«Эхо Белого Шума»

Прошла неделя. Заброшенный дом на окраине города — подальше от леса, ближе к людям. Они отмылись, залатали раны, нашли еду. Лазари спит в соседней комнате на продавленном диване. Хлоя сидит у окна. Без маски, без куртки, просто в старой футболке. Её глаза — человеческие, карие, но в них какая-то странная, глубокая усталость. Тоби стоит у печки, которую они нашли и кое-как починили. Диктофон на подоконнике тихо шипит белым шумом. Они молчат уже час. Просто существуют в одном пространстве. Этого, блять, достаточно. • Тоби (дёргает шеей, нарушая тишину): — Ты это... ебать, Хлоя... Спасибо, что не дала мне сдохнуть тогда. На заводе. И в бункере. И у мотеля. Хлоя медленно поворачивает голову. Смотрит на него. Её шея делает короткий ответный тик — не злой, не болезненный, просто привычка. •Хлоя (тихо): — Ты сам не дал мне стать куклой, Тоби. Мы квиты. Она встаёт, подходит к окну. Смотрит на лес вдалеке — там, за крышами домов, чернеет полоса Сайлент Гроув. Её плечи напряжены. Тоби подходит сзади, останавливается в шаге. Не прикасается. Просто стоит рядом. • Хлоя (тихо, не оборачиваясь): — Я боюсь, Тоби. •Тоби (удивлённо, хрипло): — Ты? Анальгезия, кукла... Ты ничего не чувствуешь. • Хлоя (поворачивается, смотрит ему в глаза — в них нет белого света, только страх): — Анальгезия не блокирует этот страх. Я боюсь, что однажды проснусь и снова стану той. Белые глаза. Пустота. И убью вас обоих. И даже не замечу. Тоби молчит. Смотрит на неё — на спутанные рыжие волосы, на шрам у губы, на то, как её пальцы сжимают край подоконника. Потом делает шаг вперёд и обнимает её. Не грубо. Не для драки. Просто — кладёт руки на плечи, притягивает к себе. Она замирает на секунду. Потом медленно утыкается лицом ему в шею. Её дыхание сбивчивое, горячее. •Тоби (шепчет ей в макушку, гладит по волосам — грубовато, неумело, но искренне): — Ты не станешь, кукла. Потому что теперь я твой ебучий якорь. Если начнёт белеть в глазах — бей меня. Кричи. Я вытащу. • Хлоя (тихо, срывающимся голосом): — А если не вытащишь? Тоби молчит. Сжимает её сильнее. •Тоби (пауза, потом глухо): — Тогда я лягу рядом и сдохну с тобой. Потому что без тебя этот лес мне нахуй не сдался. Она поднимает голову. Смотрит на него снизу вверх. Глаза влажные — но не плачет, просто... тяжело. Тоби смотрит на её губы. Медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстраняется. • Тоби (хрипло, почти не дыша): — Хлоя... блять... можно я... Она не даёт ему договорить. Сама тянется и целует его. Не как в подвале — коротко и испуганно. А по-настоящему. С выдохом. С тем, что копилось неделями — страхом, болью, отчаянием и этой дурацкой, запретной надеждой. Поцелуй затягивается. Тоби прижимает её к себе, его руки скользят по её спине, сминая футболку. Она отвечает — сначала несмело, потом жестче, покусывая его губу. Между ними снова то самое бешеное электричество, но без боли. Без крови. Просто — два живых человека, которым наконец-то не нужно никого убивать хотя бы пять минут. Тики у обоих затихают. Синхронно. Как будто их тела наконец-то поняли, что драться больше не надо. • Хлоя (отрывается от него, тяжело дыша, её лоб упирается ему в плечо): — Тоби... мы идиоты. • Тоби (усмехается, его шея дёргается от тика, но он не отстраняется): — Ага. Конченые идиоты. Она всё ещё стоит, прижавшись к нему. Её пальцы сжимают ткань его толстовки. Он гладит её по спине — грубовато, неумело, но так, что она не хочет, чтобы он останавливался. • Хлоя (тихо, в его плечо): — Тоби... я не умею в это. В чувства. В нежность. Меня учили убивать, а не... вот это. •Тоби (хрипит, утыкаясь носом в её волосы): — А я похож на специалиста по отношениям, кукла? Я ебанутый прокси с тиками и двумя топорами. Моя прошлая любовь — это вафли и право не сдохнуть в очередной миссии. Она тихо смеётся. Впервые за долгое время — не криво, не зло, а почти тепло. • Хлоя: — Тогда мы оба в одной жопе. • Тоби: — Зато не поодиночке. В дверях появляется заспанная Лазари. Трёт глаза, смотрит на них из полумрака коридора. Её лицо сначала сонное, потом — с лёгкой, понимающей улыбкой. • Лазари (спокойно, без капли удивления): — Я так и знала. Можно я теперь буду называть тебя мамой? • Хлоя (резко отстраняется от Тоби, её щёки краснеют — впервые за всё время): • ЛАЗАРИ, БЛЯТЬ! •Тоби (ржёт, схватившись за бок): — Сука, не смеши, у меня швы разойдутся! Лазари ухмыляется, разворачивается и уходит обратно в свою комнату. •Лазари (бросает через плечо): — Ладно-ладно, я спать. Но вы там... не слишком шумите, ладно? Я всё слышу Хлоя закрывает лицо руками. Тоби видит, что она улыбается — сквозь пальцы, сквозь смущение, сквозь эту дурацкую, неуместную радость. Впервые за всё время — не криво, не зло, а по-человечески тепло. Он берёт её за запястья, убирает руки от лица. Смотрит в глаза. • Тоби (тихо, серьёзно): — Слышишь, кукла... Мы справимся. Я не знаю как, но справимся. Потому что теперь у нас есть эта мелкая демонесса, чёртов диктофон и... блять... Он не договаривает. Она знает. Их ритм. •Хлоя (выдыхает, кладёт голову ему на плечо): — Знаю, придурок. Они стоят так долго. В тишине. Под шипение диктофона. За окном — лес, погоня, Худи с рацией и Слендермен, который не простил угрозы на озере. Но здесь, внутри — тепло, усталость и два ебанутых прокси, которые наконец-то перестали притворяться, что им друг на друга насрать. Лазари заглядывает в комнату ещё раз — через щёлку в двери. Видит, как Тоби гладит Хлою по голове, а она прижимается к нему, как будто боится, что он исчезнет. Девочка улыбается и тихо закрывает дверь. •Лазари (шепчет сама себе, отходя): — Семья, блять. Ебанутая, но моя.