Путь храбрых сердец

С самого детства принц Каосин был очень, даже слишком любознательным ребенком. Он очень любил читать и был умен не по годам. Казалось бы, мальчик был довольно тихим, но постоянно раздражал всех тем, что ходил по всему дворцу — где можно и где нельзя, — исследуя каждый его уголок, а также нередко вмешивался во взрослые разговоры. Стоит отметить, он не просто разевал рот, чтобы вставить свои пять копеек, как это обычно делают дети, а порой давал хоть и непрошеные, но умные советы, до которых мог додуматься не каждый взрослый. Этим Каосин скорее выводил из себя, нежели восхищал старших. Разве что родители были от него в восторге, называя маленьким гением и одаренным ребенком. Но вскоре и их начала напрягать безудержная тяга принца к знаниям, особенно когда тот увлекся магией и ненароком проговорился о том, что нашел и начал читать книгу по ней. Поскольку колдовство в императорской семье считалось постыдной связью с нечистой силой, родители сами удивились, что такая книга оказалась в их библиотеке, и, придя в крайнее недовольство, настрого запретили сыну иметь хоть какое-то отношение к магии. Также отец приказал сжечь все книги, в которых встречалось хотя бы единственное ее упоминание. Но Каосин оказался на шаг впереди: он догадывался, что родители могут не одобрить его новое увлечение, и заранее припрятал книгу. Кроме того, когда принц стал чуть постарше, он сам ходил по самым темным закоулкам столицы и находящихся рядом с ней деревень и покупал колдовские книги и принадлежности. Идея стать магом захлестнула парня с головой. Через какое-то время тайных занятий, которые он проводил сам для себя ночью в своей комнате, Каосин научился притягивать небольшие вещи, преобразовывать внутреннюю энергию в свет, а также становиться невидимым на несколько минут. Вскоре он смог осуществлять и более серьезные и интересные вещи, держа это в строжайшей тайне от родителей. Те всеми силами готовили его к будущему правлению и, решили, что если не оставить парню свободного времени, то с него «сойдет вся спесь». Они заполнили все его расписание занятиями по таким дисциплинам, как закон, военная стратегия, дипломатия и тому подобное, которые, к слову, совсем не интересовали юношу. Он вообще не хотел править. Каосин втайне мечтал о свободе и дальних странствиях. Перед сном он часто представлял, как в плаще, с развевающимися по ветру волосами и с посохом за спиной идет через какую-нибудь живописную долину в тумане, а в будто застывшем воздухе слышны только пронзительные и мелодичные звуки его флейты. Парень не представлял, что с ним сделают родители, если узнают об этом его желании, поэтому молчал, хоть слова о свободе частенько предательски рвались наружу, прямо как сам Каосин на свободу. Чем старше становился юноша, тем навязчивее становилось его желание стать странствующим магом и тем больше его тошнило от идеи просто продолжать императорскую династию, будучи просто очередным звеном этой системы. И вот сейчас, когда парень, пытаясь сжиться с новостью о том, что ему нашли невесту, сидел один в своей комнате, а пространство, казалось, так и давило на него со всех сторон, ему пришла безумная, но очень заманчивая идея — бежать. «Осталось только спланировать это...» — только эта мысль пронеслась в голове у принца, как в его комнату зашел отец, он же император. Это был высокий и, так же как и его жена, одетый в красное с золотом темноволосый мужчина со слегка надменным взглядом и очень правильными, будто выточенными из камня чертами лица. Он холодно посмотрел на сына сверху вниз, сразу выражая свое недовольство, и низким, спокойным, но с нотками угрозы голосом произнес наигранно вежливо: — Молодой наследный принц, сын мой, как изволишь понимать твое поведение? Каосин промолчал, даже не подняв взгляда, а отец продолжил: — Сначала ты клеишься к стражу, а потом отказываешься от блестящего, выгодного брака с прекрасной принцессой. В каком месте твоего воспитания мы с твоей матерью свернули не туда? Наследник продолжал упорно молчать, осознавая, что в данный момент не хочет ни видеть, ни слышать отца. — Эй! — вдруг прикрикнул тот. — Ты что, отца игнорировать вздумал? Понимая, что дальнейшее молчание не приведет ни к чему хорошему, парень спокойно, но с легким нажимом спросил: — Что от меня требуется? Тут император протянул ему какие-то бумаги и приказал: — Подписывай. — Что это? — поинтересовался Каосин, на что получил ответ: — Контракт для заключения брака с принцессой Лиары. Какое-то время принц просто сидел и напряженно молчал, склонившись над документом, после вдруг взял и... порвал его. Потом еще долгое время парень не мог понять, что на него нашло в этот момент, но сейчас ясно было одно — ему крышка. Каосин, казалось, сам испугался своего резкого, импульсивного поступка, какие были, как правило, не свойственны ему. Между тем отец застыл со смесью гнева и ужаса на лице. Мужчина тяжело и часто задышал, а после выдавил: — Т-ты... ты что наделал?! — сыну прилетела звонкая пощечина, так что он слегка отшатнулся в сторону, но лицо юноши так и не дрогнуло — оно, под попавшими на него прядями волос, застыло в безразлично-сокрушенном безмолвном выражении, словно у преступника, ведомого на казнь, но вины не испытывающего. — Как ты посмел?! Ты хоть понимаешь, что только что разрушил?! Целый союз двух владений! А все потому, что грязный педик, тряпка! Да как тебе не стыдно?! — продолжал возмущаться император, позабыв обо всем дворцовом этикете. На какой-то момент в комнате воцарилась давящая жутковатая тишина, после чего отец уже более спокойно озвучил свое решение: — Значит так. С этого дня я забираю и сжигаю все твои книги, промывшие тебе мозги, а самого тебя заключаю под стражу в собственной комнате. Я буду следить за тем, как ты читаешь нужную литературу. Выход — только с разрешения и под надзором. В этот момент внутри у Каосина рухнул целый мир, ему захотелось закричать, но парень сдержал себя и продолжил молча сидеть, глядя в пол и успокаивая себя тем, что пара книг у него припрятана, а потерпеть до отъезда отца на переговоры в Лиару осталось совсем немного — около трех недель. Примерно в это время принц планировал побег. Хотя сколько бы парень ни настраивал себя на это, все никак не мог решиться: его терзали сомнения. С одной стороны, он мечтал о свободе, желал ее всем сердцем и имел твердое убеждение о том, что вправе сам распоряжаться своей жизнью. Но с другой... Это же будет чистой воды предательство — не только родителей, но и целого своего владения... Разрываемый противоречивыми чувствами, Каосин судорожно схватился за голову, склонившись к своим коленям. Его охватило ужасное чувство безысходности, будто он ухнул в черную бездну и все летел, летел, не в состоянии остановиться...