change your habits!!

с тех пор козуме кенма готовил горячий шоколад три раза в неделю: рыжая макушка виднелась за привычным столиком каждый вторник, субботу и воскресенье. и почему именно в его смены? снова нелепые реплики невпопад, снова руки, теребящие край футболки и, конечно, неизменная сумка с неизменно висящим на ней странным мячиком, так и наровящим когда-нибудь оторваться. снова глупый шоё. ах да, и снова веснушки. это же просто точки. просто точки, к которым почему-то очень хотелось прикоснуться и, например, пересчитать их. осмотреть вблизи каждую: сравнить размеры, найти самую большую и самую маленькую, самую темную и самую светлую, да какую, черт возьми, угодно. но кенма одергивал себя, тряс головой, жмурил глаза и, наверное, тоже выглядел глупо. это заразно, оказывается. а козуме не любит глупых людей; еще больше не любит шумных. хотелось бы, чтобы хината его раздражал, но, почему-то, этого не происходит. и снова вторник. — привет, кенма! мне как обычно, — хината замялся — ой, хотя, можно мне еще вон тот круассан? я сегодня очень-очень голодный после тренировки, тренер нас, конечно, ваще не щадил... и опять болтовня. кажется, хината за него решил, что они друзья. кенму определенно раздражают лишние слова и пустые разговоры, будто для галочки, клиентов или коллег. но болтовня шоё — это скорее приятный шум на фоне, чем что-то назойливое. его монологи не были клишированными и однотипными. иногда бариста ловил себя на том, что он действительно внимает его словам и слушает. он не понимал, откуда знает, что шоё буквально чудом поступил в один из лучших вузов в округе только из-за волейбольной команды. откуда знает его друга, — кагеяму — которого хината каждый раз костерит так, будто они и не друзья вовсе. все дошло до того, что козуме начал разбираться в атаках и подачах. кенма задумался. — эй, кенма, ты тут? — хината демонстративно помахал рукой, привлекая внимание. — а, — козуме моргнул отошел от ступора — да, прости, шоё. твой заказ будет готов в течение десяти минут. — сказав выученную фразу, козуме протянул хинате круассан. называть друг друга по именам просто вошло в привычку. вообще, кенма считал, что вся эта ерунда с правилами и официозом — полный бред. при рождении имя человеку давали, чтобы им пользовались. по крайней мере, он объяснял себе это так. — и еще кое-что, — из-за того, что хината жевал круассан, разобрать его слова было сложно, — можно, пожалуйста, книгу жалоб? какую-какую? козуме подумал, что ослышался. кенма хотел было начать перебирать разные варианты у себя в голове, но было уже семь вечера, и нагружать голову очередным потоком сознания не хотелось. может, круассан невкусный. зная безграничную любовь шоё ко всей существующей еде, он вполне мог бы пожаловаться на лишение его вкусного круассана. очередной факт про шоё, вросший кенме в голову непонятно когда и непонятно зачем. хината нервно смотрел на баристу. он будто слышал все те размышления у него в голове и перенимал на себя его усталость. шоё сомневался. кенма устало протер глаза и сказал: — книга жалоб висит на доске объявлений. ручка там же. хината, будучи уверенным, что козуме потребует объяснений, удивленно посмотрел на него, моргнул и, не сказав ни слова, направился к доске; он, оперевшись на стену, написал там пару строк и вернул книгу на законное место, а после и сам вернулся за столик. кенма в первый раз делает кофе нервозно. хината пьет, оставляет кружку и торопливо уходит, будучи при этом особенно неуклюжим. он умудрился споткнуться сначала о стул, а потом чуть не упал на выходе. козуме немного интересно, что же такого шоё там написал. ладно, ему безумно интересно. но как назло, посетителей стало очень много: сейчас время окончания рабочего дня, все спешат домой и за булочками. с той же шваброй кенма выходит мыть пол, чтобы закрыть смену, и сразу же направляется к доске объявлений. рывком достает оттуда несчастную книгу, быстро листает и натыкается на самую свежую запись. на странице неаккуратным, смазанным от спешки почерком написаны одиннадцать цифр и постскриптум: "напиши мне". оригинально, шоё.