Страсть в одной кровати 🔞

Тэхён остался один в пустой квартире. Тишина давила на уши только часы на стене отсчитывали секунды, да где-то за окном шумел ночной город. Он сидел на диване, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Слёзы высохли, оставив на щеках солёные дорожки. Внутри было пусто не боль, не обида, не злость. Просто пустота. Такая же, как тогда, в подвале клуба, когда он понял, что Чонгук его не спасёт. Он не знал, сколько просидел так час, два, может, всю ночь. Когда за окном начало светать, Тэхён встал, прошёл в спальню, лёг на кровать и уставился в потолок. Подушка всё ещё пахла Чонгуком табаком, деревом, чем-то ещё, что когда-то казалось родным. Теперь этот запах душил. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Не получилось. Следующие дни превратились в серую полосу. Тэхён ходил на учёбу, сидел на лекциях, не слыша ни слова. Дома делал вид, что живёт готовил еду, смотрел телевизор, выходил на балкон. Но всё было не так. Чонгук ушёл, забрав с собой цвет и звук. Юнги приезжал несколько раз. Привозил продукты, проверял, всё ли в порядке, молча клал на стол конверты с деньгами от Чонгука. Тэхён не брал их, и Юнги оставлял на тумбочке, а потом уходил, не говоря ни слова. Только один раз он задержался у двери и сказал: — Он не спит. Совсем. Если так пойдёт дальше... я не знаю, что будет. Тэхён не ответил. Юнги ушёл. Через неделю Тэхён нашёл в почтовом ящике письмо. Бумажное, в конверте. Почерк Чонгука острый, угловатый. Тэхён разорвал конверт, прочитал: «Тэхён. Я не буду просить прощения. Слова ничего не значат. Я просто хочу, чтобы ты знал: я ушёл из мафии. Клуб продал. Деньги перевёл на твой счёт. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить, но я попробую стать тем, кем ты хотел меня видеть. Даже если никогда не увидишь. Я люблю тебя. Ч.» Тэхён перечитал письмо три раза. Потом сжёг в пепельнице на балконе, глядя, как бумага скручивается, чернеет и рассыпается пеплом. Он не плакал. Он просто смотрел на огонь и чувствовал, как что-то внутри отпускает. Не прощение не любовь просто принятие. Чонгук ушёл. По-настоящему. Не для того, чтобы наказать, а чтобы дать Тэхёну свободу. Которой он сам никогда не имел. Тэхён закрыл балконную дверь и пошёл готовить ужин. Себе. Одному. Впервые за долгое время без страха, без оглядки. Свобода оказалась горькой но она была настоящей, а настоящая жизнь это не только сладость. Иногда боль нужна, чтобы вырасти. После того как Тэхён выгнал Чонгука, он остался один в большой квартире, которую Чонгук купил для них двоих. Целую ночь Тэхён проплакал в подушку. Он ненавидел себя за то, что, несмотря на всю боль, которую причинил ему Чонгук, он по-прежнему очень сильно любил его и не мог без него. Слёзы душили, сердце разрывалось на части, но ничего не изменишь он выгнал его сам. На следующее утро Тэхён не пошёл в университет. Ему было очень плохо он даже не мог встать с постели. Тело горело, постоянно хотелось блевать, голова кружилась. Он лежал, свернувшись калачиком, и не знал, что делать. Сил не было даже на то, чтобы позвать на помощь. Он взял телефон, разблокировал его, почти не глядя на экран, и кое-как набрал номер Чонгука. Пальцы дрожали, зрение плыло, но он сумел. — А-алло, Ч-Чонгук... — голос его был слабым, почти неживым. — П-приезжай домой... Мне очень плохо... Пожалуйста... Чонгук на том конце провода услышал только эти слова, а потом глухой грохот. Телефон упал на пол. Чонгук понял: нужно ехать немедленно. К его малышу. Он сорвался с места, даже не выключил компьютер в кабинете, выбежал на парковку, завёл машину и помчался, нарушая все правила. Он приехал очень быстро вбежал в подъезд, поднялся на лифте, открыл дверь своим ключом. В квартире было тихо. Он сразу прошёл в спальню и увидел Тэхёна. Тот лежал на кровати без сознания, бледный, с влажным лицом, дыхание было прерывистым и тяжёлым. Чонгук подбежал, подхватил Тэхёна на руки, прижимая к себе. Тэхён был горячим, как печь, и таким лёгким, будто потерял вес за одну ночь. Чонгук выбежал с ним из квартиры, спустился в лифте, не чувствуя тяжести, вышел из подъезда и осторожно уложил Тэхёна на заднее сиденье машины. Потом сел за руль и поехал в больницу. В приёмном покое Тэхёна сразу забрали на обследование, а Чонгук остался ждать за дверью. Он сидел на пластиковом стуле, сжимая руки в кулаки, и не мог найти себе места. В голове пульсировала одна мысль: «Только бы выжил. Только бы ничего серьёзного». Он просидел так больше двадцати минут, показавшихся вечностью. Наконец дверь открылась, и вышел врач молодой мужчина с усталым лицом. — Здравствуйте, — сказал он, подходя к Чонгуку. — Меня зовут Ким Су, я буду лечащим врачом вашего омеги. Мы провели осмотр и взяли кровь на анализ. Вот результаты. Он протянул Чонгуку бумагу, но Чонгук смотрел на врача, не в силах прочитать ни строчки. — У вашего омеги туберкулёз, — сказал врач, глядя прямо в глаза. — Знаю, вы подумаете, что этой болезнью болеют только те, кто курит или пьёт. Но это не так. Туберкулёз передаётся через поцелуй или через слюну. Начальная стадия. Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног. Туберкулёз? Как? Когда? От кого? Но в голове уже крутился ответ те клиенты, которым он отдал Тэхёна. Те чужие рты, чужие языки, чужая слюна. — Д-доктор... — голос его сел. — Он будет жить? Это можно как-то вылечить? Я оплачу любую сумму. Только, пожалуйста, вылечите его. Умоляю. Врач поднял руку, успокаивая. — Успокойтесь. Вашего омегу можно вылечить медикаментозно. У него только начальная стадия, это не очень опасно для жизни. Мы будем делать ему лекарства через капельницу. Если всё пойдёт хорошо, через пару недель вы сможете забрать его домой. Чонгук выдохнул. Слёзы, которые он сдерживал, навернулись на глаза, но он не позволил им пролиться. Не здесь. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо... — Вы можете зайти к нему, — сказал врач. Ненадолго. Он пока спит, но может прийти в себя. Только не шумите. Чонгук кивнул, вошёл в палату. Тэхён лежал на койке, бледный, с капельницей в руке, подключённый к аппаратам. Его лицо было спокойным не было ни боли, ни злости, ни печали. Просто сон. Чонгук сел на стул рядом, взял его руку в свою, осторожно, боясь сделать больно. — Прости, — прошептал он. — Прости меня, малыш. Я всё исправлю. Вылечу тебя. И больше никогда... никогда не брошу. Даже если ты прогонишь. Тэхён не отвечал. Аппараты пикали ровно. Чонгук поцеловал его пальцы и положил голову на край кровати, не отпуская руки. Он будет ждать. Сколько нужно. И он вылечит его. Любой ценой. Чонгук сидел в палате, не выпуская руки Тэхёна из своей. Аппараты монотонно пикали, капельница мерно капала, за окном сгущались сумерки. Он смотрел на бледное лицо, на посиневшие губы, на тени под глазами и ненавидел себя. Это он виноват. Его клиенты, его клуб, его слепая ярость. Если бы он тогда поверил, если бы проверил, если бы не отдал его... — Чонгук? — голос Тэхёна был слабым, едва слышным. Чонгук вздрогнул, наклонился ближе. — Я здесь, — сказал он. — Ты в больнице. Ты заболел, но врачи говорят, всё будет хорошо. Тэхён медленно повернул голову, посмотрел на него мутными глазами. — Я помню, — прошептал он. — Всё помню. И как я тебя выгнал... и как я звал тебя... и как ты приехал. Ты приехал. Спасибо. — Не за что, — Чонгук сжал его руку. — Это я виноват. Во всём. Если бы я не был таким идиотом, если бы проверил, если бы не отдал тебя этим... — Хватит, — перебил Тэхён. — Я уже всё простил. Не тебя себя за то, что не смог тебя разлюбить. А теперь... теперь мы оба больны. Ты своей одержимостью, я туберкулёзом. Чонгук усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Лечиться будем вместе, — сказал он. — Я куплю тебе самые лучшие лекарства. Найму лучших врачей. Ты поправишься. — А ты? — Тэхён посмотрел ему в глаза. — Ты поправишься от своей одержимости? — Наверное, нет, — честно ответил Чонгук. — Но я научусь жить с ней. И не делать тебе больно. Тэхён молчал долго. Смотрел на их переплетённые пальцы, на капельницу, на серое небо за окном. — Останься со мной, — сказал он наконец. — Не уходи. Пожалуйста. — Я никуда не уйду, — пообещал Чонгук. — Даже если ты прогонишь, я буду сидеть в коридоре. Ждать. —Я не прогоню, — Тэхён закрыл глаза. — Я устал. Очень. Давай просто... будем вместе. Лечиться. Жить. По-другому. — По-другому, — повторил Чонгук. Он наклонился и поцеловал Тэхёна в лоб осторожно, как хрупкую драгоценность. — Спи, малыш, — сказал он. — Ты опять меня так назвал, — прошептал Тэхён. — Прости. — Ничего... привыкну Тэхён уснул. Чонгук остался сидеть рядом за окном темнело в палате тихо и спокойно было только было слышно звуки апартаментов. Впервые за долгое время — спокойно. Прошло ещё несколько дней. Тэхён понемногу шёл на поправку капельницы делали своё дело, температура спала, кашель стал реже. Врачи говорили, что лечение идёт успешно, и если так пойдёт дальше, через неделю его выпишут. Чонгук практически не выходил из палаты спал на стуле, ел, когда приносили еду, и почти не отходил от кровати. Юнги привозил ему чистую одежду и документы на подпись, но Чонгук отмахивался от всего, что не касалось Тэхёна. — Господин Чонгук вы скоро превратитесь в тень, — сказал Юнги, стоя у двери. — Посмотри на себя. Вы не кушаете, не спите . Он поправится, а вы свалитьсь. — Мне всё равно, — ответил Чонгук, не глядя на него. — Пока он болен, я не могу думать о себе. Юнги вздохнул, положил на тумбочку пакет с едой и ушёл. Тэхён спал большую часть времени. Иногда просыпался, пил воду, смотрел на Чонгука и снова закрывал глаза. Однажды, открыв глаза, он увидел, что Чонгук спит, положив голову на край его кровати. Спина была неестественно выгнута, лицо бледное, под глазами залегли глубокие тени. Тэхён смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается тепло. Несмотря на всё, что было, этот человек сидел с ним, не спал, не ел, волновался. — Чонгук, — тихо позвал он. Чонгук не проснулся. Тэхён протянул руку и осторожно коснулся его волос. Гладкие, мягкие, пахнущие дымом и чем-то родным. Чонгук дёрнулся во сне, приоткрыл глаза. — Ты чего? — спросил он хрипло. — Тебе что-то нужно? — Ничего, — ответил Тэхён, убирая руку. — Ты спи, я просто смотрел. Чонгук сел, потёр лицо ладонями. — Не могу спать, когда ты не спишь, — сказал он. — Вдруг тебе что-то понадобится. — Мне нужно, чтобы ты отдохнул, — твёрдо сказал Тэхён. — Ложись на диван. Я буду звать, если что. — Я не хочу... — Чонгук, — голос Тэхёна стал жёстче. — Ты меня пугаешь. Ты выглядишь хуже, чем я. Ложись. Пожалуйста. Чонгук помедлил, потом кивнул, перебрался на диван, натянул плед и закрыл глаза. Через минуту он уже спал. Тэхён смотрел на него и думал о том, как странно устроена жизнь. Тот, кто когда-то был его палачом, теперь стал его спасителем. Тот, кто причинил боль, теперь лечил. И он прощал. Не потому, что забыл, а потому, что устал ненавидеть. Через неделю врачи разрешили выписку. Тэхён был ещё слаб, но уже мог ходить и есть самостоятельно. Чонгук собрал его вещи, помог одеться и довёл до машины, поддерживая за локоть. — Домой? — спросил он. — Домой, — ответил Тэхён. Они ехали молча. Тэхён смотрел в окно на просыпающийся город и чувствовал, как что-то внутри отпускает. Не память она осталась. Не боль она притупилась. А какая-то тяжесть, которую он носил в себе всё это время. Дома их встретила тишина. Чонгук помог Тэхёну раздеться, проводил в спальню, уложил в кровать. — Отдыхай, — сказал он. — Я приготовлю ужин. — Чонгук, — позвал Тэхён, когда тот уже повернулся к двери. — М? — Ты вернулся. Не уходи снова. — Не уйду, — пообещал Чонгук. — Никогда. Он вышел. Тэхён закрыл глаза и улыбнулся слабо, почти незаметно, но впервые за долгое время искренне. Он знал, что впереди ещё много работы над собой, над ними, над доверием. Но он знал и другое: они справятся. Потому что любовь сильнее боли. Всегда. Ближе к обеду Чонгук принёс в комнату еду, положил на тумбочку и начал будить Тэхёна. — Малыш, вставай, тебе нужно поесть, а потом я поставлю тебе капельницу. Не забывай, что тебя выписали из больницы домой, но врач сказал, что лечение нужно довести до конца, помнишь? Чонгук наклонился над Тэхёном и поцеловал его в губы. Тэхён сонно заморгал, сел, опираясь на подушки. Вид у него был сонный, но уже не такой бледный, как неделю назад. Чонгук наклонился и, не сдержавшись, поцеловал его в губы коротко, невесомо, как в тот раз, до всего. Тэхён отдёрнулся, прикрыв рот ладонью. — Чонгук, ты что делаешь? А вдруг ты тоже заразишься? Не делай так. Хочешь целовать целуй в лоб, только не в губы, я же болею, Тэхён прикрыл губы рукой, когда Чонгук захотел его поцеловать снова. — Мне всё равно, — сказал он тихо. — Если ты болеешь я буду болеть с тобой. Я уже всё равно твой, до конца. И потом, врач сказал, что на начальной стадии, когда лечение уже начали, риск заражения минимален. Чонгук на секунду замер, потом мягко убрал руку Тэхёна от его губ. — Всё равно не надо, — Тэхён нахмурился, но в голосе не было злости — скорее, беспокойство. — Ты мне нужен здоровым. Кто меня лечить будет, если ты свалишься? — Тогда я буду целовать тебя в лоб, — согласился Чонгук, наклонился и поцеловал его в лоб — долго, нежно. — Вот так-то лучше, — пробормотал Тэхён, чувствуя, как тепло разливается по телу. Есть хочу. Чонгук помог ему сесть, пододвинул подушки, поставил поднос с едой на колени. Суп, каша, компот всё как любил Тэхён. Тот ел медленно, маленькими глотками, а Чонгук сидел рядом и смотрел, не отрываясь. — Ты как ребёнок, честное слово, — сказал Тэхён, поймав его взгляд. — Перестань так смотреть. — Не могу, — ответил Чонгук. — Я боялся, что потеряю тебя. И теперь не могу наглядеться. Тэхён отодвинул полупустую тарелку. — Чонгук, мне страшно, — признался он вдруг. — Не за себя. За нас. Вдруг у нас ничего не получится? Вдруг я не смогу забыть то, что было? Вдруг ты снова сорвёшься? Чонгук взял его за руку, переплел пальцы. — Тогда мы пойдём к психологу. Вместе. Будем разговаривать, лечить не только твоё тело, но и наши души. Я готов на всё. Только не закрывайся от меня снова. — Не закроюсь, — пообещал Тэхён. — Но ты должен дать мне время. И не давить. Хорошо? — Хорошо, — кивнул Чонгук. Я подожду. Сколько нужно. Он убрал поднос, помог Тэхёну лечь, и начал готовить капельницу. Тэхён смотрел, как его уверенные руки, привыкшие к пистолету и крови, аккуратно подключают систему. — Ты научился этому в больнице? — спросил он. — Да, — Чонгук не отвлекался. — Попросил медсестру показать. Чтобы дома тебе ставить. — Ты удивительный, — тихо сказал Тэхён. — Противный, бесячий, ненормальный, но удивительный. Чонгук закончил, поцеловал Тэхёна в плечо (поверх пижамы), и сел рядом. — Спи, — сказал он. — Я буду рядом. — Чонгук? — М? — Я... я рад, что ты вернулся. Чонгук сжал его руку. — Я рад, что ты меня позвал. Тэхён закрыл глаза и провалился в сон спокойный, без кошмаров. Чонгук сидел, держа его за руку, и смотрел на капельницу. Лекарство поступало в вену капля за каплей, и он знал каждая капля приближает его к выздоровлению. Они справятся. Он сделает всё, чтобы Тэхён снова улыбался. Даже если для этого придётся стать тем, кем он никогда не был терпеливым, нежным, любящим и он станет. Следующее утро началось с того, что Тэхён открыл глаза и первое, что увидел, был Чонгук, сидящий в кресле с книгой в руках. Тот не спал, хотя под глазами залегли тени, но взгляд был спокойным и тёплым. — Ты всю ночь так просидел? — спросил Тэхён хриплым со сна голосом. — Капельница закончилась в три, я снял её и не стал тебя будить, — ответил Чонгук, закрывая книгу. — Как себя чувствуешь? — Лучше, — Тэхён потянулся, и правда чувствуя, что жар спал и слабость отступила. — Ты хоть поспал немного? — Немного, — уклончиво ответил Чонгук. Он встал, подошёл к кровати, коснулся ладонью лба Тэхёна. — Температуры нет. Хочешь есть? Я сварю кашу. — Чонгук, — Тэхён перехватил его руку, задержал на своей щеке. — Ты не железный. Тебе тоже нужно отдыхать. А то получается: я болею, а ты от меня не отходишь, и в итоге свалятся оба. — Не свалюсь, — Чонгук улыбнулся — устало, но искренне. — Я сильный. — Это ты про свой член? — усмехнулся Тэхён, и они оба замерли, не ожидая такой шутки от него. Чонгук рассмеялся первый раз за долгое время. Тэхён сначала удивлённо смотрел, а потом и сам заулыбался. — Вот теперь я верю, что ты выздоравливаешь, — сказал Чонгук, вытирая выступившие слёзы. — Острить начал. — А что мне остаётся? — Тэхён пожал плечами. — Лежать и болеть — скучно. А ты, кстати, так и не ответил. — На что? — Выспался ты или нет? Чонгук вздохнул, сел на край кровати. — Немного. Но я не могу спать, когда ты болеешь. Я боюсь, что тебе станет хуже, а я не замечу. — Со мной всё будет хорошо, — твёрдо сказал Тэхён. — И с тобой тоже. Давай договоримся: ты спишь, когда сплю я. Иначе я начну переживать за тебя, а мне это вредно. — Ты мной шантажируешь? — прищурился Чонгук. — Да, — без тени смущения ответил Тэхён. — И это работает? — Работает, — Чонгук наклонился и поцеловал его в лоб. — Ладно. Сейчас я приготовлю завтрак, мы поедим, и я лягу рядом с тобой. И буду спать, пока ты не проснёшься. — Договорились, — Тэхён кивнул. Чонгук встал, направился на кухню. Тэхён смотрел ему вслед и думал о том, как странно устроено это чувство любовь. Вчера он плакал от боли, а сегодня улыбался от того, что Чонгук рядом. И это не было манией или зависимостью. Это было просто принятие. Он принял прошлое, не забыл его, но отпустил. И теперь мог строить будущее. Они позавтракали, и Чонгук, сдержав слово, лёг рядом с Тэхёном. Обнял его, уткнулся носом в волосы и почти сразу уснул глубоко, без сновидений. Тэхён лежал, чувствуя тепло его тела, слушал ровное дыхание и гладил его по руке. — Спи, — прошептал он. — Мы всё наверстаем. У нас ещё есть время. Он закрыл глаза и тоже уснул мирно, спокойно, без страха. Впереди была целая жизнь. И они оба знали теперь они справятся со всем, что бы ни случилось. Прошло ещё две недели. Тэхён почти полностью поправился кашель прошёл, температура больше не поднималась, силы вернулись. Врач на последнем осмотре сказал, что лечение завершено, и теперь нужно только беречь себя и не переохлаждаться. Чонгук вздохнул с облегчением, но продолжал следить за каждым чихом Тэхёна. Они начали ходить к психологу вместе. Сначала Тэхён отнекивался, говорил, что справится сам, но Чонгук настоял. И оказалось, что это было правильным решением. Доктор пожилая женщина с добрыми глазами помогла им разобрать прошлое, найти слова для боли, которую они оба носили в себе. Тэхён научился говорить о том, что его мучило, без слёз. Чонгук научился слушать и не перебивать. Постепенно, сессия за сессией, они возвращали друг друга. Не в прошлое, а в настоящее. Однажды вечером они сидели на балконе, пили чай и смотрели на ночной город. Тэхён сидел в большом кресле, закутавшись в плед, а Чонгук сидел на полу рядом, положив голову ему на колени. — Чонгук, — позвал Тэхён, перебирая его волосы. — М? — Я хочу попробовать. Снова. Секс. С тобой. Чонгук поднял голову, посмотрел на него. В глазах его была надежда и страх. — Ты уверен? — спросил он. — Не нужно торопиться. Я подожду. — Я не тороплюсь, — ответил Тэхён. — Я ждал. Мы оба ждали. Я хочу тебя. Не как тогда, не из страха или течки. А потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой. По-настоящему. Чонгук сел, взял его лицо в ладони, посмотрел в глаза. — Если тебе станет больно или страшно — скажи. Я остановлюсь. Даже если сам буду умирать от желания. — Знаю, — Тэхён накрыл его ладони своими. — Поэтому я и хочу. Они переместились в спальню. Медленно, без спешки. Чонгук раздевал его осторожно, будто боялся сломать. Целовал каждый открывшийся сантиметр кожи нежно, благоговейно. Тэхён стонал, но не от боли от того, что его наконец любили так, как он заслуживал. Когда Чонгук вошёл в него, Тэхён выгнулся, обхватил его ногами и прошептал: — Не останавливайся. Пожалуйста. Чонгук не останавливался. Он двигался плавно, глубоко, смотрел в глаза Тэхёну и шептал слова любви. Тэхён плакал но не от боли, от счастья. Впервые за долгое время от счастья. После они лежали в обнимку, мокрые, счастливые, уставшие. — Чонгук, — прошептал Тэхён, уткнувшись ему в грудь. — М? — Я прощаю тебя. За всё. Не потому что забыл, а потому что устал ненавидеть. И потому что хочу жить дальше. С тобой. Чонгук сжал его в объятиях, поцеловал в макушку. — Спасибо, — сказал он. — Я не подведу. — Знаю, — ответил Тэхён и закрыл глаза. Они заснули, переплетённые телами, и сон их был спокойным и светлым. Впереди была жизнь. И они были готовы к ней. Прошло несколько дней с момента, как Тэхён полностью вылечился, и они с Чонгуком закончили проходить лечение у психолога. Они оба стали жить не прошлым, а настоящим. В один из дней, когда у Чонгука был выходной, он взял несколько дней, чтобы провести время с Тэхёном, а дела клуба оставил на Юнги. Там, кстати, Чонгук изменил правила: теперь туда попадали только те люди, которые хотели продавать своё тело самостоятельно, а не насильно. Всех клиентов на входе в клуб проверяли на разные болезни если у кого-то находили, то его в клуб не пускали. — Чонгук, у меня просьба, можно? — Тэхён подошёл к Чонгуку сзади и обнял его крепко. — Конечно, говори, — Чонгук отложил телефон и накрыл его руки своими. — Я знаю, это прозвучит немного странно, но я хочу поехать в свой родной город Тэгу. Мне послезавтра будет восемнадцать, и я хочу поехать на кладбище, где похоронен мой родной отец. Пожалуйста. Тэхён смотрел на Чонгука и ждал ответа. Чонгук повернул голову к нему, несколько минут молча разглядывал его лицо, потом ответил: — Малыш, ты хочешь поехать туда, откуда тебя похитили и продали мне в клуб. Я понимаю. Но разве ты готов вернуться туда, откуда тебя забрали? Туда, где ты вырос и жил? Если ты готов мы можем поехать. Он взял руку Тэхёна в свою и поцеловал её. — Я готов, — твёрдо сказал Тэхён. — Я хочу попрощаться с прошлым. И с папой. Он умер, когда мне было десять. После этого мать и отчим... ну, ты знаешь. Я хочу поставить цветы на его могиле. Сказать, что у меня всё хорошо. Что я жив и что меня любят. — Тогда завтра утром выезжаем, — Чонгук развернулся и обнял его. — Я всё организую. В Тэгу они поехали на машине — Чонгук за рулём, Тэхён рядом. Дорога заняла несколько часов. Тэхён почти не спал, смотрел в окно на знакомые пейзажи, которые не видел много лет. Город вырос, изменился, но некоторые места он узнавал парк, где гулял с отцом, школу, старый кинотеатр. — Как ты? — спросил Чонгук, когда они въехали в город. — Странно, — ответил Тэхён. — Как будто вернулся в другую жизнь. Которой уже нет. Они остановились у цветочного магазина. Тэхён выбрал белые хризантемы любимые цветы отца. Чонгук хотел заплатить, но Тэхён достал свои деньги. — Сам, — сказал он. — Я должен сам. Чонгук не спорил. Кладбище находилось на окраине города. Они шли по аллее, держась за руки. Тэхён вёл он помнил дорогу, хотя прошло столько лет. Остановился у старой могилы с покосившимся памятником. На фото был мужчина с добрыми глазами, похожий на Тэхёна. — Папа, — прошептал Тэхён, опускаясь на колени. — Я пришёл. Прости, что так долго. Он положил цветы, коснулся холодного камня. Чонгук стоял чуть поодаль, не мешая. — Я уже большой, — продолжил Тэхён, и голос его дрожал. — Мне восемнадцать. Я учусь на юриста. И я люблю... — он обернулся на Чонгука, — я люблю человека, который рядом. Он не идеальный, но он любит меня. И я его. Он замолчал, вытер слёзы. — Я прощаю тебя, папа, что ты умер. И я прощаю мать. И отчима. Я прощаю всех. И себя тоже. Я хочу жить. Он постоял ещё немного, потом встал и подошёл к Чонгуку. Тот обнял его, прижал к себе. — Всё? — спросил Чонгук. — Всё, — кивнул Тэхён. — Теперь можно ехать домой. Они ушли с кладбища, держась за руки. — Чонгук, — сказал Тэхён, когда они сели в машину. — Да, малыш. — Спасибо, что привёз. И что был рядом. — Я всегда буду рядом, — ответил Чонгук, заводя мотор. Он знал, что это правда. И Тэхён знал. Дорога домой была светлой. Они выехали за пределы Тэгу, когда солнце уже клонилось к закату. Тэхён сидел, прижимаясь плечом к плечу Чонгука, и смотрел, как за окном медленно исчезают знакомые улицы, дома, деревья. Город, в котором он родился и потерял отца, оставался позади навсегда. — Ты молчишь, — заметил Чонгук, не отрывая глаз от дороги. — Думаю, — ответил Тэхён. — О чём? — О том, как странно устроена жизнь. Там, на кладбище, я чувствовал... пустоту. Не в себе, а вокруг. Как будто прошлое осталось там, на могиле. И теперь оно меня не держит. — Это называется отпустить, — тихо сказал Чонгук. — Ты отпустил. Я видел. Тэхён повернулся к нему, посмотрел на профиль, на пирсинг на губе, на тени под глазами они оба не выспались. — Чонгук, а ты можешь отпустить? — спросил он. — Что именно? — Свою вину. Ты носишь её, как крест. Я вижу. Ты просыпаешься по ночам, смотришь на меня, проверяешь, дышу ли я. Ты боишься, что я исчезну. Но я здесь. И я никуда не денусь. Чонгук сжал руль, помолчал. — Ты права, — сказал он наконец. — Я не могу себя простить. За то, что сделал с тобой. За боль, за унижения, за... тех людей. Я не могу забыть, как ты лежал на полу в луже крови, когда я отдал тебя клиентам. — Но я жив, — Тэхён коснулся его руки. — Я здесь. И я выбрал тебя. Не потому что боюсь, не потому что завишу. А потому что люблю. И если ты не научишься прощать себя, мы никогда не будем счастливы по-настоящему. Чонгук свернул на обочину, остановил машину. Повернулся к Тэхёну, взял его лицо в ладони. — Я попробую, — сказал он. — Ради тебя. Ради нас. Он поцеловал его мягко, осторожно, как в первый раз. Тэхён ответил, обвив его шею руками. — Поехали домой, — прошептал Тэхён, отстранившись. — У нас ещё будет время всё обсудить. — Время есть, — кивнул Чонгук, заводя машину. Теперь есть. Они приехали поздно ночью. Чонгук помог Тэхёну выйти, поднялись в квартиру. Тэхён первым делом прошёл в душ смыть с себя дорогу, кладбищенскую пыль, старые воспоминания. Чонгук ждал в спальне, сидя на краю кровати. Когда Тэхён вышел, закутанный в халат, с мокрыми волосами, Чонгук встал, подошёл к нему. — Завтра твой день рождения, — сказал он. — Восемнадцать лет. Взрослая жизнь. Есть какие-то планы? — Есть, — ответил Тэхён, глядя ему в глаза. — Я хочу проснуться рядом с тобой. Позавтракать тем, что ты приготовишь. Потом пойти гулять, если погода будет хорошей. А вечером... вечером я хочу, чтобы ты поставил мне метку. Чонгук замер. — Ты уверен? — спросил он. — Это серьёзно. На всю жизнь. — Я уверен, — твёрдо сказал Тэхён. — Я не хочу ждать. Я хочу чувствовать тебя даже на расстоянии. Хочу знать, что мы связаны. Не прошлым, не болью, а любовью. Чонгук молчал несколько секунд, потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Завтра. В день твоего совершеннолетия. Он обнял Тэхёна, прижал к себе. — Я сделаю это красиво, — прошептал он. — Ты не пожалеешь. — Не пожалею, — ответил Тэхён. Они легли спать, обнявшись. Тэхён засыпал первым — усталость от дороги и эмоции взяли своё. Чонгук долго смотрел на него, гладил по волосам и думал о том, что завтра они станут ближе, чем когда-либо. Метка — это не просто укус. Это клятва. Обещание на всю жизнь. И он даст её. На следующее утро Чонгук проснулся рано солнце только начинало золотить верхушки домов за окном. Он осторожно выскользнул из кровати, чтобы не разбудить Тэхёна, тихо оделся и вышел из квартиры. Первым делом он заехал в супермаркет: выбрал большой торт шоколадный, с клубникой, который Тэхён когда-то назвал своим любимым. Потом купил связку воздушных шаров золотых, белых и нежно-розовых. И уже почти выйдя из магазина, замер у витрины: рядом был ювелирный салон. Чонгук не раздумывал. Он зашёл, и через десять минут вышел с маленькой бархатной коробочкой, в которой лежали два обручальных кольца гладкие, платиновые, без единого камня. Простые и благородные, как их любовь та, которую они строили заново. Вернувшись домой, он бесшумно прошёл на кухню, поставил торт в холодильник, а потом принялся украшать спальню. Шары он привязал к спинке кровати и к тумбочкам, разложил на подушке лепестки роз, которые купил вчера вечером, и зажёг несколько маленьких свечей в стеклянных подсвечниках безопасно, но очень красиво. Когда всё было готово, Чонгук достал торт, вставил в него одну свечу цифру «18» и зажёг. Взял в руки, подошёл к кровати и тихо запел: — С днём рождения тебя... С днём рождения тебя... Голос его был хриплым со сна, но тёплым и искренним. Тэхён зашевелился, открыл глаза. Увидел шары, свечи, улыбающегося Чонгука с тортом в руках и замер. — С днём рождения, малыш, — сказал Чонгук, закончив петь. — Восемнадцать. Взрослая жизнь начинается. Тэхён сел на кровати, прижал ладони к щекам. Глаза его защипало от счастья, от неожиданности, от того, как много сил Чонгук вложил в этот сюрприз. — Ты... — прошептал он. — Ты всё это сам?.. — Сам, — кивнул Чонгук. — Загадывай желание. Тэхён посмотрел на свечу, на огонёк, потом на Чонгука и загадал. Одно-единственное желание, которое было важнее всех остальных. Он задул свечу. Чонгук поставил торт на тумбочку, сел рядом, обнял. — С днём рождения, — повторил он, целуя Тэхёна в висок. — Спасибо, — ответил Тэхён, утирая непрошеные слёзы. — Это лучший день рождения в моей жизни. — Это только начало, — сказал Чонгук. — Дальше больше. Он достал из кармана бархатную коробочку, открыл её. Два кольца блеснули в утреннем свете. — Я хотел сделать это на выпускном, — сказал Чонгук, глядя на Тэхёна. — Но тогда не получилось. А теперь я хочу спросить тебя официально. Он взял кольцо поменьше, поднял глаза на Тэхёна. — Тэхён, ты выйдешь за меня замуж? Тэхён смотрел на кольцо, на Чонгука, на шары и свечи, и чувствовал, как сердце переполняется до краёв, до боли. — Да, — сказал он, не раздумывая. — Да, я выйду. Чонгук надел кольцо ему на палец. Тэхён взял второе кольцо и надел на палец Чонгука. Они смотрели друг на друга, потом на свои руки, на то, как платина сияет в свете свечей. — Я люблю тебя, — сказал Чонгук. — И я тебя, — ответил Тэхён. Они поцеловались долго, нежно, как в первый раз. Свечи догорали, шары тихо покачивались от сквозняка. — А теперь давай есть торт, — сказал Тэхён, отстраняясь. — Я голодный. Чонгук рассмеялся громко, свободно, как не смеялся, кажется, никогда. — Да, моя Господин. — Не называй меня так, — Тэхён шлёпнул его подушкой. — Просто Тэхён. — Хорошо, просто Тэхён, — Чонгук поцеловал его в нос. Пойдём завтракать. Они устроились на кухне, разрезали торт, пили кофе, смотрели друг на друга и улыбались. И этот день восемнадцатый день рождения Тэхёна стал началом их новой жизни. Без боли, без обид, без прошлого. Только любовь. Только кольца на пальцах. Только обещание, что они будут вместе всегда. После того как они съели торт, Тэхён и Чонгук отправились в парк аттракционов. Они ели мороженое, катались на всех каруселях, смеялись как дети, и сделали много фотографий на телефон, на память, на счастье. Чонгук впервые чувствовал себя по-настоящему свободным: не нужно было думать о делах, о мафии, о клубе. Только Тэхён, его улыбка, его голубые глаза, которые сегодня сияли ярче солнца. Вечером они вернулись домой счастливые и уставшие. Не сговариваясь, пошли вместе в душ. Тёплая вода стекала по их телам, смешиваясь с потом и смехом. Тэхён намыливал своё тело, когда вдруг почувствовал, как Чонгук встал сзади и начал целовать его затылок, спускаясь ниже, к спине. — Ч-Чонгук, — выдохнул Тэхён, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Ты что делаешь? Я же моюсь, а ты мне мешаешь. Чонгук не собирался останавливаться. Его губы скользили по мокрой коже, оставляя горячие следы. — Малыш, я не мешаю, — прошептал он, проводя языком по позвоночнику. — Я помогаю тебе расслабиться. Ты же хотел, чтобы сегодня я поставил на тебе метку. А для этого мне нужно сначала хорошенько трахнуть тебя. Перед меткой нужна первая брачная ночь. Ты разве не хочешь, чтобы я пометил тебя? Он провёл языком от затылка до самой поясницы, и Тэхён выгнулся, вцепившись пальцами в кафельную стену. — Я хочу, — прошептал он, чувствуя, как тело горит от желания. — Очень сильно хочу этого. Они вышли из душа, наскоро вытерлись и переместились в спальню. Чонгук толкнул Тэхёна на кровать, навис сверху, целуя его страстно и жадно. Губы скользили по шее, ключицам, груди, спускаясь всё ниже и ниже. Когда Чонгук добрался до члена Тэхёна, он лизнул всю длину, а потом взял в рот. — Ч-Чонгук, — простонал Тэхён, впиваясь пальцами в его волосы. — Нет, не надо... я же кончу от этого... А-а-аа... х-х-ааа... Чонгук, я сейчас кончу... отпусти... Но Чонгук не отпускал. Он продолжал, пока Тэхён не выгнулся дугой, кончая ему в рот. Чонгук проглотил всё до последней капли, не отрываясь, поднял голову, облизнул губы и встал. Раздвинул ноги Тэхёна в стороны и вошёл в него полностью, без остатка. Тэхён вскрикнул от неожиданности, от наполненности, от того, что чувствовал каждое движение, каждый сантиметр. Чонгук двигался глубоко и медленно, не торопясь, смотрел в глаза Тэхёну, гладил его по лицу. — Я люблю тебя, — прошептал он, входя в него снова и снова. Чонгук двигался в нутри Тэхёна и постоянно его член поподал по простоте и Тэхён от этого жимал его в нутри себя ещё крепче. — М-мм х-х-ааа малыш не жемайся так сильно ты хочешь лешить меня члена если ты сломаешь мне член то чем же я буду приносить тебе удовольствие в сексе, Тэхён в очередной раз застонал когда Чонгук двинул бедрами в перед и вошёл в него ещё глубже и начал двигаться под этим углом. — Чонгук мне так хорошо сейчас да вот так глубже трахни меня м-мм х-х-ааа о боже мой я кажется опять сейчас кончу, несколько толчков и Тэхён сжался вокруг члена Чонгука и кончил очень ярко так сильно что испачкал свои и живот Чонгука. На такой оргазм от Тэхёна спереди и сзади возбудил Чонгука ещё сильнее чем до этого . — Ого малыш да ты кончил уже два раза это не честно ты кончил на это раз и сзади теперь моя очередь кончать столько раз сколько я хочу, Чонгук взял медленный ритм и тем самым дразнил Тэхёна . Через несколько минут Чонгук вышел из ануса Тэхёна сел сверху на него и поднёс свои член к его лицу. — Открой ротик малыш давай не застовляй своего Альфу ждать буди хорошим малышом, – Тэхён открыл рот и высунул язык чувствуя как Чонгук несколько раз ударил головкой члена по его языку и потом вёл его ему в рот. — Соси малыш давай доведи меня до оргазма, – Тэхён начал сосать член и брать его глубже до самих яйцы и наконец через час Чонгук кончил глубоко в рот Тэхёну и тот проглатил всю сперму. — Сейчас я поставлю на тебе метку, и ты будешь моим навсегда. — Да, — выдохнул Тэхён, обхватывая его ногами за талию. — Твоим. Навсегда. Чонгук наклонился к шее Тэхёна начал выбирать где ему поставить метку так чтобы все вокруг видили что у него есть Альфа и что он занят. Не долго думая Чонгук наконец-то нашел место провёл по нему язык потом выпустил свой клыки и вонзил их в шею Тэхёна прямо на ключицей , он вонзил клики очень глубоко и начал выпускать свой фирамоны прямо в тело Тэхёна. Тэхён вскрикнул от боли вцепившись ногтями в плечи Чонгук и почувствовал как по шее стекает его кровь, Чонгук когда метка была поставлена лизнул свою метку и встал с Тэхёнам и лёг рядом с ним. — Теперь ты мой, — сказал он, откидываясь на спину и притягивая Тэхёна к себе. Навсегда. Тэхён прижался к его груди, слушая сердцебиение. — А ты — мой, — ответил он. — И никто нас больше не разлучит. Они лежали в темноте, обнявшись, и чувствовали, как метка пульсирует в такт их сердцам. Это была новая связь не болью, а любовью. — Сладких снов, мой малыш, — прошептал Чонгук, целуя Тэхёна в макушку. — Сладких снов, мой муж, — ответил Тэхён. И они уснули впервые без страха, без прошлого, только с будущим, которое начиналось прямо сейчас.