Горечь пролитой крови

Всю дорогу парни шли в абсолютной тишине, пока Томас ломал голову вопросом "зачем?". Время шло, ведь Риджуэлл жил не так близко к школе, и вот, наконец, двое пришли: тихий район и небольшой пустой дом, смотрящий прямо на них. Юноша в клетчатых кедах достал ключи и, открыв дверь, не стал пропускать "гостя" вперед. Естественно, а чего он ожидал? Любезности? Точно не про эту ситуацию. – Сиди здесь, - строго указал Том, зайдя в маленькую гостиную. Сам же пошел подниматься наверх, к себе. Но это же не был бы Ларссон, если б не пошел за ним? Из чистого любопытства, рогатый тихо последовал за парнем, прямиком в комнату Тома. Каково было удивление Торда, когда тот, втихую, увидел всю атмосферу, отображающую парня спереди него: синие обои, клетчатая электро-гитара, игровой компьютер, множество плакатов с разными группами, и.. плюшевый мишка? Заметив его, Ларссон невольно рассмеялся, причем настолько неожиданно, что Риджуэлл, до этого стоя и разбиравшись с чем-то в компьютере, вскрикнул и, в последствии, упал. Торд, смеясь, подошел ближе. Но интересно: смеялся не с какой-то издевкой, а.. искренне? По крайней мере, так казалось. Более того, отойдя от задора, парень глянул вниз, на лежащего Томаса, и что-то вдруг в его взгляде поменялось. Парень же, будучи на полу, сильно ударился головой, отчего закрыл глаза, прикрыв их рукой, и тяжело дыша. Из его уст слышалось нечто похожее на "сукин ты сын", но почему-то именно это зрелище заставило Ларссона замереть. Казалось, он видел его таким тысячи раз, во время каждого избиения за и в пределах школы, но эта комната и запах, принадлежащие Риджуэллу, то, как была чуть поднята его футболка с очередной рок-группой в области торса, да даже этот гребаный и до тошного наивный медведь у него на кровати, заставили глаза рогатого быстро забегать, а в голове рой. Такого не было прежде, почему сейчас, да и что это вообще? Неужели.. – Я говорю, сволочь ты, Ларссон!, - мысли разогнал крик лежащего парня, который, впрочем, уже поднимался. Однако, Торд не дал ему этого сделать. Вместо того, чтобы помочь, парень толкнул его вниз. Что происходит? Почему это приносит больше удовольствия, чем обычно? Думать некогда, нужно действовать. Торд, опустившись и расставив ноги над Томом, дрожащими руками схватился за шею парня. – Кх, чт.. что за хуйня.??, - не успел Риджуэлл выругаться, как его громко перебил рогатый: – Нет, это я должен спрашивать! Что ты сделал?? Блядство, это мерзко! Ты мерзкий!, - Ларссон, крича, не останавливался душить парня, - прикончу, твою мать!, - но весь этот "цирк" закончил крик Томаса: – Ты больной!?, - настолько то было громко, что заставило парня прийти в себя, - отъебись от меня, кх..!, - невольно с глаз жертвы покатились слезы, которые тот не смог контролировать, - мудила.., - хрипло выдавил тот, закрыв лицо руками. В этот момент Ларссон почувствовал удовлетворение. Такое, что вызвало вздох, а после тихий смех. Парень наклонился ближе, прильнув ладонью к шее Тома, что уже вся в мятинах, а после провел ей чуть ниже, при этом рокоча: – Сегодня ты молодец, рыдай для меня, черт возьми!, - повысив тон на последней фразе, сказал Торд на ухо, пытавшемуся скрыть слезы юноше. Будучи не только униженным, но и максимально взбешенным, Риджуэлл резко оттолкнул рогатого от себя так, что тот ударился головой об бортик кровати. – Ауч, что за..?, - подняв голову, Ларссон увидел над собой стоящего Томаса, готовившегося с кулака ударить прямо по лицу парня. Это был первый раз, когда он решил дать отпор. Не успел рогатый проронить ни звука, как мощный удар прошелся по скуле юноши. Горячая кровь хлынула из носа. Вместо ярости, Торд испытывал возбуждение накаляющейся драки, вместе с примесью неподдельного интереса. Однако, Риджуэлл не стал продолжать, ведь он был не из тех, кто довольствуется собой с помощью кулаков. Даже после такого. Он просто молча ушел, и через какое-то время вернулся, вместе с портфелем Ларссона. – На, проваливай. Получишь парашу, - швырнув сумку в парня, сказал тот хриплым голосом. Вид красной, уже с образовавшимися синяками, шеи парня, заставал Торда врасплох. Он довольствовался тем, до чего в очередной раз довел Тома. – Уже, Томми, - вновь надев свою маску надменности и, будто сдавшись, подняв руки над головой, сказал Ларссон.