Арчибальд : дух рода

Утро первого сентября превратило площадь Гриммо в филиал дурдома. Молли Уизли громыхала кастрюлями, близнецы взрывали что-то на третьем этаже, Рон никак не мог найти свой левый ботинок, а Гарри молча и сосредоточенно паковал сундук. Гермиона, одетая в свое строгое шоколадное платье, уже полностью собранная, зашла в библиотеку, чтобы забрать оставшиеся чистые пергаменты. Но внутри её уже ждали. Сириус стоял у окна. Стоило ей переступить порог, как он сделал ленивый пас рукой, наглухо запечатывая тяжелую дубовую дверь семейным заклятием. Гермиона даже охнуть не успела, как Блэк оказался рядом. Наглость всегда была его вторым счастьем, и этот поцелуй он планировал заранее, а вот она — точно нет. Сириус мягко, но непреклонно прижал её к стене рядом со шкафом, блокируя любые пути к отступлению. Гермиона возмущенно вскинула голову, собираясь высказать ему всё, что думает о его методах, но Блэк просто перехватил её под бедра и одним слитным движением подсадил на высокий библиотечный стол, нависая сверху всей своей двадцатипятилетней статью. — Сириус, пусти, поезд через… — выдохнула она, но он не дал ей договорить. Его губы накрыли её рот уверенно и глубоко. Это был совсем не тот дружеский поцелуй, который гриффиндорка могла ожидать от крестного своего лучшего друга. Сириус целовал её как истинный Блэк — по-хозяйски, жадно, вплавляя свою Тьму в её гриффиндорское упрямство. Гермиона судорожно ухватилась пальцами за его сильные плечи, чувствуя, как земля окончательно уходит из-под ног, а изумрудное ожерелье на её шее бешено пульсирует зеленым огнем. Когда он наконец отстранился, тяжело дыша, Гермиона сидела на столе абсолютно ошарашенная, с припухшими губами и лихорадочным румянцем. — А теперь финальный штрих, — хрипло хмыкнул Сириус. В его руке откуда-то взялась крошечная серебряная сережка-пусет с маленьким, едва заметным сапфиром. Гермиона не успела даже сообразить, что происходит, как Сириус точным, заговоренным движением пальцев проколол ей мочку правого уха. Боли почти не было — лишь короткая вспышка холодной магии крови. Камушек намертво зафиксировался в её ухе, мгновенно связавшись с общим контуром изумрудов и алтаря Гриммо. Это был родовой маячок Блэков. Сириус аккуратно убрал выбившуюся каштановую прядь ей за ухо, любуясь результатом, и его губы тронула наглая, самодовольная ухмылка. — Вот теперь можешь идти, Грейнджер, — тихо произнес он, делая шаг назад и легким щелчком снимая замок с двери. — Теперь я буду точно знать, где находится моя будущая жена. И попробуй только снять. Гермиона на неслушающихся ногах сползла со стола, судорожно поправляя подол платья. Её карие глаза яростно сверкали, но в глубине души она понимала, что эта блэковская паранойя и этот сумасшедший контроль ей… чертовски нравятся. На пороге библиотеки её уже ждал Живоглот, который победоносно мяукнул и побежал в коридор, где Молли Уизли как раз истошно орала, что они опаздывают на Кингс-Кросс. На платформе девять и три четверти Кингс-Кросс было как обычно не протолкнуться. Визжали совы, грохотали колеса сундуков, а над толпой разносился зычный голос Молли Уизли, раздававшей финальные напутствия. Гермиона шла чуть поодаль от Гарри и Рона, бережно прижимая к себе Живоглота. Уши до сих пор горели от воспоминаний о библиотечном столе, а пальцы то и дело тянулись к правому уху, где плотно сидел заговоренный сапфировый пусет-маячок. Под иллюзией Блэков изумрудное ожерелье на её шее выглядело как простая девичья цепочка, но магия камней приятно грела кожу. — Надо же, какие люди. Сброд и его верные грязные прихвостни, — ледяной, растягивающий слова голос Люциуса Малфоя заставил гриффиндорцев резко затормозить. Люциус стоял у одного из вагонов, опираясь на трость с набалдашником в виде головы змеи. Драко высокомерно задрал нос рядом с отцом, а чуть позади них застыла Нарцисса Малфой — безупречная, бледная, затянутая в глухую дорогую мантию чистокровная леди. Артур Уизли тут же выпрямился, закрывая собой детей, и между мужчинами вспыхнула привычная словесная перепалка. Рон начал багроветь ушами, Гарри сжал кулаки. Но Гермиона не слушала их. Она замерла, потому что Живоглот на её руках вдруг перестал притворяться ленивым пуфиком. Кот вытянулся, повернул массивную рыжую голову в сторону Нарциссы и уставился на неё в упор своими круглыми янтарными глазами. Наглый дух рода Блэк демонстративно, со значением шевельнул пушистым хвостом. Нарцисса, со скучающим видом выслушивавшая препирательства мужа, лениво перевела взгляд на маглорожденную подругу Поттера. И осеклась. Леди Малфой, которая до безумия любила старые семейные хроники и помнила каждую страницу родословной Блэков, буквально приросла к полу платформы. Её аристократическое, холодное лицо на секунду дрогнуло, а идеальная осанка вейлы стала пугающе жесткой. Нарцисса во все глаза смотрела на здорового рыжего котяру. Ошибки быть не могло. Тот самый кот с фамильного герба площади Гриммо, великий Арчибальд, покинувший их род еще в тридцать шестом году, сейчас блаженно урчал на руках у Грейнджер. Взгляд Нарциссы лихорадочно скользнул ниже — по шее и запястьям Гермионы. И её глаза округлились от подлинного шока. Для Люциуса, Министерства и всего остального мира на девчонке висела дешевая магловская бижутерия из зеленого стекла. Но Нарцисса была урожденной Блэк. Кровь в её жилах мгновенно среагировала на древние, тяжелые охранные чары скрытия. Сквозь маскировочный морок Леди Малфой отчетливо увидела подлинную Тьму Блэков — старинный изумрудный гарнитур невесты своего рода. Тот самый, из сейфа Ориона. Тот самый, который невозможно было украсть, подделать или забрать силой, потому что заговоренное серебро могло сесть только на ту ведьму, чью кровь принял алтарный камень Гриммо. И надеть эти камни на девчонку мог только один человек во Вселенной. Законный Лорд. В голове Нарциссы Малфой сокрушительным взрывом сошлись все элементы мозаики. Её беглый, объявленный сумасшедшим брат Сириус не просто жив и здоров. Он восстановился, вернул себе силу, взял под контроль магию Гриммо и — Мерлин всемогущий — нагло, цинично обручился с маглорожденной заучкой прямо на родовом алтаре. Блэки вернулись в игру. И Сириус наплевал на все министерские ориентировки, планируя продолжить род с ведьмой, которую выбрал сам дух Гримма. — Нарцисса, дорогая, нам пора, — Люциус, так ничего и не заметив, коснулся плеча жены, прерывая спор с Артуром. Нарцисса сделала глубокий вдох, с трудом возвращая лицу маску безупречного аристократического равнодушия. Она бросила последний, долгий и пугающе осмысленный взгляд на Гермиону, словно впервые по-настоящему оценивала свою будущую невестку, и медленно кивнула мужу: — Да, Люциус. Идем. Нам нужно кое-что… обсудить дома. Гермиона проводила быстро уходящих Малфоев недоуменным взглядом. Она отчетливо видела, как побледнела Леди Малфой, но так и не поняла, что именно выдало их с Сириусом тайну. А Живоглот-Арчибальд на её руках победоносно замурчал, уткнувшись носом в тяжелые изумруды, скрытые под шоколадным шелком платья. В этот раз Арчибальд решил побыть фамильяром до самого конца. Свою главную задачу он, конечно, выполнил на отлично — свёл упрямую, умную молодёжь на родовом алтаре, запустив процесс обновления засыхающего семейного древа. Но бросать эту парочку на произвол судьбы древний дух Гримма не собирался. За ними нужен был глаз да глаз. Особого контроля требовал новоиспеченный двадцатипятилетний Лорд, чья гриффиндорская наглость вперемешку с блэковской паранойей могла в любой момент дров наломать. Пока Гермиона заходила в вагон Хогвартс-экспресса, Живоглот на секунду обернулся. Он бросил на застывшую на платформе Нарциссу Малфой короткий, предупреждающий взгляд янтарных глаз — мол, даже не думай мешать, — а затем вальяжно засеменил следом за хвойно-зелёным подолом платья своей будущей Леди. Арчибальду предстояло провести целый семестр в Хогвартсе, бдительно охраняя Гермиону и её скрытые изумруды от излишнего внимания Драко, Снейпа и Дамблдора. А Сириус… Сириус остался на площади Гриммо, в запечатанном доме, выковыривать засохший кошачий сюрприз из своих вторых эксклюзивных тапок и судорожно штудировать Нумерологию, готовясь к зимней, второй фазе ритуала. Родовая Тьма Блэков впервые за шестьдесят лет сыто и спокойно спала в стенах особняка. Великая партия духа рода Гримм шла строго по плану, и пути назад больше не было ни у кого.