Путь храбрых сердец

Уже ближе к вечеру по прибытии в столицу трое друзей изрядно вымотались. Зайдя за ворота, Тао и Гин сразу направились к гарнизону стражей, чтобы привести подругу к генералу и попросить определить её к себе в отряд. На удивление, проблем с этим не возникло: генерал даже не заподозрил Итари в том, что она девушка (возможно, потому что особо не приглядывался — у стражей было не принято разглядывать друг друга). Перекинувшись с парнями и самой новоприбывшей парой слов, он выдал Итари новенькую форму и выделил ей комнату в корпусе. Помещение оказалось небольшим и чистым, с маленьким окном, выходящим на тренировочную площадку, и минимумом мебели: на скорую руку сколоченная кровать и тумбочка для вещей. Перед сном девушка наконец-то смогла отдохнуть и привести себя в порядок. На ночь она сняла мужскую одежду и тесные повязки, при этом укрывшись одеялом до подбородка, но волосы на всякий случай оставила собранными. Ведь если увидеть Итари с распущенными волосами, сразу можно догадаться, что она самая настоящая девушка. Казалось, в таком виде у неё даже черты лица становились мягче. Утром Итари растолкали Тао и Гин, наперебой тараторя о том, что ей пора вставать, чтобы успеть привести себя в порядок и переодеться, а после прийти на утренние сборы и тренировку. Девушка, поворочавшись и поворчав на друзей сквозь сон, нехотя встала и, быстро одевшись, поспешила на тренировочную площадку, находящуюся прямо за зданием, где жили стражи. Поскольку площадка находилась на возвышенности, прямо за столичной стеной, оттуда открывался превосходный вид на всю деревню — такую родную и знакомую для Итари, но сейчас кажущуюся такой далёкой. Тренировка, на которую жаловались здесь большинство обучающихся, показалась Итари даже лёгкой. Она ловко и без труда выполняла все упражнения даже лучше, чем некоторые из солдат, а Тао при виде этого даже присвистнул со словами: «Да что ты за монстр?!» На это девушка только самодовольно усмехнулась, вспоминая высказывания людей о том, что о девушке-страже не может быть и речи. Какое-то время Итари даже нравилось в гарнизоне. Здесь хорошо кормили, и можно было сидеть и общаться с Тао и Гином по вечерам, тайком от генерала играя в карты. Как счастью, никто и не заподозрил «новичка» в том, что она девушка. Итари помогали ее тщательная маскировка, горло, прикрытое высоким воротником а также почти постоянное молчание. Единственное, на протяжении дня было почти ни вздохнуть: ранние подъёмы, вечно орущий генерал, постоянные тренировки, патрули, дежурство в роли часовых у ворот и так далее. Восстановиться удавалось разве что в перерыве между дневной тренировкой и вечерним патрулем. Понятное дело, этого времени было мало на то, чтобы составлять план побега, да и стражей не выпускали за территорию дворца без разрешения генерала. Друзья просто не учли этих нюансов. Через пару недель девушке уже начинало надоедать, а через ещё пару вся её сущность рвалась на свободу. «Как же всё это достало... На кой черт я на это подписалась? Вот и что теперь делать?» — думала Итари, стоя и охраняя праздничный зал во время торжества. Люди суетились, танцевали, ели, пили, играла звонкая переливчатая музыка и блестели украшения, но девушка внимания не обращала. Она смотрела в одну точку, с головой погрузившись в свои мысли, пока вдруг не вздрогнула от изумления: она осознала, что чёрная тень и жуткий голос больше не преследуют её. «С чего бы это ты от меня отстал?» — про себя хмыкнула девушка, а после вспомнила, что последний раз, когда демон давал знать о себе, был именно в тот день, когда она разделалась с отцом. Тогда, в самом конце боя, Итари услышала: «Долбани его с ноги!» — но не стала этого делать, потому что не хотела портить красивый честный бой такой выходкой, даже если ненавидела противника всей душой. «Неужто Гёсан и тот странный голос как-то связаны...?» — промелькнуло в голове у девушки перед тем, как её раздумья прервала белая изящная рука с длинными пальцами, легшая на её плечо. Несмотря на то что прошло достаточно много времени, Итари сразу узнала этот запах: едва уловимый, тонкий, сладковатый, но не приторный аромат с примесью то ли чайных листьев, то ли свежести после дождя, то ли страниц старой книги, а может, и всего вместе. Девушка медленно, как бы не до конца решаясь, подняла голову... И тут глаза её широко раскрылись, а лицо загорелось. Это был всё такой же прекрасный, утончённый и благородный в её глазах Его Высочество наследный принц. Всё те же бездонные чёрные глаза, всё те же струящиеся по плечам и спине белые блестящие волосы, всё та же мягкая, загадочная улыбка... На какой-то момент девушка потеряла дар речи, а прошлое, будущее и настоящее слились в одну мерцающую подобно звезде точку. В голове всплыло его имя — Каосин. Итари удивилась тому, как легко и естественно оно прозвучало в её мыслях, будто она произносила его сотни раз, а не всего один. «Почему я его запомнила? — пронеслось у неё в голове. — Я ведь даже имена людей, с которыми жила в одной деревне, иногда забывала...» Она вдруг осознала, что всё это время, сама того не замечая, хранила в памяти каждую деталь: от его черт лица и манеры держаться до запаха и тембра голоса. И сейчас, когда этот молодой человек стоял перед ней, внутри зародился преисполненный какого-то восхищённого влечения трепет. «Да что происходит!?» — подумала Итари с недоумением, которое вызвало даже лёгкое раздражение от непонимания своего состояния. Девушка почувствовала, как принц склонился над её ухом. Своим, уже успевшим въесться глубоко в её подсознание, мягким глубоким голосом, от которого у неё подобно электрическому разряду пошли мурашки по коже, а к лицу прилил жар, он прошептал: — Хорошая маскировка, Итари, но я знаю, что это ты. Когда он произнёс это, Итари почувствовала то самое волнующее, но приятное тепло внутри, которое преследовало её с их первой встречи. Каосин сказал это так, будто они давно знали друг друга. Девушка поймала себя на мысли, что ей хочется верить, будто он относится к ней по-особенному, не так, как к другим, но тут же одёрнула себя: «Не придумывай лишнего. Он просто узнал тебя. Скучно ему, наверное, вот и развлекается. А так ты ему никто». Однако где-то в глубине души она знала, что это не так. В его голосе была какая-то слегка озорная, но глубокая, душевная нежность, которой он наверняка не расточал перед кем попало. Она чувствовала его тёплое и свежее, как летний ветерок, дыхание на своей коже, видела, как солнечный свет играет в его длинных белых волосах, заставляя их искриться подобно млечному пути. На мгновение девушка забыла, где находится и что должна охранять. Мир вокруг как-то размылся, почти исчез, и остался только он — этот странный, загадочный принц, который смотрел на неё с лёгкой усмешкой, будто знал какой-то секрет, известный только им двоим. Когда спустя несколько секунд девушка прочистила горло и смогла говорить, она сумела лишь слегка хрипло выдавить: — В-ваше Высочество…? — Не нужно этих формальностей, называй меня по имени. — тихонько усмехнувшись, парень мягко потрепал и без того смущенную Итари по плечу, а после удалился со словами: — Ладно, не буду отвлекать тебя, прекрасная юная стражница. «Похоже, она всё-таки пробилась. Упорная, как я и думал. Мне это нравится», — подумал молодой человек и пошел по своим делам. Девушка же осталась стоять в смятении, уставившись в пол. Она пыталась бороться с беспорядком в голове, вызванным Каосином и мысленно проклинала себя за реакцию на него. Как то раз, когда в свободное время после тренировки Итари прогуливалась в саду, уединившись от остальных стражей, она снова наткнулась на Каосина —Привет, юная стражница. Я так и знал что ты здесь. Итари вопросительно посмотрела на парня, а сердце её вновь затрепетало при виде него. Тот лишь приветливо улыбнулся ей и спросил: —Не хочешь прогуляться, пока нас обоих никто не трогает? И девушка с парнем пошли гулять по саду. Каосин расспрашивал Итари о том, каково ей служить здесь, как попала в гарнизон и планирует ли оставаться, та отвечала честно. — Ничего, я вот тоже мечтаю о свободе, но долг есть долг — устало говорил принц, на что девушка неловко похлопывала его по плечу, пытаясь хоть как то поддержать. Таких прогулок было еще много: Каосин рассказывал Итари о своих любимых книгах, играл ей на флейте и даже показывал заклинания, но вопросов о том, что происходило с Итари все время их разлуки, почему то избегал. Девушка в свою очередь стала меньше стесняться парня за это время. Она находила его компанию приятной и интересной, но все же не открывалась до конца — легкое недоверие к этому подозрительно доброжелательному человеку все же оставалось, поэтому Итари мало рассказывала о себе, вместо этого слушая Каосина большую часть времени. И вот как то раз, когда Каосин возвращался из сада после того, как гулял с Итари, его окликнула неспешно идущая мимо мать — императрица. Жена императора была одета в роскошный струящийся алый с золотым наряд, а причёска её была сложной и держащейся на десятках шпилек. Весь вид её выражал величавое изящество. Между тем Каосин подошёл к матери и спокойно спросил: — Что такое? Императрица нахмурилась и глянула на сына исподлобья, а после низко произнесла: — Мне кажется, или ты заигрывал вон с тем стражем? — она указала в сторону уходящей в сторону гарнизона Итари. — Это как понимать? — голос женщины понизился до угрожающего шёпота. Но принц, по-прежнему сохраняя спокойствие, ответил: — Ничего подобного, просто отдал одно распоряжение. — Прошептав что-то ему на ухо и тем самым вызвав пожар на его лице? — императрица была слишком наблюдательна. Гуляя в саду, она заметила, как её сын, сидя под деревом, договаривался со «стражем» о следующей встрече, пока мимо проходило несколько остальных служащих. Но тут Каосин нашёлся, что сказать в ответ: — Может быть, я не хотел, чтобы это слышали посторонние? А за реакцию этого мальчишки я ответственности не несу, уж извините. Мать приподняла одну бровь и, скривив маленький рот с красной помадой, поинтересовалась: — И что ты там такого ему говорил, сидя под деревом? Это очень интересное место для отдачи приказа. На это сын уточнил: — Я ведь вправе не делиться, верно? — Нет уж, поясни! — леди скрестила руки на груди. — Я просто присел рядом с ним, чтоб не мешать его отдыху и сказал передать другим, чтобы те усилили охрану над сокровищницей. На прошлой неделе её чуть не обокрали, — не нашёл ничего лучше в качестве ответа Каосин и тем самым вызвал ещё большее недоумение матери. И тут произошло то, чего он опасался: — И что в этом такого секретного? Ты нагло врёшь! — лицо женщины даже слегка исказилось от злости. — Я думаю, отец будет очень доволен, когда я расскажу ему о твоём поведении! Наследник покраснел, но не дрогнул ни мускулом лица и невозмутимо отреагировал: — Рассказывай. Лицо матери исказилось ещё больше, и она повысила голос: — Что значит «рассказывай»?! Ты позоришь императорский род! Я бы и не подумала, что мой сын окажется... нет... — императрица сокрушённо приложила ладонь ко лбу. — А ведь тебе уже невесту нашли! — Невесту? — глаза Каосина слегка расширились, но это было лишь одной каплей охватившего его изумления, которую он показал, между тем как внутри у него нарастала настоящая буря. Его Высочество сглотнул и похолодевшим голосом спросил: — Кто она? На это он получил ответ: — Лиарская принцесса. Этот брак очень важен для закрепления союза между восточным и западным владениями. Принц едва удержался, чтобы не поморщиться. Девушки из знатных семей Лиары славились своей крайней изнеженностью и инфантильностью. Это означало, что в браке ему предстояло целыми днями носить на руках верещащую от соринки, попавшей на её платье, девицу и смотреть, чтобы никто ни в коем случае не коснулся её пальцем. Но молодой человек опять же почти без эмоций ответил: — Ясно. — Ты чем-то недоволен? — спросила каким-то образом уловившая досаду и раздражение в ровном голосе сына мать. Каосин промолчал, а императрица продолжила: — Грех не быть довольным такой прекрасной невестой. Принцесса Лайрина — само воплощение кротости, изящества и благовоспитанности. Она будет тебе идеальной женой и даст много здоровых наследников при твоём должном уходе. Тут уж принц не удержался и поморщился — он ненавидел саму идею брака по расчёту, состоявшегося лишь ради каких-то «наследников», которые ему вовсе не сдались. На это мать нахмурилась ещё сильнее: — Что ты лицо скривил? Или такой набор качеств не отвечает твоему вкусу на девушек? Тут леди попала в точку. То, что она перечислила, было вовсе не тем, что её сын хотел видеть в своей спутнице. С такой Каосину было бы как минимум скучно, но он, понятное дело, оставил это при себе и ответил: — Всё в порядке. Просто у меня что-то голова разболелась. С этими словами принц спешно удалился в свои покои — небольшую, но изысканную комнату на втором этаже дворца. Войдя туда, молодой человек плотно закрыл за собой дверь и тяжело опустился на свою большую кровать с балдахином. В мыслях его царил хаос. Парню вдруг резко стало противно от того, что родители видят в нём не человека со своими желаниями и мнением, а просто инструмент для продолжения императорского рода и дальнейшего правления. Но с другой стороны, он понимал, что в императорских семьях так было всегда, и от этого никуда не деться, потому что таковы правила, обеспечивающие правящей верхушке опору и порядок. От осознания этого Каосин чувствовал себя ещё более беспомощным в руках родителей. Он крепко сжал кулаки и закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но неприятные мысли всё давили, будто душили его, затягивая в непроглядный бездонный омут непонятной тревоги. Правление, невеста, наследники... Всё это казалось таким правильным, но в то же время почему-то вызывало в душе парня неподавляемую волну отвращения. «Золотая клетка» — было единственным сравнением, которое приходило ему в голову при мысли об этих вещах.