Арчибальд : дух рода

— Не дуйся, Грейнджер, я просто... не пошутил, — тихо хмыкает он, поравнявшись с ней на узком тротуаре, пока Гарри отвлекся на витрину заброшенного магловского магазинчика, что-то оживленно доказывая Артуру. Сириус уже вернул себе человеческий облик — благо, на этой серой лондонской улочке никого из магов не было. Он шел непринужденно, засунув руки в карманы и его короткая стрижка забавно топорщилась от ветра. Лицо оставалось спокойным, но в серых глазах плясали откровенно наглые, собственнические искорки. Гермиона резко повернула к нему пунцовое лицо. Её карие глаза опасно сузились, а пальцы рефлекторно сжали ремешок сумки, где лежал свиток с руническими расчетами магии крови. — Блэк, я тебя прокляну, — процедила она сквозь зубы, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы Гарри ничего не услышал. В её голосе гриффиндорская ярость отчаянно пыталась заглушить дикое девичье смущение. — Не получится, — Сириус даже не повернул головы, лишь его губы тронула легкая, хищная и бесконечно довольная ухмылка истинного Блэка. — Ты меня лечишь. Твоя магия уже завязана на регенерацию моего тела. Родовой камень просто заблокирует любое боевое заклятие из твоих рук, посчитав его системной ошибкой. Так что смирись, Грейнджер. Тебе придется терпеть меня в целости и сохранности. Гермиона возмущенно задохнулась, не найдя, что ответить на эту железобетонную чистокровную логику. Магия крови, запрещенные зелья, Кикимер, Живоглот, а теперь еще и этот невыносимый Лорд, который совершенно серьезно объявил её своей будущей женой прямо посреди Лондона. Рядом с ними, высоко задрав рыжий хвост, вальяжно засеменил невесть откуда взявшийся Живоглот-Арчибальд. Кот коротко мяукнул, преданно боднул Гермиону в лодыжку, а затем бросил на Сириуса мимолетный взгляд, словно одобряя его тактику. Впереди уже виднелись знакомые очертания площади Гриммо, где Молли Уизли наверняка вовсю готовила праздничный обед, даже не подозревая, какая грандиозная и беспощадная игра разворачивается под носом у её Ордена. Остаток каникул она от него бегала, и это, если честно, было очень весело. Гермиона Грейнджер, привыкшая всё в жизни контролировать и раскладывать по полочкам, впервые оказалась в ситуации, где её проверенные схемы не работали. Стоило Сириусу показаться на лестнице, как она тут же находила срочное дело в библиотеке, уходила помогать Молли на кухню или внезапно вспоминала, что ей нужно проверить сундук. Сириус её маневрам не мешал, но каждый раз провожал её такой многозначительной ухмылкой, что щёки у неё начинали гореть сами собой. Особенно забавным было то, что они оба изо всех сил пытались не палиться перед Орденом Феникса. В доме, забитом сильными магами, умудряться обмениваться тайными взглядами, незаметно сталкиваться плечами в узких коридорах и вести двойную игру было настоящим искусством. Пару раз Билл Уизли цепким взглядом разрушителя заклятий ловил их безмолвный диалог над обеденным столом, но Сириус мастерски переводил тему, а Гермиона усердно утыкалась в тарелку. В их ночных ритуалах крови наступил вынужденный перерыв. Первое запрещенное зелье сделало свою работу, полностью восстановив физическую форму Сириуса, но для следующего этапа — тонкой перестройки сожженных магических каналов — требовалось время. По расчетам нумерологии, правильное сочетание звезд и плотности родовой Тьмы Блэков выпадало только на зиму. Так что Сириусу делать было особо нечего, и он вовсю флиртовал. Правда, получалось у него через раз. Всё-таки двенадцать лет в Азкабане и два года голодных бегов — это не шутки. Сириус банально отвык от нормального женского общества. Иногда его шутки и комплименты были точными, тонкими и заставляли Гермиону смущенно прикусывать губу, поправляя шпильки. А иногда его заносило на старые хогвартские рельсы, и он выдавал что-то настолько прямолинейное и наглое, что Гермиона лишь возмущенно фыркала, разворачивалась и уходила, оставляя Лорда Блэка растерянно чесать затылок. Живоглот-Арчибальд в такие моменты сидел на шкафу и смотрел на своего Лорда с откровенным кошачьим фейспалмом, словно без слов говорил: «Двенадцать лет в тюрьме, Сириус, полностью атрофировали твой слизеринский шарм. Учись заново». И вот тут Сириусу приходится делать то, чего он не делал лет пятнадцать: ухаживать. Причём ухаживать за Гермионой. А это совершенно отдельный вид спорта. В юности Сириусу достаточно было просто улыбнуться, небрежно тряхнуть шевелюрой или поймать снитч на глазах у восторженных фанаток, чтобы те падали к его ногам. С Грейнджер эти хогвартские фокусы не работали от слова «совсем». Её нельзя было взять дешёвым пафосом, а клинки и беспалочковая магия её, конечно, восхищали, но для романтических отношений этого было мало. Приходилось включать мозги. Сцены в доме на площади Гриммо порой разворачивались монументальные. Сириус целую неделю, маясь от безделья и листая старые французские романы Вальбурги, выстраивал в голове идеальный, поэтичный комплимент. Он выверял каждое слово, репетировал интонацию перед зеркалом Ориона Блэка (которое, к слову, скептически молчало) и выжидал момент, когда Грейнджер останется одна у книжного шкафа. Наконец момент настал. Сириус непринужденно подошел со спины, оперся рукой о полку, навис над ней со всей своей двадцатитрехлетней статью и выдал бархатным, глубоким голосом: — Гермиона… Твои глаза сегодня напоминают мне… Гермиона даже не оторвалась от расшифровки рунического свитка. Она лишь рассеянно поправила сапфировую шпильку и деловито отозвалась: — Янтарную спектральную структуру преломления света в условиях повышенной влажности? Да, я тоже заметила, когда умывалась. Наверное, это из-за близости к ритуальному залу. Кстати, Сириус, в твоем третьем уравнении погрешность на два узла, пересчитай. И уходит. На ходу листая фолиант и оставляя Лорда Блэка стоять с открытым ртом посреди библиотеки. Сириус стоял, тупо глядя на пустой дверной проем, чувствуя, как его хваленое чистокровное обаяние только что с треском разбилось о сухую магловскую физику и гриффиндорский прагматизм. Из угла комнаты послышалось тихое, издевательское похрюкивание. Живоглот-Арчибальд, развалившийся на старинном пуфике, лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на своего Лорда с таким неописуемым кошачьим презрением, что Сириус всерьез пожалел, что отправил свои обоссанные тапки в чистку, а не выбросил их сразу. Кот словно транслировал: «Спектральную структуру она заметила, идиот. Читай Нумерологию, а не поэзию, Лорд несчастный». Но когда маман начала давать советы, потому что ей вообще-то нужны внуки, Сириусу стало не по себе. До этого момента Сириус как-то справлялся с тем, что его жизнь превратилась в полигон для тактических маневров вокруг одной упрямой гриффиндорки. Но появление в этой схеме покойной леди Блэк перевело ситуацию в разряд катастроф. Вальбурга Блэк, чья живая душа была намертво заперта в холсте парадного портрета, окончательно потеряла терпение, наблюдая за неуклюжими подкатами своего старшего сына. В один из вечеров, когда Сириус в полном одиночестве шел мимо прихожей, шторки на портрете внезапно с тихим шелестом разъехались в стороны. Никакого визга не последовало. Вальбурга смотрела на сына со своего холста с убийственным, леденящим душу спокойствием умудренной опытом чистокровной матроны. — Сириус, — негромко, но до жути отчетливо позвала она. Блэк рефлекторно замер на месте, напружинившись. — Ты идиот. Твой отец в твои годы ухаживал куда изящнее, хотя тоже не отличался избытком серого вещества. — Мама, ради Мерлина, не лезь, — Сириус устало потер переносицу, оглядываясь, не идет ли кто из Ордена. — У Грейнджер совершенно другой склад ума. Твои чистокровные штучки на неё не действуют. — У неё идеальный склад ума для этого дома, — Вальбурга высокомерно вздернула подбородок. — Наш род увядает, Сириус. Мне нужны внуки. Сильные, здоровые наследники с дикой, голодной магией, которая обновит алтарь. Эта девочка — благословение Арчибальда. А ты ведешь себя как бездомный пес, прыгающий вокруг кости. Прекрати лепетать эти позорные глупости про янтарные глаза. Ей не нужны стихи, кретин. Покойная леди Блэк подалась вперед, едва не выходя за рамки собственного холста, и заговорила деловым, заговорщическим шепотом, от которого у Сириуса волосы на затылке зашевелились: — Послушай меня. Завтра утром, когда она пойдет в библиотеку, перехвати её у двери. Не надо стоять над ней. Оставь на столе редкий фолиант по некромантии тринадцатого века — тот, что с фиолетовой обложкой. Скажи, что не можешь расшифровать нижнюю руническую вязь, потому что там нужен женский центростремительный вектор. Задень её гордость, Сириус! Попроси её о помощи, а когда она наклонится над пергаментом — подай ей гребень из заговоренного костяного ясеня. Скажи, что это стабилизирует её ментальное поле. Она растает, помяни мое слово. Сириус стоял посреди темной прихожей, ошарашенно переводя взгляд с портрета матери на Живоглот-Арчибальда, который как раз вальяжно уселся под холстом Вальбурги. Кот посмотрел на Сириуса, затем на портрет, и согласно, весомо кивнул рыжей головой, словно полностью одобряя план покойной леди. Лорду Блэку впервые в жизни стало по-настоящему, панически не по себе. Когда твоя мертвая мать и древний дух твоего рода объединяются против тебя, чтобы скоординировать твои свидания ради продолжения династии — у любого гриффиндорца шарики за ролики заедут окончательно. Особенно Сириусу стало не по себе, когда маман выдала отдельное спецзадание: — Надень на неё родовые украшения невесты Блэков. Сириус от такой директивы даже дышать забыл. — Мама, ты с ума сошла? — зашептал он, лихорадочно оглядываясь на закрытую дверь кухни. — Она гриффиндорка. Если я сейчас заявлюсь к ней с фамильным гарнитуром Блэков, она решит, что я окончательно рехнулся в Азкабане, и сбежит из этого дома досрочно! — Идиот, — Вальбурга со своего холста посмотрела на сына с привычным чистокровным презрением. — Кто заставляет тебя дарить их открыто? На ней уже три шпильки из моего трюмо. Ты думаешь, это просто серебряные побрякушки с сапфирами? Это малый защитный контур Леди Блэк. Эта девочка вела ритуал магии крови на нашем алтаре. Она теперь фонит нашей Тьмой на три мили вокруг. Стоит ей выйти на улицу или уехать в свой Хогвартс, её любой мало-мальски чуткий темный маг сочтет за законную добычу. А если её, не дай бог, проклянут? Если ей навредят? Род останется без Леди, а я — без внуков? Вальбурга подалась вперед, и её голос упал до зловещего, параноидального шепота: — В сейфе Ориона лежит гарнитур с темными изумрудами. Защита от ментального взлома, поглотитель сглазов и блокиратор чужих поисковых чар. Подкинь ей. Подари как «исследовательский артефакт» для стабилизации ядра. Сделай что угодно, Сириус, но без полной защиты невесты она из этого дома не выйдет. Кругом враги. Министерство, Дамблдор со своими шпионами, Пожиратели Смерти... Защити её! Сириус стоял в темном холле, чувствуя, как по спине медленно ползет ледяной пот. Он перевел взгляд с лихорадочно блестящих глаз матери на Живоглота, который сидел под портретом и подозрительно согласно щурился в темноту коридора. И тут Сириус с ужасом понял: он сам… кажется, становится параноиком. Точно таким же, как его маман. Потому что вместо того, чтобы по-гриффиндорски возмутиться чистокровным бредням, его собственный блэковский мозг уже вовсю прокручивал варианты, как незаметно нацепить на Гермиону заговоренные изумруды. В самом деле, кругом ведь война. Школа полна опасностей. Снейп сует свой нос куда не надо, Малфои рыщут, Фадж спит и видит, как бы упечь всех за решетку. А Грейнджер — упрямая, бесстрашная девчонка, которая лезет в самое пекло ради Гарри. Её действительно нужно защитить. Любой ценой. Даже если для этого придется тайно обвешать её родовыми артефактами Блэков с ног до головы. — Ладно, — хмуро буркнул Сириус, признавая поражение. — Я заберу камни из сейфа отца. Вальбурга удовлетворенно откинулась на спинку своего нарисованного кресла, а Живоглот-Арчибальд издал короткое, победоносное «Мяу». Семейный совет Блэков утвердил план действий, и теперь у Гермионы Грейнджер просто не оставалось шансов уехать в Хогвартс без полного комплекта «невесты под прикрытием». Наглость всегда была для Сириуса вторым счастьем, а в вопросах, касающихся его будущей жены, определенно становилась первым. Разрабатывать сложные многоходовочки, как советовала маман, Блэку быстро надоело. Гриффиндорское прошлое и блэковская спесь требовали прямых и эффективных действий. Зачем тратить недели на уговоры и подсознательные манипуляции, если можно просто прийти и взять свое? Он дождался вечера, когда Гермиона сидела в библиотеке, обложившись свитками. Сириус бесшумно зашел в комнату, держа в руке старинный бархатный футляр из сейфа Ориона. Никаких прелюдий, никаких красивых заходов про «спектральные структуры». Блэк просто подошел к ней со спины, и прежде чем Гермиона успела хотя бы поднять голову от пергамента, его сильные ладони легли ей на плечи, фиксируя на месте. — Сириус, что ты… — возмущенно начала она, но осеклась. Сириус уверенным, отточенным движением защелкнул на её шее тяжелое, леденящее кожу ожерелье из темного серебра с массивными, глубокими родовыми изумрудами Блэков. Следом, не давая ей опомниться, он перехватил её тонкое запястье и застегнул такой же браслет. Артефакты невесты, почувствовав кровь и магию Грейнджер, вплавленную в алтарь, мгновенно вспыхнули зеленым огнем, подстроились под её размеры и плотно, неощутимо прилегли к коже, уходя под ткань платья. Гермиона подскочила со стула, её карие глаза округлились от шока, а ладонь рефлекторно взлетела к горлу, нащупывая тяжелые камни: — Блэк, ты совсем с ума сошел?! Что это такое?! Это же… это фамильные драгоценности! Я не могу это принять, немедленно сними! Сириус даже не шелохнулся. Он засунул руки в карманы мантии, посмотрел на неё сверху вниз своим фирменным ледяным, непреклонным взглядом Лорда и жестко отрезал: — Защита. Не снимай. — Да какая еще защита, Сириус! — Гермиона попыталась нащупать замок ожерелья, но заговоренное серебро словно стало частью её кожи, замок просто отсутствовал для чужих рук. — Я еду в школу! Что скажут Гарри, Рон, профессора? Я не могу ходить обвешанная изумрудами твоей матери! — Для всех остальных эти камни будут выглядеть как копеечная магловская бижутерия из зеленого стекла, — спокойно пояснил Сириус, и на его выбритом лице появилась наглая, самодовольная ухмылка. — Родовые чары скрытия Блэков, Грейнджер. Их истинную силу увидит только сильный темный маг, который попробует пробить твои ментальные щиты или швырнуть в тебя сглаз. И вот тогда эти изумруды сожрут его проклятие вместе с его же собственной мантией. Кругом война, Грейнджер. Ты лезешь в пекло ради Гарри, ты фонишь нашей Тьмой после алтаря. Я не собираюсь сидеть здесь и параноить, пока ты там будешь ловить министерские или пожирательские проклятия. Носи и не спорь. Это приказ Лорда, если гриффиндорские аргументы на тебя не действуют. Гермиона сердито сопела, её щеки горели пунцовым румянцем, но пальцы медленно опустились от шеи. Наглая, танковая логика Сириуса снова победила. Она чувствовала, как от камней по телу разливается глубокая, тяжелая и невероятно надежная магия Блэков, мягко стабилизирующая её уставшее ядро. Живоглот-Арчибальд, сидевший на столе прямо поверх её расчетов, одобрительно и громко замурчал, лениво облизывая лапу. Кот явно зафиксировал, что его Лорд выполнил спецзадание маман на отлично, и будущая Леди теперь упакована по высшему разряду чистокровной безопасности. — Ты ещё не Лорд! — возмутилась она, сердито скрестив руки на груди. Её карие глаза яростно сверкали, а сапфировые шпильки в волосах, казалось, упрямо качнулись в такт её словам. — Ты не принял перстень главы рода и не провёл финальный ритуал! Так что прибереги свои приказы для домовиков, Сириус Блэк! — После свадьбы буду, не переживай, — лениво хмыкает он. Сириус даже бровью не повел на её гневную тираду. Он стоял напротив неё — высокий, широкоплечий, с короткой дерзкой стрижкой, и на его породистом лице блуждала абсолютно невыносимая, наглая ухмылка. Гермиона подавилась воздухом на полуслове, так и замерев с открытым ртом. Пунцовый румянец мгновенно, волной взлетел от воротника шоколадного платья к самым вискам. Её аналитический ум на пару секунд просто завис, тщетно пытаясь переварить эту танковую, чисто блэковскую самоуверенность. Этот мужчина без тени сомнения, между делом, распланировал их будущее, превратив её законное возмущение в обычные предсвадебные хлопоты. — Ты… ты… — Грейнджер сердито топнула ногой, но заговорённое изумрудное ожерелье на её шее лишь мягко, успокаивающе полыхнуло зеленым светом, впитывая её излишнюю гриффиндорскую экспрессию и окутывая тело надежной броней. Сириус лишь тихо, хрипло рассмеялся, развернулся и вальяжным шагом направился к выходу из библиотеки, оставив её один на один с её возмущением, ворохом свитков и тяжелыми фамильными камнями. Живоглот-Арчибальд на подоконнике даже лапу мыть перестал. Кот проводил уходящего Лорда долгим, непривычно уважительным взглядом янтарных глаз, а затем повернулся к Гермионе и тихонько, приободряюще муркнул. Дух рода явно считал, что для первого раза у Бродяги вышло чертовски неплохо, а Грейнджер пора начинать привыкать к своей новой фамилии.