Путь храбрых сердец

Каосин проснулся от шума под окном. Парень открыл глаза и посмотрел на часы — было около трёх часов ночи. Чтобы посмотреть, в чём дело, он вышел на балкон, который был незаперт в отличие от двери и окна (через него выйти без риска для жизни и так не представлялось возможным). Глянув вниз, принц так и застыл в оцепенении: группа, судя по всему, лиарских солдат в серебряных латах стояла перед входом во дворец с обнажёнными мечами, а отряд здешних стражей преграждал ей путь, выставив копья. Один из лиарцев, по-видимому, верховный генерал, вышел вперёд своих соратников и строго проговорил: — Тиньяра нарушила договор, заключённый с нами. По закону мы имеем право забрать все ваши богатства себе. Для вашего же блага настоятельно рекомендую сразу сдаться, если хотите избежать побоища. Тут сквозь расступающуюся толпу стражей навстречу лиарскому генералу вышел тиньярский. Скрестив руки на груди и нахмурившись, он парировал на слегка повышенном тоне: — Такого закона у нас нет! Вы не можете распространять свои законы на наше владение! Но лидер иноземных солдат был непреклонен: — Это указ нашего короля, и мы обязаны его выполнить! — Даже если так, то сдаваться вам мы не намерены! — верховный генерал Тиньяры обернулся на своих подчинённых, а после снова посмотрел в упор на лиарского. — Мы до конца будем отстаивать своё! Все до единого находящиеся здесь тиньярцы встали в оборонительную позу. Предугадать то, что сейчас начнётся, было нетрудно. Каосин отошёл от окна, не желая наблюдать за разворачивающейся резней, то есть за тем, как из-за того, что он порвал контракт, поддавшись эмоциям, погибают ни в чём не виновные люди. Опустившись на кровать, парень погрузился в тяжкие раздумья о своей, как он решил, уже искалеченной и запятнанной судьбе. Ненароком вспомнив недавний вечер с Итари, принц резко осознал, что девушка тоже состоит в одном из отрядов здешних стражей, а значит, не останется в стороне. Что, если она погибнет в бою, погибнет из-за него?! Каково ему, Каосину, будет дальше жить с этим? Принц схватился за голову с тихим восклицанием: «Что я наделал?!», а после вернулся на балкон, начав высматривать Итари среди уже сбежавшихся со всех сторон столицы стражей и моля небеса о том, чтобы она осталась невредима. Слышались крики и лязг металла, по всей столичной площади сновали вооружённые люди, что-то загоралось, но во всей этой каше Каосин так и не мог разглядеть девушку, а он был уверен, что сразу узнает её. Напряжение внутри него всё росло, и вот, когда парень было решил, что Итари уже закололи или затоптали где-нибудь, среди толпы мелькнула особо стремительно движущаяся и небольшая по сравнению с остальными фигура с развевающимся чёрным как смоль хвостом волос. Пучок на голове уже успел распуститься, а тёмно-красная форма была покрыта копотью. Похоже, девушка только что выбралась из самого эпицентра пожарища. Каосин был удивлён тем, как хорошо сражается Итари. На какой-то миг парень даже позабыл про беспокойство, глядя на то, как она быстрыми и точными движениями ловко отбивает атаки, казалось бы, более рослых противников-мужчин. Девушка упорно пробивалась к дверям через всю площадь, как видно, желая защитить здание. Так продолжалось около пятнадцати минут, но, так или иначе, силы Итари постепенно иссякали, а противников на неё наседало всё больше. Она была одной из последних выживших тиньярцев, а тела большинства остальных усыпали всю площадь. Дело в том, что сноровка и навыки лиарцев, более продвинутых в боевом деле, были куда лучше. Между тем Каосин продолжал болеть за Итари всем сердцем: «Пожалуйста, милая, только держись... только держись...» — проговаривал он про себя, словно молясь. Но вот аж пять вражеских солдат окружили Итари и ещё двоих молодых стражей, стоявших плечом к плечу рядом с ней. Судьба этих троих была предрешена, но принц продолжал надеяться на благополучие девушки. И вот копья скрестились с клинками, породив звонкий лязг и искры, лиарские солдаты и трое окружённых ими смешались в один живой хаотично движущийся ком. А через какие-то пару минут на этом самом месте можно было различить двух растянувшихся на земле, окровавленных и бездыханных парней и склонившуюся над ними, также истекающую кровью, рыдающую Итари. Ну конечно. Это же были Тао и Гин, её друзья детства. Всё тело девушки содрогалось, она почти лежала, опираясь на локти. Было понятно, что если не оказать ей должную помощь, она тоже умрёт в ближайшее время. Каосин больше не мог спокойно на это смотреть. Он начал судорожно пытаться найти выход из комнаты, но сам прекрасно знал, что заперт со всех сторон. Парень почти запаниковал, как вспомнил одно заклинание: его суть заключалась в том, чтобы, когда летишь откуда-то вниз, зафиксировать своё положение в не более метра от земли и плавно опуститься на поверхность. Это было очень рисковой идеей, так как балкон был высок, а это заклинание принц не практиковал ни разу. Но думать было некогда, и, решив: «Будь что будет!» — парень перелез через ограждение балкона и... полетел спиной вниз. «Сконцентрируйся... сконцентрируйся... сконцентрируйся...» — повторял он сам себе, летя всё ближе к каменной плитке дороги и всё больше рискуя разбиться о неё. И вот, в последний момент, когда уже вся жизнь Каосина пронеслась перед его глазами, он смог поймать ту самую нить равновесия и, хоть и не идеально плавно, но безболезненно приземлился на ноги, чуть пошатнувшись от настигшего его головокружения. Совладав с не самыми приятными ощущениями, парень бегом направился к месту, где уже лежала без сознания Итари. Принц, проверив её пульс дрожащими руками и убедившись, что девушка жива, в отличие от её товарищей, аккуратно поднял её под руки, а после оттащил в ближайшие кусты. Освободив пострадавшую от одежды, Каосин заметил множество кровоточащих порезов на и так покрытом шрамами сильном и гибком, но измождённом теле Итари. «Бедная, ей же дышать трудно...» — подумал парень, глядя на туго перемотанную бинтами грудь девушки, и, недолго думая, аккуратно снял и их. Здесь принцу пришлось использовать все свои знания целительной магии. Своими собственными руками он вытянул из прямо из земли достаточно чистой веды, чтобы промыть раны, а после, сорвав с кустов несколько листьев, растёр их в ладони и преобразовал в золотистое сияние на своих руках, которым он огладил все повреждённые места. От этого раны постепенно затянулись, а кожа на их местах стала как новая. Каосин накрыл Итари собственным плащом и решил остаться с ней, пока та не очнётся. Последующее некоторое время парень держал девушку за руку, вслушивался в её дыхание и не спускал взгляда с её лица. Вдруг до слуха принца донесся звук приближающейся повозки, а повернув голову, он заметил возвращение своего отца. Каосин поспешил отползти подальше в кусты, но тут император так сверкнул взглядом в его сторону, что стало ясно — он прекрасно видит сына. По спине парня прошёл холодок, а в груди неприятно сдавило — за последнее время он успел возненавидеть отца, хоть и раньше его побаивался. Между тем мужчина приказал остановить повозку и, вылезши, направился прямо к сидящему в кустах как последний бродяга сыну. По лицу императора было ясно, что он разгневан. Ещё бы: сначала лиарский король высказал ему пару ласковых на переговорах, а затем направил на его владения целую армию — и всё по вине Каосина. На этот раз отец даже не попытался нацепить маску спокойствия: он быстрым шагом подошёл к сыну, схватил его за грудки, а после, приподняв вверх, со всей силы швырнул о землю, даже не обратив внимания на лежащую рядом девушку. Каосин захрипел и попытался встать, но император наступил ему на грудь, тем самым крепко придавив парня к земле, и прорычал: — Ублюдок! Ты хоть понимаешь, что натворил, а, сукин сын?! Ты своими выходками мне всё правление испоганил, владение и императорскую семью опозорил! — мужчина склонился и два раза ударил сына по лицу. Тот зажмурился и закусил губу до крови, лишь бы не скулить как побитый пёс, а после поднял глаза, обречённо глядя не на отца, а как бы сквозь него. Сейчас парень был готов к любому повороту событий, он повернул голову в сторону лежащей рядом Итари и взял её за руку. Из-за этого его, казалось бы, незначительного действия император наконец обратил внимание на девушку, и глаза его сначала подозрительно сузились, а затем широко раскрылись в выражении смеси гнева и шока. Похоже, что мужчина, глянув на её лицо, а после заметив лежащие рядом оружие и окровавленную форму, догадался о настоящей личности того самого стража, с которого началась череда скандалов. Да ведь это была та самая девушка, которая не только уводила Каосина ночью, так ещё и разыскивалась за убийство собственного отца. Но несмотря на весь охвативший его шок, император лишь спросил с пренебрежением: — Позвольте поинтересоваться, а что в рядах наших стражей делает женщина?! Это тоже ты устроил?! Про себя подумав, что отец окончательно свихнулся и уже обвиняет его во всём, Каосин ответил: — Понятия не имею, но свою работу она делает хорошо. — Свою работу? Хорошо? — презрительно фыркнул отец. — Не смеши меня, не женское это дело оружием размахивать. На это принц приподнял бровь и спокойно, но с явным вызовом и чуть слышной ноткой раздражения проговорил: — Может, она сама решит, где её дело? Мужчина скрестил руки на груди и, глядя на сына сверху вниз, произнёс с намёком на угрозу: — В твоём положении я бы не спорил, так что лучше бы ты молчал. — Иначе? — спросил Каосин, резко преисполнившись храбрости, даже несмотря на нынешние обстоятельства. Тут между участниками спора повисла гнетущая тишина, которая, казалось, растянулась на целые часы. Всё это время император неотрывно сверлил наследника своим пронзительным, прямо обжигающим холодом взглядом. Принц, в свою очередь, также не отводил своих непроглядно-чёрных глаз, которые будто скрывали в своей глубине какую-то тайну, что ещё больше выводило его отца из себя. И вот наконец мужчина подал голос: — Значит так. Я понятия не имею, как ты, гадёныш, выбрался из комнаты и что за чертовщина с этой девкой, но сейчас ты отправляешься прямиком в темницу, и мне всё равно, что ты мой сын, что ты наследник и что ты больной! — с каждым словом император всё повышал голос. — А свою подружку можешь забыть! — добавил он спокойней, но в то же время более угрожающе. И только парень хотел начать негодовать и спрашивать отца, что он собрался делать с Итари, как почувствовал удар в темя и отключился.