«Эхо Белого Шума»

Сумерки. Заброшенный дом на окраине города. Диктофон на подоконнике тихо шипит, но батарейки садятся — звук становится прерывистым, слабым. Лазари спит в соседней комнате, свернувшись калачиком на продавленном диване. Хлоя резко открывает глаза. В голове — не тишина, а тонкий, едва уловимый писк. Тот самый. Сначала он едва слышен, но с каждой секундой нарастает, превращаясь в знакомый, ненавистный гул. •Хлоя (садится на постели, хватается за виски, её шею пробивает рваный тик): — Блять... Началось... Сука, как же раскалывается башка... Тоби спит рядом — на спине, раскинув руки, в новой чистой толстовке. Его шея дёргается во сне, но пока ещё слабо. Писк в ушах Хлои становится громче. В углах комнаты начинает сгущаться темнота — неестественная, живая. • Хлоя (толкает Тоби в плечо, голос срывается): — Тоби... Тоби, блять, вставай! Он нас нащупал. Тоби подрывается мгновенно. Его шею сводит сильнейший спазм — голова дёргается к плечу с такой силой, что хрустят позвонки. Глаза за стёклами очков бешено вращаются. •Тоби (хрипит, вцепляясь пальцами в свои волосы): — Блять... блять... блять! Время вышло! Кукла, мне пиздец... Он ломает меня... Я чувствую, как он залезает в башку! Он пытается встать, но ноги не слушаются. Падает на колени, хватается за голову. Его дыхание становится рваным, животным. • Хлоя (спрыгивает с постели, хватает его за плечи): — Тоби! Смотри на меня, сука! Не отключайся! Лови мой голос! Слишком поздно. Глаза Тоби закатываются, и когда они снова фокусируются — в них нет ничего. Ни страха, ни боли, ни узнавания. Только бешенная, дикая пустота. Слендермен не просто давит — он захватил его разум, сделав марионеткой. Тоби с рыком бросается на Хлою, сбивая её с ног. Они падают на пол, и он наваливается сверху, сжимая её горло. Его пальцы — сильные, мёртвые — перекрывают дыхание. • Хлоя (хрипит, пытаясь оторвать его руки): — Тоби... блять... это я... Хлоя... отпусти... Он не слышит. Он вообще её не видит. Для него сейчас она — просто цель. Препятствие. Враг. Тоби выхватывает топор из-за пояса и заносит над её лицом. Хлоя успевает откатиться — лезвие вонзается в пол в сантиметре от её уха. Она пытается встать, но он хватает её за куртку, прижимает к себе и бьёт лезвием в бок. ХРЯСЬ. Топор входит между рёбер. Неглубоко — он не добивает, рука дрожит, связь с Оператором пробуксовывает. Но лезвие внутри. Кровь хлещет по старой футболке. Хлоя не кричит. Анальгезия блокирует боль, но она чувствует, как что-то тёплое и липкое растекается по животу. Она смотрит на Тоби — в его пустые, белые глаза — и понимает, что это не он. • Хлоя (хрипит, перехватывая его руку с топором, не давая вытащить лезвие): — Тоби... вернись... сука... вернись, блять... Лезвие замирает. Тоби застывает, нависая над ней. Его тело бьёт крупная дрожь — связь с Оператором пробуксовывает, потому что где-то глубоко, на дне затопленного разума, что-то сопротивляется. • Тоби (голос чужой, искажённый, но сквозь него прорывается его собственный, срывающийся шёпот): — Хло... Хлоя... беги... сука... я не могу... он сильнее... Я всадил в тебя топор... блять, что я наделал... Хлоя не отключается. Она хватает его за затылок и притягивает к себе — не для поцелуя. Чтобы коснуться лбом его лба. В её глазах вспыхивает белый свет — не тот, мёртвый, которым её заражал Лес. А её собственный. Яростный. Горячий. Она не даёт ему власти — она использует его как оружие. • Хлоя (голос низкий, вибрирующий, полный ненависти к безликому ублюдку): — Слушай меня, тварь. Ты пришёл за нами? Ты уже пытался. И у тебя нихуя не вышло. Белый свет в её глазах разгорается, заливая комнату. Снаружи, в лесу, что-то трещит — деревья гнутся, но не от Слендермена. От неё. • Хлоя (кричит, обращаясь к пустоте над собой): — Ты не получишь нас! Никогда! Мы не твои марионетки! Убирайся нахуй, пока я не сожгла твой грёбаный лес дотла! Тишина. Давящая, звенящая тишина. Гул в ушах исчезает. Темнота в углах комнаты рассеивается. Белый свет в глазах Хлои гаснет, оставляя её уставшую, бледную, с торчащим из бока топором. Тоби смотрит на неё. Его глаза снова человеческие — расширенные от ужаса, полные слез. • Тоби (голос ломается, он смотрит на свою руку — ту, что всё ещё сжимает топорище): — Хлоя... блять... нет... нет, нет, нет... Он отпускает оружие. Отшатывается назад, падает на пол, закрывает лицо руками. Его колотит — не тики, а настоящая, человеческая дрожь. •Тоби (хрипит, его голос срывается на вой): — Я всадил в тебя топор... Я чуть не убил тебя, кукла... Блять, прости... прости меня, сука, прости... Хлоя медленно садится, прижимая руку к боку. Кровь идёт, но не сильно — лезвие вошло неглубоко, между рёбрами, ничего важного не задело. Анальгегия глушит боль, но она всё равно чувствует слабость. • Хлоя (голос хриплый, но твёрдый): — Тоби... подойди сюда. Он не двигается. Сидит, вжавшись в угол, трясётся, не поднимает головы. • Хлоя (злее): — Я сказала, подойди, блять. Сейчас же. Тоби подползает к ней на коленях, не в силах встать. Останавливается в шаге, смотрит на её бок, на топор, который всё ещё торчит из раны. Его лицо белое как полотно. • Тоби (шепчет, глядя на её кровь на своих руках): — Я убил тебя... я тебя убил, кукла... • Хлоя (хватает его за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза): — Заткнись, идиот. Я жива. Смотри на меня — жива, блять. А этот топор вытащишь ты сам. Потому что это ты его туда засунул — ты его и вытащишь. Тоби смотрит на неё. Смотрит долго — в её усталые, злые, но живые глаза. Потом переводит взгляд на топор. • Тоби (голос дрожит): — Будет больно. • Хлоя (криво усмехается): — Мне похуй, я нихуя не чувствую. А тебе придётся смотреть. Тоби берётся за рукоять. Пальцы трясутся. Он зажмуривается, потом открывает глаза и резко выдёргивает лезвие. Хлоя не издаёт ни звука. Только её шея делает короткий, рваный тик. Кровь хлещет сильнее. Тоби бросает топор в сторону, хватает бинты — те, что лежали на тумбочке — и начинает перевязывать её, бормоча под нос: • Тоби (сквозь зубы, срывающимся голосом): — Прости... прости, кукла... я не хотел... это он, блять... он залез мне в голову... я не смог... Хлоя молчит, пока он затягивает бинты. Потом, когда он заканчивает и откидывается назад, обессиленный, она протягивает руку и берёт его за пальцы. Сжимает. •Хлоя (тихо, устало): — Ты не убил, Тоби. Ты остановился. Ты услышал меня сквозь его ментальное дерьмо. Это ты, блять. Не он. • Тоби (поднимает голову, глаза красные, опухшие): — Я всадил в тебя топор, Хлоя. • Хлоя: — Всадил. И я вытащила. И заживёт. А если ты ещё раз посмеешь ныть — я сама тебя прибью, без помощи Слендера. Тоби хрипло смеётся — сквозь слёзы, сквозь ужас, сквозь всё дерьмо этой ночи. • Тоби (шепчет, прижимаясь лбом к её плечу): — Ты ненормальная, кукла. • Хлоя (кладёт руку ему на затылок): — А ты только сейчас понял, придурок? В дверях появляется Лазари — заспанная, встревоженная. Она смотрит на Хлою — бледную, с забинтованным боком, в крови. На Тоби — трясущегося, прижавшегося к ней. •Лазари (тихо, но тревожно): — Что случилось? • Хлоя (не отпуская Тоби): — Слендер навещал. Но мы его выгнали. • Лазари (переводит взгляд на окно, на лес за ним): — Он вернётся. • Хлоя: — Знаю. Но не сегодня. А завтра посмотрим. Лазари подходит, садится рядом, прижимается к Хлое с другой стороны. Маленькая, но тёплая, живая. •Лазари: — Тогда я с вами. Пока он не вернулся. Они сидят втроём на полу, в темноте, прижавшись друг к другу. Диктофон на подоконнике снова шипит — Хлоя успела поменять батарейки перед тем, как Лес их накрыл. • Тоби (тихо, уткнувшись в её волосы): — Хлоя... ты правда угрожала ему? Сожгу твой лес дотла? • Хлоя (закрывает глаза, её шея делает слабый, усталый тик): — А ты сомневался, придурок? Я сказала — значит, сделаю. - Тоби (пауза, потом хрипло): — Ты самая ебанутая женщина в моей жизни. • Хлоя (криво усмехается): — Я единственная женщина в твоей жизни, Тоби. И если ты ещё раз всадишь в меня топор — я тебе яйца отрежу. Тоби тихо смеётся. Лазари фыркает. На улице — серый рассвет, туман и лес. Но здесь, внутри — тепло, усталость и три сломанных существа, которые держатся друг за друга, потому что больше не за кого