Горечь пролитой крови

Наступило время сдавать проект. Учительница спрашивает сначала одного, потом другого, третьего.. и вот, очередь дошла до Томаса. Вспоминая вчерашнее, его будто и не мучила совесть за то, что работа не будет сдана. – Риджуэлл, готов?, - после предыдущих учеников уже немного устало спросила женщина. – Нет, извините, - будто совершенно равнодушно ответил парень, но на деле так же, как и Торд боялся получить незачет. Услышав это, преподавательница удивилась: – Как это? Ладно ты, но Торд? Как он мог не подготовиться, хотя бы за вас двоих? Класс зашептался. "Хм, похоже, кто-то плохо влияет на других", "Слышали? Да это же Ларссон, незачет и он не сходятся!", "Кто-то вообще видел его сегодня в школе..?", всему этому не было конца, пока Том не разрушил этот поток голосов позади него громким хлопком по парте. Он поднялся и молча вышел из класса, захватив с собой свои вещи. Захлопнув дверь в кабинке туалета, Риджуэлл сел на холодную плитку пола, параллельно прижав ноги к себе и опустив вниз голову. Почему все получается так? Вечно он остается дураком в глазах окружающих. Да, есть друзья, хоть и немного, но они всегда на твоей стороне, отчего же так тягостно? Будто трезво оценить тебя и твои способности могут лишь посторонние люди, и мнение каждого будет правдой, но все рассуждения прервал резкий стук в кабинку. – Эй, ты тут?, - голос, узнаваемый из тысячи, – Ларссон, - Томас немного приоткрыл дверь. – Что тебе нужно? Ты искал меня?, - недоверчиво спросил тот. – Просто.. проходил мимо, хотел посмотреть на тебя, - после этих слов доверие Тома упало еще ниже. – Посмотреть? Что это значит?, - парень поднялся, раздраженно открыв дверь и начав подходить ближе, - Последнее время ты сам не свой, это даже для тебя слишком, - тыкнув в грудь Торда сказал тот. Между их лицами было всего пара сантиметров, с такого ракурса открывался вид на шею Томаса: красная, с зелеными синяками в размер подушечек пальцев. Смотря на это, Ларссон испытывал гордость, ведь он снова показал всем свою силу. Верит ли он сам в нее? Но то было неважно, ведь Риджуэлл резко отпрянул: глаза рогатого были устремлены на шею Томаса, а на лице показался легкий румянец. – ..Ты сейчас серьезно?, - будто застанный врасплох спросил Том, прикрывая специально надетой синей толстовской шею, - Извращенец, просто пиздец, отойди от меня, - бормочил себе под нос парень, отшагивая назад, однако его смущенное лицо лишь подогревало интерес Торда. – По-моему, не я здесь извращенец. Ты видел свое лицо? Блять, оно будто само просит сделать это, - с этими словами парень подошел ближе. Раздался шлепок. Почему-то застывшее сердце Риджуэлла поверило, сам не зная почему, в то, что сейчас произойдет нечто, сблизившее их. Но звук ударил по ушам, на глазах выступили маленькие капли слез. – Я так и думал, - насмешливо сказал Ларссон, - Ты тащишься от этого, да??, - в этот момент что-то в Томасе разбилось. Услышать правду было настолько больно и стыдно, что тот еле сдерживался, чтоб не убежать. Торд же с презрением рассмеялся. Иногда проще навязывать то, что беспокоит тебя самого, на других. – Уйди прочь, идиот.., - дрожащим голосом сказал Том, закрывая лицо запястьем. – Нет, подожди, - в тоне Ларссона чувствовались омерзение, фальшивая, секундная "забота", смешанное с.. чем-то еще? Парень убрал руку Риджуэлла, на что тот пытался сопротивляться, но безуспешно. Когда вид на красное от стыда и обиды лицо открылся, рогатый вновь почувствовал это странное чувство удовлетворения. Он, больно сжимая, схватил за затылок парня, заставив его поднять голову на себя. – Хочешь подтверждения моих слов?, - после этого вопроса Торд резко прильнул к губам Томаса, но крайне грубо и коротко, будто быстро впиваясь. У вновь плачущего парня пошла кровь из свежей, только что заработанной раны на губе, а глаза распахнуто застыли, смотря на Ларссона. Что делать теперь? Как реагировать? Времени думать не было, но и варианты действий не приходили на ум. Лицо предательски раскраснелось уже не только от слез и паники, а от того, что Том так долго тайно хранил в себе, сам того не зная. Можно ли назвать больную, нездоровую привязанность к тому, кто доводит тебя до истерик любовью? – Ха.. ты бы видел свое мерзкое ебало сейчас, - рассмеявшись от презрения выдавил тот, еле слышным голосом, - Теперь ты понял?? То, что это ты здесь больной, иди лечи свою ненормальную голову, пока я ее не отшиб, - слов у Риджуэлла больше не осталось. "Да, такого быть не должно. Только не он, это и впрямь ненормально", - еще пару секунд думал тот, пока не оттолкнул от себя рогатого, после чего быстро убежал прочь. Куда-нибудь подальше от него и этой школы. Они, казалось, только мешали ему нормально жить. Прибежав в, как обычно, пустой дом, где его никто не ждет, парень захлопнул дверь и спустился вниз по ней, сев на пол. Тогда Томас не смог сдержать слез и той обиды, что копилась месяцами. И, не стесняясь, рыдая в голос, парень достал единственное утешение из кармана своего портфеля, что всегда было рядом с ним. То было бритвенное лезвие - все ржавое, с запекшейся кровью, что уже въелась в него. Это был секрет, о котором не должен был знать никто. Парень снял толстовку, а после поднял рукав футболки, за которым прятались десятки шрамов. Это были небольшие, но точные и глубокие раны, которые, раз за разом, "успокаивали" Риджуэлла. Рука предательски дрожала, а в голове лишь одно имя: пугающее, но до жути любимое. Он не знал, что делать дальше. Как существовать в этой школе, городе, вместе с ним, после всего этого? Проще было не задумываться, а резать, чтобы заглушить хотя бы моральную боль. Наказать за чувства, которые вообще не должны были появляться. Кровь стекала по руке. Темная, струящаяся. Мыслей в голове больше не было. "Спокойствие" наконец настало, но надолго ли? Завтра повторится то же самое, послезавтра тоже, и даже послепослезавтра будет одно и то же. Все эти маленькие, но уверенные шаги, подводят к чему-то действительно ужасному.