, обычный вопрос, светский, ничего не значащий, заданный скорее из вежливости, чем из искреннего интереса. Но ответить на него надо, причем прямо и, желательно, честно. Врать Чонгуку не хотелось. Он понимал, что иначе просто заврется и сделает только хуже. — Тоже отдыхаю. От работы, — Чонгук позволил себе короткую, но честную улыбку. — Решил, что если не смогу сейчас, то никогда не вырвусь из круговорота дел. — Мудро, — кивнула Кэссиди. — Я Кэссиди. Можно просто Кэсси. — Чонгук, — представился молодой человек, коротко кивнув. Имя не вызвало у девушки никакой реакции. Она лишь протянула руку для короткого рукопожатия и тут же отвернулась к бассейну, где какая-то семейная пара учила малыша плавать. Чонгук понял, что беседа завершена, что никакого особого интереса у девушки он не вызвал, она его попросту не узнала. Он выдохнул и, наконец, смог расслабиться.

***

Следующие два дня молодые люди постоянно пересекались, что, в принципе, было ожидаемо. Их отель хоть и имел пять звёзд, особо крупными размерами похвастаться не мог. Они то завтракали за соседними столиками, то сталкивались в холле и при встрече кивали друг другу. Чонгук продолжал жить в своём социальном коконе, ни с кем особо не контактируя, но Кэссиди своим спокойствием постепенно ломала его защитную скорлупу. На третий день он застал её на пирсе со стаканом кофе. Девушка смотрела на залив и улыбалась, ветер трепал её волосы так весело и беззаботно, что Чонгук вдруг остро позавидовал той свободе, которая исходила от Кэсси. — Вам нравится здесь? — спросил он, подходя ближе и опираясь руками о перила. — Очень, — Кэссиди повернулась, её глаза блестели от солнца и влажного воздуха. — Знаете, я никогда бы сюда не приехала сама. До меня бы просто не дошло. Я такой вариант даже в голове не держала. Предсказуемо выбрала бы Италию или Испанию, ну, на крайний случай, возможно, Шотландию или Норвегию. А тут меня закинуло на край земли, я как в лотерею выиграла. И знаете что? — Что? — Это лучшая лотерея в моей жизни, — она улыбнулась и отхлебнула кофе. — Иногда, чтобы найти необходимое, нужно довериться случаю. Или чокнутым друзьям с глобусом. Чонгук усмехнулся. Искренне, без оглядки на то, как это выглядит со стороны. Он понемногу возвращал себе то давно забытое ощущения свободы, когда он мог говорить с кем хотел и о чем хотел. — У меня все намного прозаичнее. Я попросту сбежал от всего и всех в аэропорт и купил билет на один из ближайших рейсов, который летел в максимально далёкое от Кореи место. Этим местом оказался Окленд. Наверное, со стороны это кажется глупостью. Да и не со стороны… — Чонгук слегка нахмурился, пытаясь отогнать от себя нехорошие мысли. — Глупость бывает разная, Чонгук, — заметила Кэссиди, ни на чём другом не акцентируя внимания. — В Вашем случае, мне кажется, это вовсе не она. Скорее, это можно назвать замаскированной храбростью. Наверное, вас очень сильно все достало. Знаете, я думаю, Вы правильно поступили. Лучше позволить негативным эмоциям выйти через импульсивный поступок, чем потом справляться с неконтролируемыми вывертами истощенной психики. Так что Вы все правильно сделали. Чонгук молчал и смотрел на Кэсси долгим взглядом. Она не знала его лица, не гуглила имя, не видела афиш с его именем и того ажиотажа, который он вызывал любым своим появлением у себя на родине. Кэсси не видела в нем звезду, она говорила с Чонгуком как с человеком, как с обычным задолбавшимся парнем. И в этот момент он, наконец, полностью осознал: Корея со всеми контрактами, звонками, встречами и шоу сейчас далеко. — Кэсси, — обратился к девушке Чонгук, впервые называя её так, как она просила. — Как Вы отнесетесь к предложению поужинать вместе? Вчера я нашёл один ресторанчик на набережной, там подают такие мидии, ммм, пальчики оближешь. Если Вы, конечно, не против морепродуктов. Но если что, мы можем пойти и в другое место. Девушка сделала вид, что задумалась, хотя ответ у нее был готов сразу. — Если Вы угощаете, то я, пожалуй, соглашусь. Но при одном условии. — Каком? — Расскажете, от чего вы на самом деле сбежали. — Кэсси хитро прищурилась, повернувшись к парню и заметила лёгкую тень волнения на лице того. — Не переживайте, не обязательно это сделать сегодня. Поделитесь, когда захотите. Просто знайте, что я готова выслушать, если понадобится. У нас впереди, насколько я понимаю, ещё дней десять, а молча сидеть и пялиться на волны — это, знаете ли, скучно даже для меня. Чонгук смотрел на Кэсси и не моргал. Она сказала именно то, о чем он давно мечтал и именно так, как он и хотел. Чтоб поинтересовались его чувствами и переживаниями, чтоб спросили «почему ты грустишь?» без привязки к его образу, славе и кошельку — Договорились, — коротко ответил он и кивнул. Они направились к выходу с пирса, и на мгновение Чонгук поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не оглядывается по сторонам. Ему просто было хорошо и спокойно идти рядом с Кэсси. Он чувствовал себя человеком и мужчиной. И этого оказалось достаточно, чтоб чувствовать себя полноценным.

***

Дни потянулись чередой лёгких, приятных событий. Чонгук и Кэссиди завтракали вместе, брали напрокат велосипеды и исследовали побережье, спорили о том, какой сорт кофе лучше и когда его предпочтительнее употреблять, утром или после обеда, перешли в общении на ты и совершенно искренне смеялись над глупыми ситуациями, в которые умудрялись попадать вместе. В один из дней Чонгук впервые рассказал о том, что он актёр. Без подробностей, без названий вышедших уже фильмов и имён режиссёров. Просто выдал краткую информацию о роде своей деятельности. Кэссиди не стала задавать лишних вопросов. Девушка будто чувствовала, насколько сложно даётся парню это признание. Кроме того, было заметно, что Чонгук до сих пор сомневается в правильности своего решения. Она лишь кивнула в ответ, улыбнувшись, и произнесла, глядя на Гука: — Наверное, это все же очень интересно, раз ты выбрал такую профессию. Но устать можно от всего, в этом я тебя понимаю. Правильно сделал, что уехал, значит перерыв был тебе необходим. Не думай ни о чем, потом со всем разберёшься, когда вернёшься. Иначе теряется смысл поступка. И Чонгук впервые за долгое время почувствовал, что с ним не просто соглашаются, его понимают.

***

К концу первой недели они уже не могли долго находиться друг без друга. Если Кэссиди по какой-то причине не появлялась к завтраку, Чонгук терял аппетит. Если Чонгук задерживался на утренней пробежке, Кэссиди находила тысячу причин, чтобы тоже оказаться на спортплощадке или у бассейна. Их миры, абсолютно разные и географически, и профессионально, удивительным образом подошли друг другу и сложились как два соседних пазла. Их взаимодействия развивались и все больше и больше становились похожи на отношения. Однажды вечером они сидели на крыше отеля, завернувшись в один плед на двоих. Звёзды здесь были не такими, как в Сеуле или Нью-Йорке. Огромные, яркие, словно до них можно было дотянуться рукой, они висели на темно-синем бархате небосклона и были похожи на развешенные кем-то фонарики. К тому же, созвездия были незнакомыми, потому что ни Кэсси, ни Чонгук никогда раньше не видели неба Южного полушария. — Чонгук, — тихо позвала Кэссиди, не глядя на парня, продолжая рассматривать звёздное небо. — М? — Ты когда-нибудь влюблялся? По-настоящему? Чонгук замер, вопрос девушки застал его врасплох, но врать все так же не хотелось. Тем более теперь, когда они так сблизились. — Было однажды, — ответил парень, выдержав паузу. — Давно, ещё в университете. Мне казалось тогда, что это любовь, хотя все было очень глупо и безответно. Я думал, что моё сердце после того случая покрылось коркой льда, отношений я больше не хотел и не заводил. А сейчас… — А сейчас? — не давая продолжить, взволнованно перебила Чонгука Кэсси и повернула к нему голову. Их лица оказались совсем близко. Чонгук ощущал тепло дыхания девушки и запах ванили её любимого шампуня. — А сейчас я боюсь, что этот лёд треснул, — прошептал молодой человек, глядя в широко раскрытые, взволнованные глаза девушки. Кэссиди не отвела взгляд, Чонгук заметил там что-то тёплое и манящее. Она медленно поднесла руку к его лицу и кончиками пальцев провела по скуле. — Хорошо, — тихо выдохнула она. — Пусть трескается дальше, я подожду.

***

На следующий день они решили отправиться в небольшое путешествие к чёрным пескам пляжа Пийха. Чонгук и Кэсси долго выбирали, что будет интересней, этот пляж или другой, Мюраваи, однако, погуглив информацию, все же предпочли первый вариант. Обоим захотелось острых ощущений, а горный серпантин, проходящий через дождевой лес, привлек молодых людей больше, чем дорога через холмистую местность, виноградники и клубничные плантации. Что касается расстояния, оно было примерно одинаковым, им предстояло проехать около пятидесяти километров от Окленда. Место было безлюдным, ветреным и невероятно красивым. Океан шумел, демонстрируя людям свою мощь и утверждая свое право и на этот пляж, и на удивительный черный песок. — Чонгук, смотри! — Кэссиди побежала к воде, сбросив с ног кроссовки. Волны с шумом накатывали на её щиколотки, разбивались на мелкие брызги, обдавая девушку сверкающими на солнце каплями, она смеялась и кружилась, и этот момент казался Чонгуку самым красивым из всего, что он когда-либо видел. Молодой человек также скинул обувь подальше от линии воды, подошёл к девушке и, положив руки ей на талию, развернул к себе. Кэссиди перестала смеяться, она глубоко вздохнула, почувствовав на себе уверенные, сильные мужские руки, её губы приоткрылись от неожиданности Между парнем и девушкой оставалось расстояние в несколько сантиметров и… целая вселенная невысказанных слов. — Кэсси, — голос Чонгука дрогнул и чуть хрипел от волнения. — Я не умею говорить долго, а главное красиво. Я могу только чувствовать. И сейчас я чувствую, что, если не сделаю кое-что, то никогда себе не прощу. — Так сделай, — прошептала она, уже по глазам парня поняв, о чем он говорит. Чонгук медленно наклонился, давая девушке время отстраниться, если она вдруг передумает. Но Кэссиди сама подалась вперёд, и их губы встретились, сначала робко, будто на пробу, словно у обоих это первый в жизни поцелуй. А потом Чонгук прижал её к себе еще крепче, и поцелуй стал глубже, отчаяннее, требовательнее, с примесью солёного океанского ветра и чего-то такого, что невозможно описать словами. Руки Чонгука блуждали по мягким изгибам тела девушки, а сама Кэсси обнимала парня за шею, самозабвенно зарываясь пальцами в его шикарную шевелюру и лаская голову, уши, лицо, шею… Когда они оторвались друг от друга, в глазах Кэссиди стояли слёзы, но она улыбалась. Огромное, льющееся через край ощущение счастья переполняло ее. — Ну что, — прошептала она, нежно касаясь губ парня кончиками пальцев. — Кажется, твой лёд окончательно растаял… Чонгук перехватил её руку, поднес к своим губам и долго выцеловал запястье таявшей от нежности и от всего происходящего девушки, а потом улыбнулся. Улыбнулся той самой улыбкой, которую не показывал ни одному фотографу и ни одному оператору. Такого Чонгука видели только родители и брат. Мягкий, нежный, ранимый и очень добрый — именно таким был Чонгук для родных и близких. И Кэссиди попала в этот довольно небольшой и закрытый круг людей очень быстро и, кажется, навсегда. — Кэсси, я тебе больше скажу, он не просто растаял, — ответил Чонгук, не выпуская девушку из своих объятий. — Он превратился в океан. И вся эта вода сейчас плещется у твоих ног. Они стояли на краю света, держась за руки, и волны лизали их ступни. Над ними кричали чайки, где-то далеко садилось солнце. Вокруг не было ни одного человека. Только они двое, мужчина и женщина, которым суждено было встретиться на другом конце земли, чтобы наконец-то почувствовать себя дома.

***

Ночь была тихой в прямом смысле этого слова. Они лежали в обнимку на том самом шезлонге у бассейна, где когда-то, по ощущениям очень давно, познакомились. Оба напряженно молчали. Чонгук водил пальцами по рукам девушки, запоминая каждую линию. Кэссиди чувствовала, что что-то не так. Чонгук был нежнее и молчаливее обычного. Казалось, что он уже прощался, даже не произнеся ещё ни одного слова. — Чонгук, — тихо позвала парня Кэсси. Она удобнее развернулась в его руках, чтоб взглянуть на парня. — Что происходит? Что с тобой? Он замер на мгновение и отвёл глаза. Потом сел, оперевшись о колени руками, и уставился в темноту бассейна, в котором отражалась луна. — Завтра я должен вернуться в Корею, — сказал он глухо. — И я… я не могу позвать тебя с собой. Не имею права сделать это сейчас. — Я и не ждала этого, — нахмурилась Кэсси. — Но мы можем продолжать общаться на расстоянии, созваниваться, прилетать друг к другу… — Кэсси, — он повернулся к ней, и в его глазах было столько боли, что у девушки сжалось сердце. — Ты не знаешь, кто я на самом деле. Не знаешь, насколько всё сложно. Если бы я мог всё бросить и уехать с тобой — я бы сделал это не раздумывая. Но… — Но ты не можешь, — закончила она за него спокойно и без истерики. — Не переживай, Гуки, я большая девочка. Значит, так и должно было быть. — Прости меня, — прошептал он. — Я не должен был позволить всему зайти так далеко. Я эгоист. Я знал, что это не может продолжаться, но… — Но ты всё равно меня поцеловал, — Кэссиди сглотнула ком в горле, стараясь выглядеть уверенно и спокойно. — И знаешь, я рада, что ты это сделал. Она вздохнула и села рядом с Чонгуком, положив голову ему на плечо. Они сидели так до самого рассвета. Просто молча дышали в унисон, зная, что это их последнее совместное утро. — Хочу, чтоб ты знала, — вдруг нарушил тишину Чонгук. — Ты — мой дом, мое солнце. Я всегда буду стремиться домой. И если сейчас наше время на исходе, я все равно буду гнаться за этим чувством, что нашел здесь, в тебе. Я обязательно что-нибудь придумаю, Кэсси, помни об этом. Темная ночь пройдет, я уверен. Я люблю тебя. — Ты скажешь мне свое полное имя? — спросила Кэсси с грустной улыбкой. Чонгук покачал головой. — Так будет лучше, поверь мне. И легче. — Тогда давай попрощаемся сейчас. Я… я не смогу видеть, как ты уезжаешь, Гуки. Будь счастлив, ты… ты лучшее, что случилось со мной в жизни. Просто знай это. Она резко встала, кивнула сама себе, будто подтверждая сказанные слова и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась в сторону главного входа в отель. Чонгук же посидел ещё какое-то время у бассейна, а потом вернулся в номер и позволил себе упасть на кровать, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он понимал, что упускает сейчас самое важное в жизни, но сделать пока ничего не мог. Он был связан контрактом, и его ждали в Корее.

***

Три месяца. Прошли три долгих, серых, пустых месяца. Кэссиди вернулась в Нью-Йорк, погрузилась в работу с головой, почти не выходила из офиса и запретила себе думать о корейце с яркими выразительными глазами, который целовал её под шум океана. Она принципиально не искала его в интернете, общих фотографий у них не было. Об этом попросил Чонгук, пояснив, что так будет лучше для их безопасности. Кэсси посчитала это паранойей, но настаивать не стала. Девушка старалась забыть, не думать, не вспоминать. Но у нее не получалось. А потом в почтовом ящике Кэсси нашла конверт. Красивый белый конверт из дорогой плотной бумаги, украшенный вензелями, и золотым тиснением. Кэссиди вскрыла его на ходу, решив, что это очередная реклама какой-нибудь выставки. Обычно такая корреспонденция шла у нее прямиком в урну, но в этот раз девушку заинтересовало качество и красота оформления конверта. Внутри лежало приглашение. Она нахмурилась, читая выведенные золотом слова. Международная кинопремия «Платиновый глобус». Гала-вечер в отеле Беверли-Хилтон, Калифорния 11 января 2026 года ВИП-зона. Вход по приглашению. Дресс-код… Не понимая, что происходит, Кэсси, не дочитывая, перевернула карточку в поисках хоть какой-то уточняющий информации. С обратной стороны было что-то написано от руки мелким, уверенным почерком. Моя дорогая Кэсси, я говорил, что всегда буду стремиться к тебе, что ты мой свет, мое солнце. Я обещал что-нибудь придумать, и, кажется, у меня получилось. Ты нужна мне, я больше не могу жить без тебя. И если для тебя наши чувства так же важны, прими это приглашение. Я буду ждать. Ч. Кэсси перечитала записку раз пять. Потом отложила приглашение, прошла на кухню, налила бокал вина и уставилась в окно. Она не могла поверить в реальность происходящего, не могла представить, что Чонгук смог найти ее. — Чёрт бы тебя побрал, Чонгук, — прошептала она и уже через час бронировала билет на самолёт до Лос-Анджелеса.

***

В день церемонии Кэсси чувствовала себя не в своей тарелке. Сердце билось как сумасшедшее, руки дрожали, колени подгибались от страха и нервозности. Девушка металась по номеру отеля и не совсем понимала, что она здесь делает. Сомнения буквально захлестнули ее. Ещё вчера она вела себя вполне адекватно и собранно, выбрала вечернее платье, купила туфли, договорилась о визите визажиста. Но сейчас… Кэссиди чувствовала, что находится на грани того, чтоб отказаться от всей этой затеи. Ее кидало из крайности в крайность: то она жаждала поскорее увидеть своего Чонгука, то ненавидела его за то, что он оставил ее тогда и устроил ей такие эмоциональные качели сейчас. Однако, после звонка Лиз, которая напомнила ей, что лучше жалеть о том, что сделано, Кэсси постаралась взять себя в руки и начала готовиться к вечернему мероприятию. Тем более, что половина пути была пройдена. Она уже в Калифорнии, платье уже висит в шкафу, визажист уже в пути. Так что отступать если не поздно, то очень нелогично. Кэсси закрыла глаза, глубоко вздохнула, медленно выдохнула и… начала собираться.

***

VIP-зона оказалась просторной, с мягкими диванами, отдельными столиками и с хорошим обзором на сцену, где с минуты на минуту должно было начаться само действие. Кэсси расположилась на месте, куда ее проводил распорядитель мероприятия, и огляделась. Вокруг все было шикарно: мужчины во фраках, дамы в нарядах один красивее другого, разговоры, смех, ненавязчивая музыка. Все было прекрасно, но Кэсси все же чувствовала себя здесь чужой. Она старалась держать лицо, быть собой и очень надеялась, что у нее это получалось. Церемония началась и шла своим чередом: ведущие шутили, вручали награды за лучший сценарий, лучшую операторскую работу, лучшую мужскую роль второго плана. Кэссиди почти ничего не видела и не слышала. Она искала глазами только одного человека в зале. Но зал был огромным, а прожекторы били так, что сложно было рассмотреть вообще что бы то ни было. — А теперь, — голос ведущей стал тише и загадочнее, — один из самых волнительных моментов вечера. Премия за лучшую мужскую роль в зарубежной телевизионной драме. На экране замелькали отрывки из разных сериалов и дорам. Кэссиди не знала, куда смотреть, на экран или на сцену. Она боялась пропустить самый важный момент. Ведущая выдержала театральную паузу… А потом назвала имя, и зал взорвался аплодисментами. Из-за кулис вышел ОН. В чёрном костюме, идеально сидящем на его подкаченной фигуре, с бабочкой, что контрастировала с кипенно-белой сорочкой, в черных лакированных туфлях. То самое лицо, что не могла забыть Кэссиди, тот самый профиль, который она ласкала ладонями на пляже Пийха. И казалось, та же самая улыбка, но сейчас она была официальная, заученная, предназначенная для камер. На экране за его спиной появилось имя: Чон Чонгук, дорама «Наследник поневоле». Кэссиди перестала дышать. Он подошёл к микрофону, взял статуэтку и на секунду прикрыл глаза. А когда открыл, взгляд его был направлен прямо в VIP-зону. Сквозь полумрак, толпу и прожекторы Чонгук смотрел на нее. На Кэссиди. — Я хочу сказать спасибо всем, кто верил в меня, — начал он на английском, и голос его чуть дрогнул. — Тем, кто дал мне время на передышку. И одной девушке… которая не знала, кто я, но стала для меня всем. Она сегодня здесь, она приняла приглашение, поэтому я счастлив. Камеры заметались в поисках загадочной незнакомки, а Кэссиди замерла, стараясь не привлекать к себе внимание. — Кэсси, — продолжил Чонгук, глядя прямо в камеру. — Я обещал тебе все решить. Я сдержал слово. И тот океан, помнишь? Он никуда не делся. Он всё ещё плещется у твоих ног. И без тебя он стал солёным от слез. В зале повисла тишина. Слышно было лишь, как кто-то ахнул, а кто-то невдалеке зашептался. Нечасто собравшаяся в зале публика видела такое. Произнесённое признание в любви было очень проникновенным и романтичным и говорило об истинности чувств этого великолепного мужчины, стоящего сейчас на сцене под светом софитов. Чонгук чуть улыбнулся, и Кэссиди увидела ту самую улыбку, настоящую, которую он дарил лишь близким и сейчас снова дарил ей. — Я жду тебя, мое солнце, и очень хочу тебя увидеть. Чонгук поклонился и ушёл за кулисы, оставив зрителей в шоке. А Кэссиди сидела в VIP-ложе и не могла пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, а перед глазами стояло его лицо — живое, настоящее, без грима и камер. — Дурак, — прошептала она, вставая и хватая сумочку. — Какой же ты дурак, Чон Чонгук. Кэсси выбежала из ложи, растолкав охранников, пробежала по коридору, скинула на ходу туфли и вылетела на улицу через служебный выход, который будто специально открылся перед ней сам. Чонгук стоял у чёрного входа, привалившись к стене, сжимая в одной руке статуэтку. Услышав чьи-то торопливые шаги, молодой человек поднял голову и увидел её — растрёпанную, босую, с красными от слез глазами и трясущимися губами. — Ты идиот, Чонгук, — выдохнула Кэссиди прямо в лицо парню. — Ты мог мне хотя бы просто позвонить! — Сначала не мог, я должен был разобраться с условиями своего контракта, чтоб иметь право открыто встречаться с тобой. А потом… Я боялся, — честно ответил он, делая шаг навстречу. — Боялся, что ты не ответишь, что забыла, что я тебе больше не нужен. Она подошла, встала на цыпочки и схватила его за лацканы пиджака. — Чон Чонгук, — медленно произнесла она, впервые произнося его полное имя вслух. — Я три месяца не спала ночами. Я не могла перестать думать о тебе, хотя очень этого хотела. Я ненавижу тебя, Чон Чонгук! — Я знаю, — прошептал он, улыбаясь и счастливо глядя на свою Кэссиди. — И я люблю тебя, — добавила она тоже шёпотом. — Бесконечно и навсегда. Чонгук обнял девушку и крепко прижал её к себе. — Прости, — шептал он. — Прости, что заставил ждать. Прости, что уехал тогда. Прости, что… Кэсси заставила его замолчать поцелуем. Прямо у служебного входа, под светом дежурных фонарей, на холодном асфальте, куда вот-вот могли были выбежать вездесущие репортёры, гоняющиеся за сенсациями. Наконец они оторвались друг от друга, и Чонгук подхватил Кэсси на руки. Он улыбался и выглядел самым счастливым человеком, который обрёл наконец самое главное в своей жизни. — Я так и не спросил, — сказал он, неся её к ожидающей его машине. — Тот глобус, он ещё работает? — Работает, — Кэсси обхватила его за шею. — Но я больше не буду в него тыкать. Мне хватило одного раза. Он рассмеялся, открыл дверь автомобиля и аккуратно усадил девушку на заднее сиденье и сам расположился рядом. — Куда едем? — спросил водитель, стараясь не разглядывать довольную парочку. Чонгук и Кэссиди переглянулись. — Навстречу солнцу, — вдруг выдал Чонгук. — А если точнее? — улыбаясь, переспросил водитель. — К океану, — одновременно произнесли Чонгук и Кэссиди. И это был единственно правильный ответ.