не целься мне в сердце, я в бронежилете

Если ад существует, то выглядит он как кабинет, в котором месяц пялишься на фотографии изуродованных трупов, пьешь остывший кофе из пластикового стаканчика и пытаешься вспомнить, когда в последний раз спал больше четырех часов. Три фотографии лежали в ряд, одна другой краше. На первой мужчина в луже неестественно темной желеобразной крови. Судя по экспертизе, ему вводили модифицированные стволовые клетки. Второй труп мог похвастаться титановыми пластинами на месте ребер, а третий — огромным сердцем. Буквально. Вскрытие показало, что мышцу увеличили искусственно, с помощью комбинации стимуляторов роста и ранее неизвестных химических соединений. Девочка умерла от того, что ее собственное сердце разорвало аорту. Иллуги гипнотизировал снимки уже сорок минут, пытаясь разглядеть в них то, что пропустил старый судмедэксперт, который свалил как крыса с тонущего корабля, и новый криминалист, который… — Ты живой там? — раздался голос Ягоды. Девушка сидела за соседним столом, задрав ноги на столешницу, и втыкала в телефон. — Товарищ майор, не сочти за грубость, но ты как будто сидя засыпаешь. Кофе захватить? Планировала забежать за ним после перекура. Справа, на стене, висела старая карта города с воткнутыми флажками. Кажется, Ягоде поручили проанализировать отмеченные места, отыскать закономерность, но та не горела желанием приступать к поручению. Иллуги наконец оторвался от созерцания изувеченных тел и уставился на коллегу красными от бессонницы глазами. — У тебя разве нет дел поважнее? — пробормотал он. — Есть. Я жду, когда Нефер выйдет из кабинета Сандроне и скажет нам что-нибудь умное. Майор покосился на закрытую дверь. Обычно Сандроне и Нефер спорили от силы минут тридцать, после чего капитан вылетала с матом, а следователь — с ледяным спокойствием и новой версией, которую нужно было проверить «еще вчера, мать вашу». Сегодня они беседовали тихо, и это явно не сулило ничего хорошего. Из коридора тоже доносился чей-то монотонный бубнеж, но разобрать слова не получалось; мешали прерывистые звуки едва живого кондиционера. Время от времени пробивало старые динамики системы оповещения и раздавался короткий противный писк, от которого у Иллуги рефлекторно дергалась щека. И как, спрашивается, трудиться в такой атмосфере? Раздражающий шум шел со всех сторон, давил на мозг, и казалось, что этот гул никогда не кончится, как и их расследование, как и эти чертовы фотографии, которые лежат на столе и ждут, пока он наконец обнаружит то, что упустили другие. Он потянулся за мятным леденцом, когда услышал полу-шепот Ягоды. — Слышал новость про новенького? — поинтересовалась она, слегка наклонившись. Про новенького — то есть про Кирилла Флинса — он слышал ровно столько, сколько нужно, чтобы составить смутное и не особо приятное впечатление. Этот высокий бледный тип появился в отделе неделю назад и с тех пор не сделал ровным счетом ничего, что могло бы оправдать его странную манеру речи и аристократическую выправку. Он контактировал только с третьим телом, но до сих пор не предоставил заключение. — Что именно? — нахмурился Иллуги. — Меня вот волнует, почему у нас три трупа с одинаковым почерком, а он до сих пор не сказал ничего внятного. — Ой, да ладно тебе, — Ягода махнула рукой. — Наш криминалист, как оказалось, участвовал в расследовании громкого дела, как его… То ли по ритуальным убийствам, то ли по сектантским… Забыла, блин. Удивляться тут нечему. Флинс вел себя так, будто привык контактировать с жуткими вещами. Он изучал растерзанную плоть без отвращения или дрожи, которая, вообще-то, исправно прошибает любого нормального человека. За неделю в отделе криминалист ни разу не повысил голос; даже после довольно грубых подколов Лоэна. А еще он никогда не пил переслащенный кофе из автомата в коридоре, предпочитая ему горький эспрессо из кофейни через дорогу, и сыпал комплиментами в отношении всех и вся. — Откуда данные? — Досье полистала, когда нефиг делать было, — ляпнула девушка, а после резко прижала ладонь к губам, осознав, что сболтнула лишнего. — Не то чтобы нефиг… Я тружусь как пчелка, товарищ майор! — Ага, — Иллуги вздохнул. Ягода подняла ноутбук с колен и повернула в его сторону, чтобы продемонстрировать экран. На дисплее светилась карта города с красными метками. — Вот видишь! Я, между прочим, свела все места находок. Географический профиль подтверждает, что наш друг предпочитает лесополосы и промзоны. А еще я нашла закономерность по датам! Он убивает в середине недели. Последние три трупа — все в среду. Сегодня, если ты забыл, тоже среда. — И ты молчала? — А ты не спрашивал. И вообще, я ждала, когда Нефер вернется, чтобы доложить. А так уже на перекур охота… Губы сами сложились в усмешку. Как же умело сержант Ягода изображала, что не посасывает электронки, пока никто не смотрит. Ей-богу, уже весь кабинет арбузом пропах. В углу комнаты на диване посапывал лейтенант Лоэн. Он лежал в позе сломанной куклы, свесив одну руку на пол, и периодически вздрагивал во сне. Иллуги немного завидовал его способности отключаться в любых условиях; сам уже не помнил, когда спал больше четырех часов без перерыва на кошмары. Дверь кабинета распахнулась так резко, что лейтенант подскочил и едва не свалился на пол. Из проема высунулась капитан Сандроне. — Подъем, — скомандовала она. — Жертва возле старого хлебзавода. Выезд через пять минут. — Наконец-то! — воскликнул Лоэн, и его губы расплылись в предвкушающей улыбке. — Если ты еще раз обрадуешься трупу при мне, я сделаю так, что следующим в морг отправишься ты. Иллуги поднялся, и суставы хрустнули, как сухие ветки. Он сунул руку в карман и нащупал пачку освежающего драже. Гребаные мятные леденцы обещали заменить ему сигареты. Сладкая мерзость только раздражала вкусовые рецепторы и ни черта не успокаивала. Но Никита, будь он неладен с его праведными закидонами, перед смертью взял с него слово, что он хотя бы попытается бросить табак. Флинс уже стоял в дверях. На нем красовалась идеально выглаженная белая рубашка, классический галстук, строгие брюки со стрелками… И в этом он собрался с покойником возиться? Сандроне вообще видела, кого нанимала? — Майор, — кивнул он. — Ваш внешний вид являет собой живописный образец служебного рвения. Вы не спали, осмелюсь предположить, со времени нашего последнего рандеву? — Со времени чего? — у Иллуги задергался глаз. — Встречи. Беседы. — Кирилл склонил голову набок. — Вчера, в коридоре, вы сказали мне «здравствуйте» и что-то неразборчиво про погоду. — Вы всегда так странно говорите? — вклинилась Ягода. — Как же? — Ну… — протянула девушка, переминая с ноги на ногу. — Извините за любопытство, но вы весь такой из себя таинственный, а мы люди простые. Поискала про вас немножко и узнала, что вы с каким-то сектантским делом работали. Поэтому так выражаетесь? Иллуги бросил на нее быстрый взгляд. Даже не постеснялась ведь признаться в неформальной проверке. Флинс, на удивление, не выказал недовольства, напротив — в глазах промелькнуло нечто напоминающее одобрение. — Похвальная инициатива, сержант. Бдительность есть мать премудрости, особенно в нашем ремесле, где каждый второй либо лжет, либо умалчивает, — Кирилл поправил манжет. — Что касается моего красноречия — оно есть плод долгих лет общения с теми, кто словесную вязь воспринимал куда охотнее, чем прямолинейность. Майор нахмурился и полез в карман за ключами от авто. Следовало пресечь болтовню, пока начальница не вставила каждому по первое число. Закружилась голова; то ли от недосыпа, то ли от этих фраз, которые нанизывались одна на другую, как бусы на нитку. Красиво, конечно, но совершенно непонятно зачем. — Короче, — бросил он, хватая куртку, — Поехали, потом договорите. За руль сел по привычке — не доверял никому, особенно когда торопился. Мотор рявкнул и выплюнул из выхлопной трубы облако сизого дыма. Флинс молча занял место рядом, а следом в салон влетела Ягода, чуть не сломав дверь. — Не курить в машине, — предупредил Иллуги, выруливая с парковки. За окном мелькнул фасад отдела — блеклое бетонное здание с треснувшей плиткой и надписью «Полиция». — Не собиралась, — парировала девушка. — Я парю, это разные вещи. — Выдохни в окно. Дождь начался еще с утра, и город затянуло серой пеленой, в которой терялись силуэты домов и кутающиеся в капюшоны прохожие. По дороге он представил все, что только можно, потому что за сорок минут езды можно перебрать море вариантов. Вдруг убийца ввел жертве какой-нибудь вирус? Или вшил под кожу чужую нервную систему, и та запустила аутоиммунную реакцию? Если такое вообще возможно. Дорога нырнула под свод деревьев. Стало темно, и фары выхватили из темноты синюю ленту оцепления, мигающие огни полицейских машин и фигуру Сандроне, которая стояла с телефоном у уха и экспрессивно размахивала свободной рукой. Майор заглушил мотор, сунул в рот леденец и выскочил наружу. В нос ударило жуткое амбре из сырости, жухлой травы и приторно-сладкого разложения. Этот запах Иллуги научился распознавать еще в академии, когда впервые увидел тело старухи, которую забили монтировкой за то, что она не отдала каким-то придуркам пенсию. — Я сказала оградите сектор, а вы, тупицы, поставили ленту так, что ноги переломать можно! — начальница безжалостно отчитывала попавшихся под руку Лоэна и Эгле. Иллуги не обращал внимания. Он понимал, что вот-вот увидит четвертую жертву и пытался смириться с мыслью, что снова не сможет спать. Леденец хрустнул, осколки царапнули язык. Может быть, сегодня они наконец обнаружат ниточку, которая приведет их к маньяку? Рядом с оцеплением валялась раздавленная пластиковая бутылка, размокший от ливня окурок и чей-то старый носок, который ветер прибил к куче битого кирпича. Лоэн бродил туда-сюда, похоже, в попытке выловить хотя бы кого-то подозрительного и пуститься в погоню. Увы, вокруг топтались только коллеги. Под мокрым брезентом угадывались очертания человеческого тела. Майор мотнул головой, отгоняя дождевые капли, и пригнулся, чтобы заглянуть под пленку. Перед ним лежал бездыханный мужчина лет тридцати, и на его бледной коже проступали черные вздутые вены. Флинс уже надел перчатки и принялся осматривать шею убитого. — Отравление? — предположил Иллуги. — Скорее системная реакция на введение чужеродного белка. Наш вивисектор, кажется, решил поиграть в иммунологию. Состав продолжает циркулировать. Заметили эти пульсации? Майор пригляделся, и спину обдало холодом. Черные линии под кожей слабо, но ритмично двигались. — Кровь еще не свернулась, — заметил он. — Это как? — Кажется, некто предпринял попытку обмануть смерть. К счастью, пока безуспешно. Что ж, впереди еще много сред. — Не дай бог! — воскликнула подбежавшая Ягода и перекрестилась. Кирилл склонился еще ниже, и ткань его рубашки натянулась на плечах, обрисовывая мышцы. Свет фонаря падал на острые скулы, а в глазах, — сперва Иллуги подумал, что ему показалось, но нет, — горел азарт. Да уж, такие люди либо раскрывают серийные убийства, либо сами их совершают. — Смотрите, — Флинс указал пинцетом на едва заметные отметины на запястьях убитого — тонкие параллельные царапины. — Полагаю, «петля Кесслера». Данный узел практикуют в полевой хирургии для остановки кровотечения, но здесь он затянут не с целью сохранить жизнь. В данном случае убийца не изменяет своим привычкам. Майор помрачнел. Он просматривал все отчеты по предыдущим жертвам, но ни в одном не упоминался медицинский жгут. Недавно уволившийся судмедэксперт, Рерих, писал только «следы от веревки неопределенного происхождения». — В материалах этого нет, — сообщил он, прищурившись. — Откуда такая уверенность, что это происходит не в первый раз? — Позвольте напомнить, что я изучил снимки с мест преступлений, — спокойно ответил Флинс. — Именно вы их мне и вручили. На второй и третьей жертве замечены аналогичные следы, но в отчетах они игнорируются. Иллуги напрягся. Откуда у криминалиста такая осведомленность в сфере хирургии? И почему Рерих скрыл настолько важную информацию по делу? Если новенький связан с этим делом и не спешит сознаваться, проблем не оберешься. — А откуда ты про эти петли знаешь? — Долгая история, — отмазался Флинс. — И не для ушей всего периметра. Я обязательно все объясню, но сейчас неподходящее время. — Когда? — майор сжал леденец в кармане. Тот почти хрустнул под пальцами и пришлось усилием воли заставить себя ослабить хватку. — Неужели вы подозреваете меня в чем-то? — Кирилл коротко усмехнулся; так, словно кто-то только что вбросил нелепую шутку. — Я обязательно поделюсь своей историей, но позже. — Допустим, — сухо ответил Иллуги, обещая себе подумать об этом позже. Взгляд переместился на Ягоду. — Нашла что-нибудь? Девушка выглядела непривычно серьезно. Тонкие пальцы сжимали прозрачный пакет-мультифору с чем-то маленьким и темным. — К югу от тела, метров двадцать, под кустом. Недалеко от тропы, по которой тащили тело, — она передала находку. Внутри лежал окровавленный скальпель. Лезвие блестело, на рукоятке виднелись крошечные белые пятнышки. — Видеокамер нет? — уточнил майор, оглядываясь на старое здание с выбитыми окнами. — Лоэн проверил, ни одной рабочей. Здание заброшено лет десять как, электричество давно отключили. Но зато… Девушка достала телефон и продемонстрировала снимок. На земле, рядом с кустом, остался отчетливый след ботинка, причем такой, будто кто-то с силой припечатал обувь к грязи. — Точно не след жертвы. У того нога явно поменьше будет. Сердце забилось чаще. Месяц бесплодного копания в материалах и отчетах привели к тому, что Иллуги начал верить, что этот призрак не оставляет следов в принципе. Наконец-то обнаружились доказательства, которые можно потрогать и проанализировать. — Улики экспертам, — распорядился он. — А слепок с этого следа пусть снимут в первую очередь. Ягода, ты молодец. — Ой, да ладно, — сержант махнула рукой. — Вдруг он специально так палится. — Кто ж добровольно скальпель бросит? — усомнился Иллуги. — Тот, кто пытается с нами поиграть? Этого еще не хватало. Майор сунул руки в карманы, сжал старую зажигалку Никиты и уставился на серое небо. Дождь кончился, но ветер все еще гнал по земле мокрые листья. Безумно хотелось спать; не просто прикрыть веки на минутку, а вырубиться на двое суток, чтобы не видеть ни черных вен, ни блестящего скальпеля.

***

Иллуги чувствовал себя бесполезным каждый раз, когда возвращался домой. Сегодня Инеффа, их делопроизводитель, выволокла его из отдела чуть ли не силком. Он пытался доказать, что в порядке и может поспать на продавленном диване в комнате отдыха, но женщина молча схватила куртку, сунула ему в руки и вытолкала в коридор. Выбора не осталось. Когда майор забрался в свой старенький «Форд», на улице уже стемнело. Он проехал мимо круглосуточного ларька, где однажды купил сигареты и тут же выбросил их в мусорку, обматерив себя последними словами. Миновал старый парк, где разнимал пьяных мужиков прошлым летом. Промчался мимо дома, в котором жил с Никитой, пока старый следователь не умер за своим столом; тут он намеренно отвернулся, сосредоточившись на дороге. Иллуги приткнулся в углу вечно забитой парковки, заглушил мотор и несколько минут просто сидел, глядя на подъездную дверь с ободранной краской и кодовым замком, который работал через раз. На седьмой этаж он поднялся пешком, попутно пересчитывая ступеньки, чтобы отвлечься. Когда он ступил на порог квартиры, время уже перевалило за полночь. Лампочка над зеркалом моргнула дважды, прежде чем загореться в полную силу. Отражение нисколько не порадовало — волосы спутаны и торчат в разные стороны, под глазами залегли синие круги, губы потрескались, а на щеке красуется странное красное пятно от сна на клавиатуре. Из темноты комнаты донеслось чириканье Аэдона. Довольный попугай сидел на жердочке и глядел на хозяина, размахивая золотистыми крылышками. Несколько месяцев назад Иллуги получил его в качестве подарка на день рождение от Лоэна. — Он не говорящий, — предупредил лейтинант, когда клетка уже стояла на кухонном столе. — Я специально такого взял, чтобы спать не мешал. Аэдон оказался не из тихонь. Да, он действительно не произносил ни одного членораздельного слова, несмотря на тщетные попытки майора научить его хотя бы приветствию. Однако звуки издавал — чирикал, как воробей, и громко пищал. К счастью, этого было достаточно, чтобы скрасить одиночество. — Ты бы видел, что сегодня было, — крикнул Иллуги, стягивая куртку. — Мужик с чёрными венами, причем мертвый. Он опустился на край кровати, поглядывая на новенькую автоматическую кормушку. Пришлось установить ее, чтобы птица не умерла с голоду, пока он пропадает на ночных дежурствах. Еще вчера Ягода подкалывала его за то, что накупил питомцу гаджетов, а сам питается черти чем и носится в одних и тех же берцах уже три года. — Помнишь нового криминалиста? Попугай склонил голову набок, а после издал короткий каркающий звук, напоминающий смешок. — Весело тебе, да? — вздохнул майор. — А зря. Он точно что-то скрывает, я уверен. Сегодня про какие-то хирургические штуки нам рассказывал. Аэдон спрыгнул с жердочки, прошёлся по дну клетки, задел крылом прутья, и по комнате разнесся звон. — Не сидится тебе на месте, — усмехнулся Иллуги, открывая дверцу, чтобы выпустить питомца наружу. — Летай сколько считаешь нужным, но через час я спать. Птица захлопала крыльями, поднимая маленькую пылевую бурю, и уткнулась клювом в оперение. Когда Иллуги направился в ванную, Аэдон проводил его своими умными глазами, чирикнул что-то в спину и отвернулся к стене, демонстрируя, что он тут главный и спать ложится когда пожелает, а не когда хозяину вздумается. Майор стянул футболку, и взгляд тут же упал на яркое розовое пятно — шрам годовалой давности. Нож вошел прямо в стык бронежилетных пластин; если бы тупой бракодел на заводе сдвинул их на полсантиметра в сторону, он бы сейчас не перед зеркалом крутился, а лежал в холодильной камере. Это случилось год назад. Опергруппу выслали на штурм квартиры в хрущевке на окраине, где засел маньяк, убивший трех женщин. Не серийник в стильном смысле этого слова; по крайней мере, таинственных посланий не оставлял и не стремился поиграть в кошки-мышки. Просто мусор, отброс, который насиловал и резал, потому что в детстве обижали. Лоэн прикрывал слева, Эгле — справа. Палец лег на курок, выстрел резанул по ушам, и Иллуги даже успел обрадоваться тому, что успел задержать преступника, да еще и не задел жизненно важные. Увы, ублюдок не растерялся и полетел вперед, несмотря на ранение. В итоге задело так, что мама не горюй — перед лицом мелькнула черная рукоятка, а после нечто холодное и острое вонзилось в грудь. Тогда он всадил еще одну пулю, уже не заботясь о том, куда попадет. Маньяк дернулся, нож выскользнул из раны, и в ту же секунду грохнул выстрел Лоэна. Ублюдок рухнул, и Эгле застегнула на нем наручники. Тогда Иллуги и повалился на спину, с грохотом приложившись затылком о пол. Из горла вырвался булькающий звук, и по языку разлился омерзительный вкус железа. Оставалось зажимать ножевое пальцами и пялиться на дешевую люстру с пластмассовыми подвесками. В глазах двоилось, поэтому она еще и кружилась, как детская карусель. В спутанном сознании мелькнуло нечто вроде «господи, какая же уебищная люстра», а после «не хочу я умирать под этим убожеством». Лоэн орал в рацию «Скорую, нахуй, СКОРУЮ», а Эгле пыталась наложить жгут дрожащими руками. Очнулся уже в больнице. Первым он увидел Ягоду — ее светлые косички, красные щеки и лежащую на коленях коробку с тортом. Тогда она еще числилась стажеркой Нефер, поэтому на выезды ее не брали. Девушка поздравила его, поскакала вокруг, а после выдала всю имеющуюся у нее информацию. Так и узналось, что серийнику влепили пожизненное, а Иллуги вот-вот вручат майорские погоны. Что ж, теперь в зеркале отражался уже не старший лейтенант с горящими глазами, а майор, у которого эти глаза потухли от недосыпа и месяца бесплодного расследования. Однако что-то в них все же теплилось — тусклый огонек, который никогда не сдавался под гнетом тьмы. То ли злость, то ли надежда, не разобрать; Иллуги и сам не догадывался, зачем бросает все силы на то, что в конце концов его прикончит.

***

Планерка началась с того, что Сандроне швырнула папку с фотографиями на стол так, что подскочили пластиковые стаканчики с недопитым кофе. Сегодня она завелась настолько, что приказала Пулонии, своей помощнице, собрать всех в конференц-зале прямо в начале рабочего дня. Иллуги плюхнулся на скрипучий стул в углу и сунул в рот мятную конфету. Многие уже заняли свои места — Нефер села в центре, закинув ногу на ногу, Лоэн привалился плечом к дверному косяку, Эгле опустилась рядом с прячущейся за ноутбуком Ягодой. Глаза слипались, организм требовал сна, и майор тоскливо залип на стаканчик эспрессо в руках Флинса. Кирилл выглядел иначе — белая накрахмаленная рубашка сменилась на менее пафосную синюю, которая, к слову, шла ему еще больше прежней. Криминалист обернулся, видимо, ощутив на себе чужой внимательный взгляд, и Иллуги тут же переключился на изучение бледно-зеленых стен с облупившейся краской. В сочетании с люминесцентными лампами они создавали эффект больничной палаты для смертников. — Четыре трупа за месяц! — Сандроне стукнула кулаком по столу. Капитан щелкнула пультом, и на допотопном проекторе высветились четыре лица. Еще несколько недель назад эти люди дышали, ели, пили, спорили с продавцами в магазинах, а теперь лежали в морозильных камерах с распиленными грудными клетками. Майор прикрыл веки, и под ними сразу поплыли жуткие картинки — темная желеобразная кровь, титановые пластины, черные вены. — Двое мужчин, одна женщина и ребенок. Даже до детей добрался, мать вашу! И никакой связи между ними, кроме этой гребаной среды, — девушка сложила руки на груди и отвернулась к окну. — Вам, недоумкам, есть что добавить? — Он держит их неделю, — подал голос Иллуги. — Возможно, в лаборатории? Судя по состоянию тел. — Вопрос в том, где конкретно, — Сандроне нажала на кнопку и на экране возникла карта. — Мы проверили все склады в округе, и зацепок все еще нет. — А там вообще ищем? — вмешался Лоэн. — Вдруг он ставит эксперименты у себя дома? Вода, электричество, ножи… Все под рукой. — Ты предлагаешь обойти все квартиры в городе? — фыркнула Эгле. — А у тебя есть вариант лучше? — парировал лейтенант. — А что если… — тихо сказала Ягода, но тут же осеклась. — Забудьте! Продолжайте! Нефер отпила кофе, прищурилась и едва заметно улыбнулась. — Говори, — кивнула она. — Сейчас самое время. — Да я тут вспомнила про… — Ягода почесала затылок. — Ну, знаете, гаражи! Мой батя там подшипники прятал, которые с завода спер. Ой! То есть, не воровал он… Но многие так делали раньше, — девушка зажмурилась, по щекам разлился румянец. — В общем, я к тому клоню, что мало ли что в этих гаражах происходит! — Так себе теория, — констатировала Сандроне. — Других пока нет, поэтому займемся. Ищем врачей с гаражами во владении. Ордер на обыск не обещаю, но по реакции на визит властей обычно все ясно становится. — Мы займемся, — кивнула Нефер. — К слову, портрет доработали. Не без помощи Кирилла. Иллуги нахмурился. Неужели Флинс попросил звать себя по имени? Или она сама так решила? И все же, ничего необычного в данном обращении не было. В их группе никто толком не соблюдал субординацию, да и иерархия существовала только на бумаге. — Неужели, — протянула капитан. — И каков итог? Майор уловил краем глаза движение рядом и повернулся. Кирилл поднялся со стула, поправил галстук и направился к экрану. Выступать что ли вздумал? — Вы позволите? — уточнил он, глядя на начальницу. — Да пожалуйста, — Сандроне пожала плечами и отошла к стене. — Мы предполагаем, что подозреваемый — мужчина, возрастом от тридцати пяти до пятидесяти лет, — начал Флинс. — Юнец не справится с объемом медицинских знаний, а старик физически не способен перетаскивать тела. Конечно, если наш вивисектор работает в одиночку. Иллуги кивнул, но все внутри скрутило от досады. В этот возрастной диапазон влезла половина мужского населения города. Мда, зацепка что надо. — Касаемо характеристик, велика вероятность наличия медицинского образования с хирургическим уклоном и опыта работы с человеческим телом не менее десяти лет. Интеллект, разумеется, выше среднего. К тому же, он педантичен и дисциплинирован. — криминалист повернулся к собравшимся, и его светло-карие глаза скользнули по лицам, ни на ком не задерживаясь. — Он не получает наслаждения от убийства как такового. Скорее черпает удовольствие в процессе проведения экспериментов. Подозреваемый рассматривает жертв в качестве подопытных кроликов. После манипуляций сломанный инструмент выбрасывается. Его не мучает совесть, потому что данная категория несовместима с его мировоззрением. — Психопат, короче, — буркнул Лоэн, откидываясь на спинку стула. — Спасибо, мы то думали, он душка. — Не просто психопат, — поправил Флинс. — У него есть цель, путь к которой сопровождается многочисленными попытками внести корректировки в работу человеческого организма. В первую очередь осуществляются вмешательства, затем их результат подвергают анализу. Заметьте: ни одно увечье не повторяет предыдущее. Он проверяет гипотезы. — Какие? — спросила резко побледневшая Эгле. — Клонирование? Увеличение выносливости? — Ягода загибала пальцы, подсчитывая варианты. — Или что-то вроде вечной молодости? — Полагаю, он стремится кого-то вылечить или воскресить. Обмануть смерть, — подытожил криминалист. — У меня все. Повисла тишина. Иллуги замер, стараясь не делать лишних движений, дабы не привлекать внимание скрипом разваливающегося стула. Судя по сжатым кулакам Сандроне, она явно на грани, а значит может взорваться от любого раздражающего звука. Когда Кирилл вернулся на свое место, капитан обвела подопечных взглядом, от которого тут же потянуло закрыть лицо руками. — Итак, — девушка щелкнула пультом. — Переходим к новостям. На экране появился снимок улики — острого окровавленного скальпеля, который накануне обнаружила Ягода. — Видимо, выронил, когда торопился. Крови тут дохрена, группа совпадает с четвертым. Отпечатков, разумеется, ноль. Либо ошибка, либо он уже настолько уверен в себе, что вздумал с нами в кошки-мышки играть. — Профессионал совершает ошибку, — протянула Нефер. — Интересно. — Да он просто любитель, — выдал Лоэн из своего угла. — Бывает. Я одного такого помню! Три года уходил от погони, а потом споткнулся на ровном месте и выстрелил себе в ногу. — Ты слушал вообще или опять патроны свои перебирал? — вспыхнула Сандроне и ткнула указкой в экран, где высветился список химических соединений, найденных в крови жертв. — Какой еще любитель? Модифицированные стволовые клетки и стимуляторы роста не продаются в аптеке за углом. Это уровень НИИ. К таким вещам есть доступ исключительно у ученых с допуском, который нам, простым смертным, и не снился. Заброшенные больницы, частные клиники… Все перерыли, а толку? — Прошу прощения, — вклинился Флинс. — Что насчет магазинов, торгующих медицинским оборудованием? Он явно приобретает расходники для операций — иглы, катетеры, шприцы, препараты. — А ты не промах, — похвалила Сандроне, но вышло довольно сухо. Такие вещи всегда давались ей с трудом. — Работаем по двум направлениям. Нефер и Ягода, займетесь всеми арендованными помещениями за последние полгода. Внимание на те, где есть вода и электричество. Лоэн с Эгле, опросите персонал медицинских магазинов. Ищите тех, кто покупал оптом, платил налом или выглядел странно. Иллуги, на тебе все хирурги в радиусе ста километров. Проверяй судимости, психдиспансеры, жалобы соседей, все, что можно. Если через неделю у нас не будет хотя бы одной зацепки, я лично загоню вас всех в этот гребаный хлебзавод. Девушка нажала на пульт и проектор погас. Когда Нефер плавно поднялась с места, Ягода тут же хлопнула ноутбуком и подскочила следом. Лоэн постучал костяшками по дверному косяку и сладко потянулся. — Ах, да, — бросила капитан, потирая переносицу. — Кирилл, Иллуги, задержитесь. Пулония, поставь чай. Флинс остановился у стены и сложил руки на груди так, будто позировал для парадного портрета. Забавно зрелище. Уголки губ дернулись и почти сложились в улыбку, но майор сдержался. — Я временно назначаю вас напарниками, — объявила Сандроне. — Возражения? Иллуги тяжело вздохнул. Только этого не хватало. Ему искренне нравилась работа в команде, но она подразумевала доверие, которое Флинс еще не успел заслужить. Тем более, этот бледный тип вызывал смешанные эмоции и ни одну из них не назвать положительной. — Он ведь криминалист, нет? — нашелся майор. — Не оперативник даже. Мы что, будем на выезды вдвоем кататься, чтобы он подсказывал, в каком направлении отпечатки пальцев снимать? — Я умею обращаться с оружием, — парировал Флинс. — Буду рад продемонстрировать заверенный допуск к оперативной работе. Ранее мне довелось участвовать в задержаниях особо опасных преступников. Вы можете проверить. — Это временно, — неожиданно мягко заверила Сандроне. — После того, что случилось с Бьорном… Начальство выделило нам только одну оперативную ставку. Я решила, что важнее взять криминалиста, чем очередного бестолкового оперативника. Ты представь, какое чучело бы к нам определили? Кирилла выбрала Пулония, а я ей доверяю. От упоминания бывшего напарника спину обдало холодом. Бьорн погиб при исполнении почти год назад, но до сих пор навещал его в кошмарах. Иллуги не знал, что хуже — омерзительные сны с истекающим кровью товарищем или тишина на соседнем сиденье автомобиля. Майор даже бардачок открывать перестал; внутри до сих пор лежал запасной магазин Бьорна, который тот сунул перед тем выездом и забыл. И ведь убеждал себя, что выбросит это ко всем чертям, когда дело закроют, но все равно не смог. С тех пор к нему так никого и не приставили, но он на этот счет не возмущался. Разве сложно выполнять поручения в одиночку, когда намеренно пашешь без выходных? Времени завались. — И где ты научился стрелять? — поинтересовался Иллуги с ощутимым скептицизмом. — Как-то подозрительно, что ты на все горазд. Может еще и в бумажках Инеффы разобраться сможешь? — Увы, в делопроизводстве я не силен, — сознался Флинс. — К тому же, у меня наблюдаются некоторые проблемы с оформлением отчетов. — Слишком красиво описываешь? — хмыкнул майор. — Отнюдь. Я изъясняюсь чересчур кратко. — Как-то не похоже. — Трудности возникают с формами и образцами, которым я обязан неукоснительно следовать. Пулония поставила на стол чайник и кивнула начальнице. Из носика потянулась тонкая струйка пара, по кабинету прокатился аромат малины и ягод. Сандроне тихо поблагодарила помощницу, и уголки ее губ на секунду дрогнули; так, словно кто-то дернул за ниточку, привязанную к мышцам, и тут же отпустил. — Приказ подписан, — сообщила капитан, наливая чай. — До тех пор, пока я не выбью у начальства ставку на опера, вы работаете вместе. — То есть пока мы все тут не поседеем? — огрызнулся Иллуги. — Так! — воскликнула Сандроне. — Твои детские капризы мешают продвижению дела. Если кто-то из вас двоих устроит тут публичные разборки, поставлю работать в паре еще и в уборной — швабру пополам поделите. Мне ваши препирательства как собаке пятая нога. А теперь вон отсюда! У меня созвон. Уже в коридоре майор привалился к стене и зажмурился. И почему это происходит именно с ним? Воображение мигом подкинуло картинки, на которых они околачиваются на месте преступления, и Флинс начинает свои «позвольте заметить», «осмелюсь предположить», «обратите внимание на характер повреждений». А он, Иллуги, продолжает стоять и слушать, потому что деваться некуда. — У вас все в порядке? Ни минуты покоя. — Раз уж мы теперь напарники, обращайся на «ты», пожалуйста. — Как угодно, — пожал плечами Флинс. — Тебе удалось меня удивить. При всем своем недоверии к моей персоне, ты остаешься профессионалом, который готов оставить личную неприязнь ради достижения цели. — На меня твоя лесть не действует, — сухо ответил Иллуги. — И нет у меня никакой неприязни. Только стойкое ощущение, что ты что-то недоговариваешь. — Недоговариваю, — повторил Кирилл. — Интересное слово. А ты, всегда говоришь все, что на уме? Каждую мысль, страх и сомнение выкладываешь на стол, как вещдоки? — Я не про себя, — буркнул майор. — Про убийства. Чувствую, что ты с ним связан, но доказать пока не могу. — Допустим, — согласился Флинс, и в его глазах мелькнуло то ли одобрение, то ли насмешка. — Когда я обнаружу нечто конкретное — не просочившееся сквозь пальцы, а железобетонное, — ты узнаешь первым. Иллуги оттолкнулся от стены и шагнул вперед, сократив расстояние на полметра. Нос уловил едва ощутимый запах — древесный парфюм с табачными нотами. — Нам нужно понимать, в какую сторону копать, а ты молчишь! — Я ничего не утаиваю, товарищ майор. Лишь собираю информацию. Непреклонен, и оттого раздражает еще сильнее. Оказывается, теперь мало дело расследовать — еще и напарника разгадывать придется. Вот так счастья привалило! — Если мы закончили, я отлучусь на несколько минут, — добавил Кирилл. А после достал из кармана пачку «Sobranie» и аккуратно вызволил сигарету. После двадцати часов бодрствования, трех чашек кофе и четырех трупов мозг работал на режиме энергосбережения, поэтому Иллуги не сразу поверил в то, что разворачивается прямо у него перед носом. Он изумленно моргнул, но картинка не исчезла. — Ты куришь? — слетело с губ, прежде чем он успел подумать. — Поделюсь, если желаешь. Иллуги уставился на открытую пачку и внутри что-то ёкнуло. Заныло в груди, в горле пересохло, а пальцы сами дернулись к карману — туда, где лежали леденцы и старая зажигалка приемного отца, которую он не заправлял уже несколько месяцев. Как же хотелось затянуться хотя бы разок. — Нет, — выдавил он. — Я, вроде как, бросил. — Вроде как? — Бросил. Окончательно. Три месяца назад, если тебе так интересно, — пробормотал майор и, чтобы доказать себе, что он сильнее этой дряни, достал из другого кармана упаковку мятных конфет. Ментол обжег язык, но легче не стало. Паршивая замена никотину. — Похвально, — ответил Флинс. — И что же сподвигло на столь мужественный шаг? На секунду потянуло рассказать правду: про Никиту, который умер за столом; про обещание, данное с полной пачкой «Винстона» в кармане; про то, как он выкурил последнюю на могиле приемного отца, а после раздавил окурок ботинком и запретил себе продолжать мучить легкие. Однако делиться такими подробностями с человеком, которого он знал всего неделю и не очень-то доверял, — идея опрометчивая и даже глупая. Напарникам не обязательно становиться друзьями и откровенничать друг с другом на столь чувствительные темы. — Личные причины, — отрезал он, косясь на датчик дыма под потолком. — Только здесь не кури. — Как скажешь. Флинс коротко улыбнулся и направился к выходу. Плащ колыхнулся за его спиной, обдав Иллуги волной дорогого одеколона, и майор поймал себя на том, что провожает его взглядом дольше, чем следовало бы. Разговор оставил липкое чувство неловкости и ощущение, что он только что упустил что-то важное.