Страсть в одной кровати 🔞

Чонгук вышел из машины первым. Пистолет в руке, бронежилет на груди, за спиной запасное оружие. Он смотрел на мрачное здание старой заброшенной больницы, которое возвышалось перед ним, как чёрный памятник всем его страхам. Стены были покрыты трещинами, окна забиты досками, а вокруг тишина, нарушаемая только ветром, гуляющим среди обломков. — Оцепить периметр, — приказал Чонгук, не оборачиваясь. — Никто не выходит живым, кроме нас и Тэхёна. Юнги и его люди рассредоточились, занимая позиции. Чонгук направился к входу, держа пистолет наготове. Сердце колотилось, но руки были твёрдыми. — Чонгук, подожди, — сказал Юнги, догоняя его. — Мы не знаем, сколько их там. Надо идти осторожно. — Мне плевать, сколько их, — ответил Чонгук, не сбавляя шага. — Я иду за ним. Он толкнул дверь, и она с противным скрипом открылась. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то металлическим возможно, кровью. Чонгук двинулся вперёд, держа пистолет наготове. За ним следовали Юнги и его люди, бесшумно ступая по бетонному полу. Коридоры были пусты и темны, лишь слабый свет пробивался сквозь щели в досках. Чонгук шёл, прислушиваясь к каждому звуку. Где-то в глубине здания он услышал слабый стон. Он замер, прислушался. — Там, — сказал он, указывая в сторону подвала. — Он там. Он побежал, не оглядываясь, оставляя Юнги позади. Ступеньки лестницы, ведущей вниз, были скользкими от сырости. Чонгук спускался быстро, почти падая, но не останавливаясь. Внизу была дверь — старая, ржавая, но запертая. Чонгук подошёл, прислушался. За дверью было тихо. Он отступил на шаг и выстрелил в замок. Дверь с грохотом распахнулась. Внутри, в полумраке, он увидел Тэхёна. Тот сидел на стуле, связанный, с окровавленным лицом и телом. Голова безвольно свисала на грудь. Чонгук бросился к нему, упал на колени, схватил его за плечи. — Тэхён! — закричал он. — Тэхён, слышишь меня? Я здесь. Я пришёл. Тэхён медленно поднял голову. Его глаза были мутными, но, узнав Чонгука, он слабо улыбнулся. — Чонгук... — прошептал он. — Я знал... что ты придёшь... — Держись, малыш, — Чонгук начал перерезать верёвки ножом. — Я вытащу тебя отсюда. Мы уйдём. Всё будет хорошо. Но в этот момент за спиной Чонгука раздался голос: — О, какой трогательный момент. Жаль, что он станет последним в вашей жизни. Чонгук резко обернулся, поднимая пистолет. Перед ним стоял Чон Минсо, а за его спиной несколько вооружённых мужчин. Он улыбался, держа в руке нож, всё ещё покрытый кровью Тэхёна. — Ты убил моего мужа, Чонгук. Теперь я заберу твоего. И твоего ребёнка. Мы квиты. — Кто ты, мать твою, и что ты сделал с ним?! — закричал Чонгук, и голос его эхом разнёсся по всему подвалу. — Он беременный, сволочь! Ты в курсе, сука?! Если я потеряю Тэхёна и ребёнка, я тебя просто уничтожу! И мне абсолютно похер, кто передо мной! Тэхён больше не мог держаться. Силы покинули его окончательно. Он чувствовал, как веки тяжелеют, а тело становится чужим, будто душа уже начала отделяться от плоти. В голове звенела тишина, и только слабый голос Чонгука пробивался сквозь туман. — Тэхён! Не смей засыпать! Слышишь меня, малыш?! Держись! Не закрывай глаза! Ты должен держаться ради нас и ради малыша! Тэхён! Держись ради нашего ребёнка! Я вытащу вас отсюда! Только держись! Тэхён слышал его, но не мог ответить. Его губы шевельнулись, но голос не вышел. Голова клонилась набок, а мир вокруг становился всё темнее и темнее. Минсок засмеялся громко, истерично, с каким-то диким торжеством в голосе. — Ха-ха-ха! Ты не сможешь его забрать! Он умрёт здесь, вместе с тобой! Ты хочешь узнать, кто я?! Меня зовут Чон Минсок! Я муж и омега твоего дяди, которого ты жестоко убил, когда он похитил твоего ненаглядного мужа! Он шагнул ближе, и его голос стал злее, острее. — Ты забрал у меня мужа! А потом я потерял и ребёнка! Теперь моя очередь! Я заберу у тебя мужа и ребёнка, и ты почувствуешь ту боль, которую чувствовал я! Чонгук смотрел на него, сжимая пистолет так, что костяшки побелели. В груди клокотала ярость, но он заставил себя дышать ровно. Он не мог позволить себе сорваться Тэхён был на грани, и каждая секунда была на счету. — Ты не получишь того, чего хочешь, — сказал он тихо, почти спокойно. — Я вытащу его. Я вытащу их обоих. А ты... ты заплатишь за каждую каплю его крови. Минсок усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Посмотрим, — ответил он, поднимая нож. — Посмотрим, кто из нас уйдёт отсюда живым. Пока Чонгук отвлекал Минсока, Юнги бесшумно скользнул в тень. Он двигался быстро и беззвучно, как призрак. Один за другим он убрал охранников без лишнего шума, без единого выстрела, только холодная сталь и точные движения. Когда последний телохранитель рухнул на пол, Юнги поднял пистолет с глушителем и выстрелил Минсоку в руку. Тот закричал от острой боли, выронив нож, который с глухим звоном упал на бетонный пол. Чонгук не раздумывал. Он набросился на Минсока, и между ними завязалась жестокая драка. Удары сыпались один за другим, но Чонгук не чувствовал боли — только ярость и желание защитить свою семью. Юнги быстро подбежал к Тэхёну. Он начал развязывать его сначала руки, потом ноги. — Эй, голубоглазка, слышишь меня? — сказал он, стараясь говорить твёрдо, но в голосе его слышалась тревога. — Не смей отключаться! Ты сильный. Ты должен бороться за жизнь. Теперь у тебя есть для кого жить у тебя есть Чонгук и твой малыш внутри тебя. Давай, Тэхён, приходи в себя. Я знаю, что ты можешь. Ты и из такого ада возвращался к жизни. Тэхён медленно открыл глаза. Взгляд его был мутным, но он узнал Юнги. Губы его дрогнули, но он не мог произнести ни слова. Юнги поднял его на ноги, поддерживая, когда Тэхён покачнулся. Тот с трудом стоял, но его взгляд был устремлён на Чонгука, который продолжал драться с Минсоком. — Чонгук… — прошептал Тэхён, пытаясь сделать шаг вперёд. — Стой, — сказал Юнги, придерживая его. — Не лезь. Он справится. Твоё дело держаться. Тэхён замер, вцепившись в руку Юнги. Его тело дрожало от боли и слабости, но он не отводил взгляда от мужа. Он видел, как Чонгук уклоняется от ударов, как бьёт в ответ. И знал он должен выжить. Ради Чонгука. Ради малыша. Ради их будущего. Чонгук и Минсок кружили друг вокруг друга, их дыхание было тяжёлым и рваным. Минсок был ранен пуля в руке, из раны текла кровь, но он не сдавался. Его глаза горели безумной ненавистью, и он бросился на Чонгука снова, размахивая кулаками. Чонгук уклонился, блокировал удар, а затем нанёс точный и сильный удар в челюсть Минсока. Тот отшатнулся, но не упал. Чонгук не дал ему опомниться. Он схватил его за горло и прижал к стене, сжимая пальцы всё сильнее и сильнее. Минсок захрипел, его лицо начало багроветь. Он пытался вырваться, но силы были не равны. — Ты хотел забрать у меня самое дорогое, — прорычал Чонгук, глядя ему прямо в глаза. — Но я не позволю тебе разрушить мою семью. Слышишь меня? Никогда. Минсок захрипел, пытаясь что-то сказать, но из его горла вырывались только хрипы. Чонгук смотрел на него с холодной яростью, чувствуя, как его пальцы сжимаются всё сильнее. — Чонгук! — раздался слабый голос Тэхёна. Чонгук обернулся. Тэхён стоял, опираясь на Юнги, бледный и окровавленный, но смотрел на него с мольбой в глазах. — Не надо, — прошептал Тэхён. — Уже всё. Отпусти его. Чонгук посмотрел на Минсока, на его посиневшее лицо, на глаза, в которых уже не было ненависти, только страх. Медленно, с трудом, Чонгук разжал пальцы. Минсок рухнул на пол, хватая ртом воздух, кашляя и задыхаясь. — Ты жить будешь, — сказал Чонгук, вставая над ним. — Но тебя будут судить. За похищение, за покушение на убийство, за всё, что ты сделал. И ты будешь гнить в тюрьме до конца своих дней. Это хуже смерти. Чонгук развернулся и пошёл к Тэхёну. Он подхватил его на руки, прижимая к себе, чувствуя, как дрожит его тело. — Всё, малыш, — сказал он, целуя его в лоб. — Всё кончилось. Я здесь. Я заберу тебя домой. Тэхён слабо улыбнулся и закрыл глаза, чувствуя, как сознание наконец покидает его. Он знал, что теперь он в безопасности. Что Чонгук спас его. — Домой, — прошептал он. — Веди меня домой. Чонгук вынес Тэхёна из подвала, из больницы, из этого ада. Не останавливаясь, не оглядываясь. Он нёс его к машине, к свету, к жизни. Юнги шёл за ними, прикрывая тыл. А позади, в тёмном подвале, оставался только шум дождя и звук падающих капель крови. Чонгук привёз Тэхёна в больницу тут в Японию он отдал Тэхёна врача и те сразу же забрали его в рянимацыю а Чонгук остался ждать за дверью. Чонгук стоял у дверей реанимации, не в силах оторвать взгляд от белой двери, за которой боролись за жизнь Тэхёна и их ребёнка. Время тянулось бесконечно, каждая минута казалась часом. Он сжимал кулаки, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы, а мысли мечутся в голове, словно загнанные звери. Его рубашка была в крови крови Тэхёна. Он смотрел на неё, и внутри поднималась волна ярости и боли. Но он заставлял себя дышать ровно, держать себя в руках. Через несколько минут приехал Юнги. Он подошёл, положил руку на плечо Чонгука. — Всё в порядке, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Минсока и его людей забрала полиция. Я отдал им запись, где он наносил удары ножом Тэхёну. Улик достаточно. Ты сделаешь всё, чтобы он сел пожизненно. — Я сделаю так, чтобы он сгнил в тюрьме, — ответил Чонгук, не поворачивая головы. — Он не выйдет оттуда никогда. Юнги кивнул, не пытаясь спорить. Он просто стоял рядом, поддерживая молчаливым присутствием. Прошло несколько часов. Наконец дверь реанимации открылась, и вышел врач — мужчина средних лет, уставший, с лёгкой улыбкой на лице. Чонгук мгновенно подскочил к нему. — Доктор, как он? — спросил он, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Вы муж Чон Тэхён? — уточнил врач. — Да, я его муж. Врач кивнул, убирая маску. — Нам удалось спасти жизнь вашего мужа. Он сейчас вне опасности, но очень слаб. Он потерял слишком много крови, и мы сделали ему переливание. Если бы вы принесли его чуть позже, мы бы не смогли ему помочь. Чонгук выдохнул, чувствуя, как тяжесть начинает отпускать грудь. — А ребёнок? — спросил он с надеждой в голосе. — Малыш выжил, — ответил врач, и на его лице появилась улыбка. — Нам удалось спасти плод. Но из-за сильного стресса, который пережил ваш муж, я не могу гарантировать, что он сможет доносить эту беременность до конца. Пока что мы будем наблюдать за ним и делать всё возможное, чтобы и он, и малыш были в порядке. Чонгук сжал руку в кулак, чувствуя, как внутри поднимается смесь облегчения и тревоги. «Он жив. Малыш жив. Мы справимся», — пронеслось у него в голове. — Вы можете увидеть его завтра утром, — продолжил врач, видя его состояние. — На втором этаже есть комнаты для ожидания, там есть кровати и всё необходимое. Идите отдохните, наберитесь сил. Как только ваш муж очнётся после наркоза, мы вас позовём. Чонгук хотел возразить, что он не сможет спать, зная, что Тэхён там, за дверью. Но он понимал, что врач прав. Ему нужно было немного отдохнуть, чтобы быть сильным ради Тэхёна, когда тот очнётся. Он кивнул, поблагодарил врача и направился к лестнице. Юнги пошёл за ним. Они поднялись на второй этаж. Чонгук вошёл в комнату, опустился на кровать и уставился в стену. Он не мог уснуть, но позволил себе закрыть глаза, слушая, как в голове эхом бьётся одна мысль: «Я спас тебя, Тэхён. Теперь мы выберемся. Вместе». Ночь прошла тихо. Юнги остался с Чонгуком, лежал на соседней кровати и время от времени поглядывал на друга. Чонгук не мог сомкнуть глаз. Он смотрел в потолок, и перед глазами снова и снова всплывали картинки: Тэхён, связанный, в крови, его бледное лицо, его слабый голос. И слова врача: «Если бы вы принесли его чуть позже, мы бы не смогли помочь». Чонгук сжимал зубы, чувствуя, как холодная ярость пробирается в каждую клетку его тела. Если бы он опоздал, если бы Минсок победил, если бы Тэхён и их малыш не выжили… он бы никогда себе этого не простил. Но он успел. Он спас их. И теперь он сделает всё, чтобы Минсок никогда больше не увидел белого света. На следующее утро Чонгук проснулся первым. Он встал, умылся холодной водой, переоделся в чистую одежду, которую принёс Юнги, и спустился на первый этаж. Подошёл к стойке регистрации, стараясь держать себя в руках. — Доброе утро, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Извините, я могу узнать, Чон Тэхёна, моего мужа, уже перевели в палату? Он пришёл в себя? Медсестра за стойкой улыбнулась, заглянула в журнал, а затем подняла голову. — Доброе утро, господин Чонгук. Да, вашего мужа перевели в отдельную палату. Он ещё не приходил в себя, но вы можете пройти к нему. Только, пожалуйста, тихо и не шумите. Она назвала номер палаты, и Чонгук, не дожидаясь, быстро направился по коридору. Он нашёл нужную дверь, на мгновение замер, сделал глубокий вдох и вошёл. Внутри было тихо. Только монотонный писк аппаратов нарушал тишину. Тэхён лежал на кровати бледный, почти прозрачный, с кислородной маской на лице. Его тело было забинтовано: плечо, грудь, бедро повсюду следы от ножа. Капельница в руке, аппараты, измеряющие давление и пульс. Чонгук медленно подошёл к кровати, сел на стул рядом и осторожно взял Тэхёна за руку, стараясь не задеть капельницу. — Я здесь, — прошептал он, чувствуя, как голос срывается. — Ты слышишь меня, малыш? Я рядом. Ты спасён. Ты и наш малыш. Мы справились. Он замолчал, глядя на бледное лицо мужа, и поклялся себе: Минсок больше никогда не увидит белого света. Он сделает так, чтобы тот сгнил в самой страшной тюрьме, где нет ни надежды, ни прощения. А пока он будет здесь, рядом с Тэхёном. Будет ждать, когда тот откроет глаза, и тогда они начнут всё заново. Вместе. С их маленьким чудом, которое уже боролось за жизнь внутри него. Чонгук сидел у кровати Тэхёна, не выпуская его руки из своей. Он смотрел на его бледное лицо, на ровное дыхание, которое поддерживала кислородная маска, и чувствовал, как внутри него смешиваются облегчение и тревога. Он жив. Он дышит. Ребёнок жив. Но как долго это продлится? Врач сказал, что беременность под угрозой, и Чонгук боялся даже дышать, чтобы не спугнуть удачу. Он не заметил, как прошло несколько часов. Он не спал, не ел, не пил только сидел и смотрел на Тэхёна, держа его за руку. Иногда он касался его живота, чувствуя через повязки и одеяло ту маленькую жизнь, которая ещё теплилась внутри. И молился всем богам, в которых никогда не верил: «Только не забирайте их. Оставьте их мне». В палату тихо вошёл Юнги, принёс еду и воду, но Чонгук даже не взглянул на поднос. — Ты должен поесть, — сказал Юнги, ставя еду на тумбочку. — Ты не поможешь ему, если свалишься сам. — Я не голоден, — ответил Чонгук, не оборачиваясь. — Чонгук, — голос Юнги стал твёрже. — Он очнётся, и ему нужен будешь ты. Сильный и здоровый. Сделай это ради него. Чонгук помедлил, потом взял бутерброд и откусил кусок, не чувствуя вкуса. Юнги вздохнул, но больше не настаивал. Ближе к вечеру Тэхён пошевелился. Сначала дрогнули пальцы, потом ресницы. Чонгук мгновенно напрягся, подавшись вперёд. — Тэхён? — позвал он шёпотом. — Малыш, ты меня слышишь? Тэхён медленно, с трудом, открыл глаза. Взгляд был мутным, он несколько секунд не мог сфокусироваться, а потом нашёл лицо Чонгука. Губы его дрогнули в слабой улыбке. — Чонгук… — выдохнул он, и голос его был едва слышен. — Я здесь, — Чонгук сжал его руку, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я рядом. Всё хорошо. Мы спасли тебя. И нашего малыша. — Малыш… — Тэхён опустил взгляд на свой живот, прикрытый одеялом. — Он жив? — Жив, — ответил Чонгук, и голос его дрогнул. — Врачи сказали, что он борется. Так же, как и ты. Вы оба сильные. Тэхён слабо кивнул, и по его щеке скатилась слеза. — Я знал… — прошептал он. — Я знал, что ты придёшь. Я держался ради вас. — Ты держался, — Чонгук наклонился и поцеловал его в лоб, невесомо, будто боясь сделать больно. — И теперь всё будет хорошо. Я больше никому не дам тебя в обиду. Никогда. Они смотрели друг на друга, и в этой тишине было больше слов, чем мог выразить любой язык. В дверь постучали, и в палату вошёл врач. Он улыбнулся, увидев, что Тэхён очнулся. — О, вы уже пришли в себя, — сказал он. — Чувствуете боль? — Немного, — ответил Тэхён. — Но я терплю. — Хорошо, — кивнул врач. — Будем постепенно убирать обезболивающие. Но пока вам нужен покой. И ни в коем случае не переживайте. Ваш муж будет рядом. А пока отдохните. Чонгук благодарно кивнул врачу. Когда он вышел, Чонгук снова посмотрел на Тэхёна. — Слышал? — спросил он. — Ты должен отдыхать. Я буду рядом. Всё время. Тэхён слабо улыбнулся и закрыл глаза. — Я знаю, — прошептал он. — Ты всегда рядом. Он снова провалился в сон, но на этот раз его дыхание было ровнее, а лицо спокойнее. Чонгук сидел рядом, держал его за руку и знал, что всё будет хорошо. Они справятся. Как справлялись всегда.