Daddy

Был вечер пятницы. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо над Бангкоком в оттенки розового и золотого. На балконе их общей квартиры — они уже год как официально съехались, хотя оба и так знали, что это навсегда — стоял небольшой столик с ужином. Норт, в домашней футболке и шортах, зажигал свечи. Отто, в своей любимой шёлковой кофточке с открытым декольте и коротких шортах, разливал по бокалам белое вино. — Годовщина, — объявил он с театральным пафосом. — Ровно год с тех пор, как я уволился из «Шёлкового Пути». И чуть больше года с тех пор, как один большой, неловкий натурал впервые переступил порог бара и влюбился в меня с первого взгляда. — Вообще-то это был не первый взгляд, — возразил Норт. — Сначала я смотрел на блондинку. — А потом увидел мои ноги и пропал, — Отто ухмыльнулся и вытянул одну ногу, демонстрируя её во всей красе. Гладкая, светлая, бесконечно длинная. — Признай, это была любовь с первого взгляда на мои ноги. — Твои ноги — это отдельный вид искусства, — серьёзно сказал Норт. — Но любовь — это ты. Весь ты. Отто закатил глаза, но его щёки порозовели. — Ты стал слишком сентиментальным за этот год. Психолог перестаралась. — Психолог научила меня говорить о чувствах, — Норт подошёл и обнял его со спины, прижимая к себе. — Так что слушай: я люблю тебя. Ты — лучшее, что случалось со мной в жизни. Ты вытащил меня из серой, бездушной пустоты и показал, что значит быть по-настоящему живым. Я каждый день благодарю судьбу за то, что мне стало скучно в тот вечер и я поехал в «Шёлковый Путь». Отто молчал. Потом повернулся в его руках и посмотрел снизу вверх. Его яркие, выразительные глаза блестели — на этот раз не от хитринки, а от слёз. — Чёрт бы тебя побрал, — прошептал он. — Ты заставляешь меня плакать. Я ненавижу плакать. — Это слёзы счастья, — Норт поцеловал его в лоб. — Они разрешены. — Ладно, — Отто шмыгнул носом и ткнул его кулаком в грудь. — Я тоже тебя люблю. Ты, огромный, ревнивый, невыносимый, самый лучший на свете. Ты — мой. Понял? — Понял. — Вот и отлично. А теперь давай пить вино, а потом пойдём в спальню, и ты докажешь мне свою любовь. Желательно несколько раз. Норт расхохотался и поднял бокал. — За нас. — За нас, — эхом отозвался Отто, и их бокалы соприкоснулись с мелодичным звоном. Они выпили, глядя на закат. Внизу шумел Бангкок — бесконечный, хаотичный, живой. Где-то вдалеке, в районе Сукхумвита, горели огни заведения под названием «Шёлковый Путь», но для них обоих это название теперь означало только одно: место, где их пути пересеклись, чтобы больше никогда не разойтись. Норт поставил бокал и снова притянул Отто к себе. Их губы встретились — мягко, привычно, но всё ещё с тем трепетом, который не исчез за целый год. — Папочка, — прошептал Отто, отрываясь от поцелуя и лукаво глядя ему в глаза. — Может, ну этот ужин? Я хочу десерт. Немедленно. Норт подхватил его на руки — Отто взвизгнул, смеясь, и обхватил его талию ногами — и понёс в спальню. За окном догорал закат. В квартире горели свечи. И в целом мире не было двух людей счастливее, чем эти двое.