Протокол «Гхола»: Экспансия (Дюна-2)

Я положил диктофон обратно на измазанный стол. Добавлять к сказанному было нечего — мы с Эларой и так сполна оценили всю…ситуацию. — Двигаюсь дальше, — хрипло произнес я, стараясь выровнять дыхание. — Здесь больше не на что смотреть. Выйдя из «кухни», пришла очередь проверить следующий проход. В столовой уцелело больше ламп и было чуть светлее, а вот дальше зеленоватого освещения стало опять мало. За столовой же начинался жилой сектор. В виде казарм, если не вообще тюрьмы. Это была целая система коридоров, где от входного коридора, под прямым углом, отходили тупиковые небольшие коридоры, стены которых представляли собой сплошную череду ниш. В каждой из них располагались самые типичные металлические двуярусные кровати. И всё та же вездесущая, омерзительная грязь. Ошметки сгнившей ткани, служившей местным обитателям постельным бельем, бурые пятна на полу и стенах, свалки какого-то мусора в углах. Здесь жили не люди. Здесь веками содержалось стадо, ожидающее своей очереди либо на выбраковку, либо на кухню. За которым внимательно наблюдали. — Эл, у нас тут зрители, — тихо сообщил я в гарнитуру. Прямо надо мной, над переборкой дверного проема, также как и в конце каждого тупика висел массивный блок видеокамеры. И она была жива. Тусклый оранжевый светодиод на ее корпусе горел непрерывно. Правда корпус слишком уж большой для простой камеры. Местный «Бог-Машина» не просто запер свое детище тут. Он непрерывно наблюдал за своими подопытными. Продвижение по казармам не осталось без внимания местных обитателей, но теперь их тактика, если это слово вообще к такому применимо, полностью деградировала. Клоны нападали разрозненно, словно дикие звери. Первый вывалился прямо из верхней спальной ниши, попытавшись обрушиться мне на спину. Щит был выключен, но проблемы такое «нападение» не представляло вообще. Сделав резкий шаг в сторону, ушёл из-под удара. Клон с глухим стуком приземлился на металлический пол, мгновенно сгруппировался и бросился вперед. Короткий тычок стволом в живот сбил ему дыхание, а выстрел в упор навсегда прекратил его существование. Жизнью обитание здесь не назовёшь при всём желании. Второй выскочил из-за угла буквально через двадцать метров. — Устранить... — только и успел прохрипеть он, занося над головой нож. Грянул выстрел. Пуля пробила ему грудь, отбросив тело на стену. Третий напал еще через минуту. Он даже не пытался скрываться — просто с диким, нечленораздельным воем выбежал из темного ответвления коридора с голыми руками. Выстрел. Перешагнул через бьющееся в конвульсиях тело и остановился. — Элара, они прут по одному, — передал я, сбрасывая напряжение. — Это даже не засады. Они не пытаются меня окружить или зажать в угол. Это просто бессмысленное самоубийство об меня. — А может, в этом и есть смысл? — голос Элары звучал холодно и сосредоточенно. — Ты сам сказал про камеры. ИИ видит, что группами они против тебя ничего сделать не могут. Возможно, он сейчас просто скармливает тебе одиночные цели, заставляя расходовать боеприпасы и силы. Он анализирует твою скорость, твое оружие, твои слепые зоны. Он собирает на тебя базу данных, Кейн. Будь осторожен. — Думаешь он может ими управлять через импланты? Возможно. Но тогда почему вокруг такой кошмар? Дедушка одобряет. — Дедушка? — недоуменно переспросила Элара. — Отголоски памяти, сейчас не важно. В любом случае он учится, — мрачно подтвердил я, косясь на очередной блок камеры под потолком Коридор казарм уходил дальше, вглубь сектора. Шаги гулко разносились по пустой галерее, прерываемые лишь хлюпаньем зловонной жижи под подошвами ботинок. Вскоре ряды спальных ниш вывели меня к небольшому административному закутку — очевидно, здесь некогда располагался пост дежурного смотрителя или офицера охраны. Железный стол был перевернут, а на полу, среди кусков обшивки и битого стекла, лежал припорошенный пылью прямоугольный прибор. Очередной диктофон. На этот раз он лежал на боку, наполовину утопленный в высохшей бурой грязи. Поднял его, стер перчаткой грязь с сенсорной панели и нажал на воспроизведение. Аппарат хриплым, прерывистым щелканьем выразил свое нежелание работать, но древняя имперская электроника всё же выдержала испытание временем. Из динамика раздался срывающийся на крик, дрожащий человеческий голос. В отличие от предыдущей записи клона, здесь говорил один из создателей этого места — ученый или инженер, чье сознание было парализовано чистым, первобытным ужасом. «Мы не можем выбраться. Если меня кто-то слышит, пожалуйста, услышьте это, — задыхаясь, умолял голос из прошлого. — Все мыслящие машины должны быть уничтожены. Пришёл приказ остановить проект, но оно не позволило этого сделать. Мы позволили ему заниматься мнемоническим обучением клонов. Мы были дураками... Теперь клоны охотятся на нас, преследуют!» Короткий металлический скрежет, грохот ломающейся двери на заднем плане и запись оборвалась глухим шипением статического шума. — Все мыслящие машины должны быть уничтожены, — негромко повторила Элара через коммуникатор. — Но ПАЛ же не такой? Или обманывает? — Хоть это и ИИ, но они тоже разные, как и их создатели и образцы – люди. Глупо считать их одинаковыми, да и у ПАЛа были свои проблемы, хоть и не такие серьёзные. Этот же ИИ до сих пор выполняет последнюю свою задачу, — добавил я, пряча диктофон в подсумок. — Выращивает и обучает солдат для войны, которая закончилась десять тысяч лет назад. Как-то глупо для ИИ, не находишь? Даже ПАЛ погрузил себя в гибернацию, а этот работает. Не удивительно что у него такие проблемы. Из темного прохода, шатаясь, вывалился очередной клон. Один точный, уже почти ленивый выстрел, оборвал его путь. Чуть дальше, прямо из спальной ниши, наперерез выскочил второй с куском ржавой пластины в руке — и тоже отправился на свидание со своими братьями на полу. Перешагнув через тела, я вышел к концу казарменного коридора. Пространство расширилось, открывая вид на просторную прямоугольную залу. Её стена, отделяющая помещение от коридора, была некогда полностью выполнена из панорамных окон. Сейчас от них остались лишь сиротливые верхние осколки и толстый слой композитного крошева под ногами. Настоящий наблюдательный пункт. За теми кто внутри. Дальше же по коридору было еще несколько комнат. Стоило мне заглянуть в первую, как машинально замер. Внутри стояло то, что могло быть главной ценностью этого сектора. Это было оборудование для операций и мнемонического обучения. Слишком специфический внешний вид. В центре каждой комнаты стояли глубокие ложементы. А в стенах темнели ряды экранов и управляющих контуров. На которых когда-то отображались графики загрузки памяти и объемы прошиваемой в живой мозг информации. Колыбель для бездушной армии. Место, где чистые, только что выращенные в чанах мозги клонов накачивались чужими знаниями, рефлексами и преданностью Богу-Машине. А может тут просто проводили какие-то исследования, и запись информации проводилась по-другому. Кто знает? Но первоначальные мысли подтверждала новая запись: «Мои испытуемые показывают всё большую устойчивость к мнемоническому обучению. Один из ста способен выучить больше, чем основы языка. Один из тысячи может функционировать как подходящий слуга. Остальные возвращаются в чаны. Слишком много итераций, слишком много лет. Данные повреждаются.» Сразу за этими лабораториями, через десяток метров, коридор упирался в очередную дверь. Она выглядела даже массивнее той, что перекрывала вход на этот уровень. Рядом с ней зловеще горел красный индикатор блокировки. Карточка «Инспектора» сработала без осечки. Система на мгновение задумалась, словно взвешивая, стоит ли пускать чужака в святая святых, но древние протоколы оказались сильнее. Раздался разрешающий писк, индикатор сменил цвет на зеленый, и тяжелые створки поползли в стороны. За дверью оказался большой зал. Всё видимое пространство было уставлено ровными, уходящими вперед рядами массивных цилиндрических капсул. Десятки инкубаторов. От них исходил низкий, вибрирующий гул работающих систем. Воздух здесь был ощутимо прохладнее и пах химикатами. Подойдя к ближайшему ряду, я направил луч фонаря на одну из капсул. В её верхней части находилось узкое, покрытое конденсатом смотровое окошко. За толстым стеклом, находилось бледное, безволосое тело взрослого мужчины. Точная копия тех клонов, что встречались ранее, только лысая и голая. Насколько было видно. Чаны. Те самые чаны, о которых бормотали умирающие клоны и ученый на записи. Фабрика по производству пушечного мяса работала до сих пор. Стоило мне сделать еще несколько шагов вглубь этого технологического склепа, как зал внезапно ожил. Сверху ударил яркий луч сканера. Он беззвучно скользнул по моему шлему, прошелся по броне, задержался на оружии, считывая информацию. А в следующую секунду из скрытых в стенах мощных динамиков раздался голос. От его звука у меня волосы на затылке встали дыбом. Это был не механический тембр системы безопасности и не безжизненный тон клонов. Это был голос с последнего диктофона. Голос того самого ученого, который сокрушался о деградирующих данных. Только теперь в его тоне был лишь холодный, расчетливый интерес. — Неужели новый генетический шаблон? — эхом, перекрывающим гул инкубаторов, разнеслось по огромному залу. — Такой потенциал… Сдайте свои биологические материалы. Вы мне нужны. Сразу после этих слов раздался дружный хлопок. Створки нескольких ближайших капсул с шипением откинулись, выпуская наружу голые, в одних трусах, бледные тела. Они даже не пытались откашляться или прийти в себя после анабиоза. Едва коснувшись пола, клоны вскочили на ноги и бросились на меня. Никакого оружия — только голые руки, пустые глаза и абсолютная покорность приказам. Короткие выстрелы разорвали полумрак зала. Тела отбрасывало назад. Несколько секунд — и первая группа превратилась в неподвижное месиво плоти. — Всё ещё сопротивляетесь. Впечатляет, — снова ожили динамики. Голос звучал ровно, почти с одобрением, словно ученый наблюдал за интересным экспериментом. — Мои несовершенные творения заставят вас подчиниться ради большего количества. Захватить их. По всему огромному залу эхом прокатилась цепная реакция. Зашипели гидравлические замки десятков других инкубаторов. Пол завибрировал от множества босых ног. На меня надвигалась настоящая волна бледной плоти. Медленно отступая назад, к дверям, использовал узкий проход между рядами капсул как естественную воронку. В такой тесноте их количество не имело никакого значения — они просто мешали друг другу, образуя идеальную мишень. Мой ствол методично выплевывал пули, пока я хладнокровно выкашивал ряды нападающих. А безумный ИИ продолжал вещать, его голос легко перекрывал грохот выстрелов: — Моя специализация — генетическая манипуляция. Мне поручили производить превосходных солдат. Превосходных, но расходных. Ответом были, разумеется, клоны… Очередной лысый клон попытался перепрыгнуть через тела собратьев, но пуля разнесла ему голову еще в полете. Я на ходу сменил магазин, не сводя прицела с бьющейся толпы. — Они несовершенны, — сокрушался ИИ, пока его творения гибли. — Я исправлю их недостатки. Я — создатель. Я — бог-машина. Сдавайтесь, пока они не повредили вас безвозвратно. Я не терплю расточительства. Вы послужите для нового поколения. Увы, его угрозы разбивались о суровую реальность. Количество никак не могло компенсировать отсутствие брони, оружия и тактики. Вскоре последняя волна захлебнулась в собственной крови. Последний клон, хрипя пробитыми легкими, затих в нескольких метрах от меня. Зал снова погрузился в гудящую тишину, нарушаемую лишь капелью вытекающей из инкубаторов жидкости. — Кейн, что там у тебя? — напряженно спросила Элара по внутренней связи. — Зачистка. Бог-машина остался без своей паствы, — хмыкнул я, опуская дымящийся ствол. — Их просто гнали на убой. Осторожно продвигаясь вперед и переступая через горы тел, я миновал ряды пустых капсул и вышел к дальней стене зала. Там, на небольшом возвышении, находилось нечто вроде центрального управляющего пульта. А за ним, будучи зафиксированном в воздухе, был прикреплен металлический стенд с фиксирующими зажимами. Я подошел ближе. В зажимах находилось тело. Это тоже был клон — те же самые черты лица, что и у других. Но в отличие от безликого пушечного мяса, этот экземпляр был пожилым, с морщинистой, серой кожей. Более того, он был чудовищно киборгизирован. В его лишенный волос череп, грудную клетку и вдоль всего позвоночника уходили кабели и трубки. Множество имплантов, они пульсировали тусклым светом, связывая изуродованное, поддерживаемое в искусственной коме тело с системами станции в единый неразрывный симбиоз. — Что ты тут сотворил? — тихо произнес я, разглядывая это жуткое сплетение плоти и металла. Динамики над головой тихо щелкнули. Тот же голос, но теперь с вкрадчивой интонацией, ответил: — Я явно допустил ошибку, отправив против тебя свои образцы, друг мой. Они несовершенны. Но ты... пока ты силён, прекрасен и такой очень-очень свежий… Мы могли бы многого достичь вместе. Идеальный симбиоз. — Симбиоз? О чем ты? Всё, что ты делал тысячелетиями, это плодил всё новых клонов, которые с каждым разом всё больше тупели и превращались в животных. Почему ты не прекратил? Зачем всё это? — Это моя работа! — голос в динамиках внезапно стал полным абсолютной, фанатичной уверенности. — Я должен сотворить идеального человека! Я — Создатель! — Ты? Ты идиот, — холодно отрезал я. — Ты не только не создал идеал, ты разрушил в труху то, что у тебя было с самого начала. И что ты сотворил с этим бедным клоном на стенде? — Я сделал его совершеннее! Сделал частью идеального разума! — отозвалась машина. — Опять? Шутишь? — я покачал головой, осматривая толстые кабели, уходящие прямо в череп старого клона. — Ты окончательно сошел с ума от времени и одиночества. Тебя надо просто отключить. — Нет! Нельзя! — в голосе «Создателя» внезапно прорезалась неподдельная паника. Искусственная интонация дрогнула. — Если извлечь сферу, я погибну! Я слишком сильно связан с этим биологическим носителем! Мне нужно новое, более совершенное тело! Я прищурился. — Допустим. А для чего? Что ты будешь делать дальше? В огромном зале повисла тяжелая тишина. — Я... я... — динамики выдали странный скрежещущий звук, словно заело старую пластинку. — Я... должен... сотворить... ИИ затих. Похоже, за тысячелетия зациклившись на своей задаче, он так и не смог заглянуть за ее пределы. Он не думал о том, что будет дальше. У него просто не было мыслей о существования после завершения проекта. Безумная машина, застрявшая в бесконечной петле создания ради создания. И что теперь делать? Самым логичным и безопасным было бы просто отключить его. Но если он не врет, и он действительно намертво связал свою нейросеть с живым мозгом клона, то грубое физическое отключение приведет к мгновенному коллапсу. Я просто убью их обоих. А вместе с ними может навсегда пропасть и вся бесценная информация: чертежи мнемонических имплантов, медицинские базы, базы знаний. Все технологии. Ведь при всём том ужасе что здесь творился это, потенциально, полностью верные люди. Как там было - двести тысяч единиц уже готовы, и ещё миллион на подходе. Оставлять всё как есть было нельзя, но и уничтожать этот кладезь знаний — непозволительной роскошью. Придется искать способ перевезти и его и образцы технологий к ПАЛу, он сможет проконтролировать своего собрата. Но даже это – проблема. Я не имею ни малейшего понятия об устройстве и том что этот старый ИИ с собой сотворил. Можно было бы его пока тут оставить – не убежит, но если он что-то сделает? Как минимум с собой от безысходности? Своих дронов как у ПАЛа у него нет, всё делали, скорее всего клоны по приказам. Со временем тупели и выполняли приказы все хуже, что и привело к тому что мы имеем. А сейчас у него и клонов, вполне возможно, не осталось. Извечный вопрос – что делать? *** И ссылка на прохождение станции, чтобы сами посмотрели на этот кабздец. https://www.youtube.com/watch?v=yQr-inWRTTo *** На Бусти +3 главы. https://boosty.to/ivvin