Волчье притяжение

Глава 5. Преображение Грей шёл следом, жадно, не мигая разглядывая меня сквозь полумрак коридора. Я буквально кожей чувствовала, как его тяжёлый взгляд осязаемо скользит по моему телу, снова и снова раздевая меня. Мои соски под лёгкой тканью халатика окончательно затвердели от этого порочного внимания, а грудь аппетитно покачивалась при ходьбе, задавая бешеный ритм моему сердцу. Уже в спальне я взволнованно улыбнулась и скинула короткий чёрный халат на кресло. Взамен я торопливо стянула с вешалки лёгкую шёлковую ночную сорочку, внезапно вспомнив вечное наставление мамы: «Приличные девушки никогда не спят в белье или, упаси Господи, вообще без всего!» Что ж, мамино правило я формально выполнила — сорочку натянула. Но вот шёлковые трусики крем‑брюле, выбранные Греем, снимать не стала, оставив этот порочный лоскуток кружева на себе. Повернувшись к волку, который замер у порога, я постаралась вернуть себе уверенный тон: — Грей, вечер был чудесный, но я безумно устала и пойду спать. Желаю тебе спокойной ночи. Если что — не стесняйся, буди меня. Тот медленно, как‑то зловеще кивнул, не сводя с меня пылающих янтарных глаз. — Когда захочешь утром, я отвезу тебя обратно в лес. Хороших снов и… спасибо, что поехал со мной. Внутри всё дрожало от сладкого, тягучего волнения. Я чувствовала себя так, словно нахожусь в замкнутом пространстве с опасным, голодным мужчиной, — и это было до безумия нелепо! Я только повернулась к кровати, собираясь расправить одеяло, как за моей спиной раздался мягкий шорох. Волк бесшумно зашёл в спальню вслед за мной и плавным, хозяйским движением задней лапы толкнул дверь. Та закрылась с негромким, глухим щелчком. — Грей? — мой голос сорвался на предательский шёпот. — Ты спишь в зале, диван твой. Тут сплю я. Волк проигнорировал мой строгий тон. Он медленно, тягуче подошёл вплотную. Его горячий, влажный язык внезапно скользнул по моей щиколотке, поднялся к колену и мазнул по бедру. Я вздрогнула и сделала шаг назад, но он тут же шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Ещё один шаг — и я лопатками упёрлась в прохладную, твёрдую стену. Деваться было некуда. Огромное, дышащее жаром волчье тело прижало меня к поверхности, а его массивная морда оказалась аккурат у кружевного края короткой ночнушки, едва доходящей до середины бёдер. Его нос был прохладным. Грей касался им моей кожи, шумно, глубоко вдыхая воздух и продвигаясь всё выше. В голову дурным хмелем полезли воспоминания о том, как сладко он лизал меня на кухне. Прикусив губу и поддавшись безумному порыву, я слегка раздвинула ноги. Мокрый нос тут же оказался у цели, сминая тонкий шёлк сорочки. Из моей груди вырвался рваный стон. Горячий волчий язык уже вовсю пробовал меня на вкус сквозь податливую ткань трусиков, а я не знала, куда деть руки. Пальцы сами собой утонули в его жёсткой шерсти на затылке. Это было настолько запредельно приятно, что сил остановить его не было. Разум капитулировал, но я всё же совершила слабую попытку: — Г‑грей… может, не надо… В этот момент он аккуратно, но ощутимо прикусил зубами самое чувствительное местечко сквозь мокрую ткань, и я громко ахнула, выгибаясь всем телом. Волк негромко, властно зарычал. Поймав зубами край моей сорочки, он настойчиво потянул меня в сторону кровати, слегка прихватив зубами мою руку, увлекая за собой. — Что ты делаешь? Ты пугаешь меня, Грей! Прекрати, ты же её порвёшь! — попыталась я включить грозный тон, но в нём слышалась лишь мольба. Волк только сильнее потянул ткань, не оставляя выбора. Пришлось подчиниться и сесть на кровать. Грей тут же раздвинул своей массивной головой мои колени, заставив откинуться на локти. Сидеть без опоры было неудобно, тело плавилось и требовало большего. — Грей… можно я лягу? Он на секунду оторвался от меня и коротко кивнул. Я быстро стянула через голову мешающую шёлковую сорочку, залезла на кровать к самому изголовью и щёлкнула выключателем бра. Комнату залил интимный полумрак. Подложив подушки под спину, я раздвинула слегка согнутые в коленях ноги, полностью открываясь перед ним в одних лишь кремовых трусиках. Мне до покалывания в груди хотелось продолжения — я ведь уже точно не усну. Грей запрыгнул на кровать. На секунду он замер, шумно втянул носом воздух, гипнотизируя меня потемневшим, диким взглядом, а затем приблизился. Его морда уткнулась в шёлк белья. Но ласкать меня через ткань он больше не собирался. Волк аккуратно подцепил зубами тонкую кружевную полоску трусиков на моём бедре, настойчиво увлекая их вниз. Я вспыхнула. Смущение на миг взяло верх, и я попыталась малодушно схитрить: перехватив ткань пальцами, я просто отодвинула край трусиков в сторону, освобождая ему доступ, но пытаясь сохранить этот крошечный барьер приличия. Реакция Грея была мгновенной. В его груди родился низкий, вибрирующий и пугающе предупреждающий рык. Золотые глаза сверкнули такой яростной, собственнической силой, что у меня перехватило дыхание. Он снова потянул за ткань, давая понять: никаких полумер. Только полная капитуляция. В голове шальной, спасительной вспышкой пронеслась мысль: «Да к чёрту всё… Всё равно никто не увидит и никогда не узнает!» И я сдалась. Послушно приподняв бёдра, я сама нетерпеливо стащила с себя эти шёлковые трусики и отбросила их куда‑то на пол. Вид полностью обнажённой, готовой на всё меня подействовал на Грея как наркотик. Он жадно заскулил, а затем снова припал к моему лону. Жадно, мокро, невероятно сладко! Я застонала, выгибаясь навстречу его горячему языку, намертво вцепившись пальцами в его густую шерсть. — Боги… как же это приятно… — срывалось с моих губ. Я начала судорожно двигать бёдрами, полностью теряя контроль над собственным телом. Грей уловил этот ритм. Его ласки стали быстрыми, глубокими, на грани фола. Своими мощными передними лапами он крепко зафиксировал мои бёдра, когти слегка, до приятной остроты покалывали кожу. Его утробное, частое рычание вибрировало прямо внутри меня, разгоняя кровь до температуры кипения. Напряжение росло, стягиваясь внизу живота в тугую, звенящую струну. Тело плавилось, мир вокруг сузился до размеров этой кровати и обжигающего языка зверя. — Грей… Грей, пожалуйста!.. — закричала я, уже не в силах сдерживаться. И в этот момент струна лопнула. Пространство спальни для меня взорвалось ослепительной, неистовой вспышкой. Мощная, неостановимая волна оргазма затопила каждую клеточку моего тела. Я оглушительно вскрикнула, запрокидывая голову назад и намертво вжимаясь в подушки, пока сладкие, судорожные спазмы сотрясали мои бёдра. Грей жадно, до капли слизывал нектар моего наслаждения. И эта чистая, концентрированная женская энергия, выплеснувшаяся наружу, стала для его волчьей природы критической точкой. Вдруг Грей издал оглушительный, страшный, почти человеческий рык. Его глаза на секунду вспыхнули не золотом, а чистым первобытным пламенем. В его взгляде больше не было осознанности — только дикая, первобытная магия, которая штормом поднялась из глубин его сущности. Зверь резко, судорожно тряхнул головой и упругим толчком спрыгнул с кровати на пол. В следующее мгновение произошло что‑то абсолютно непонятное и жуткое. Раздался резкий, сухой хруст ломающихся и перестраивающихся костей. Комнату озарила ослепительная, неестественная вспышка света, от которой затрещали обои. Я зажмурилась, вскрикнув от первобытного ужаса, судорожно рванула на себя одеяло и забилась в самый угол кровати, тяжело и прерывисто дыша. В наступившей звенящей тишине спальни раздался тяжёлый, прерывистый вздох. А затем в полумраке прозвучал отчётливый, низкий, хриплый и чертовски сексуальный мужской голос: — Вот же ж… Как невовремя! Я медленно, затаив дыхание, приоткрыла глаза — и едва не забыла, как дышать. У подножия моей кровати, тяжело опираясь ладонями о ламинат, поднимался… мужчина. Точнее — парень. Абсолютно голый. Воздух наполнился терпким запахом мокрой шерсти и чего‑то дикого, первобытного. На его теле ещё хаотично виднелись налипшие клочья серой волчьей шерсти, а сам он тяжело дышал, разгоняя кровь после перерождения. Капли пота блестели на его висках, подчёркивая резкие черты лица. Я судорожно, до боли в пальцах прижала к груди одеяло, забиваясь спиной в самый угол изголовья. Ткань ходила ходуном от безумного стука моего сердца. — В‑вы… к‑кто?! — мой голос сорвался на испуганный писк. Парень нервно запустил пятерню в свои отросшие, чуть ниже ушей русые волосы, убирая чёлку со лба, и раздражённо прошелся из угла в угол комнаты. — Да я это, Саш, я, чёрт! — он выдохнул, оборачиваясь ко мне. — Ты вообще не должна была этого видеть. До меня медленно, со скрипом докатывался смысл происходящего. Мозг ветеринара отчаянно отказывался верить, но факты били наотмашь. Оборотень. Ёлки‑иголки, настоящий оборотень! Мой лесной волк — человек?! Это объясняло его слишком понимающий взгляд, его изысканный вкус в белье, его… его невероятно ласковый, сводящий с ума язык. — Г‑грей?.. — выдохнула я, не сводя с него глаз. Он остановился и виновато, открыто посмотрел на меня. В полумраке спальни его глаза полыхнули тем самым знакомым, чистым янтарным золотом — волчьи глаза на человеческом лице. Но теперь в них читалось что‑то новое: уязвимость, почти мольба о понимании. — Да, я… — он нервно потёр лицо рукой, и я заметила, как слегка дрожат его пальцы. — Хорошо, что ты не из нервных, я всерьёз думал, что ты начнёшь визжать на весь дом. Прости, что напугал. — Мне по‑прежнему страшно! — честно призналась я, чувствуя, как зубы отбивают дробь. — И ты… Ты оборотень?! — Да, это так, извини, Саш… Просто я… Я должен был остановиться ещё на кухне. Но когда ты сняла сорочку, когда я почувствовал твою готовность, твой запах… У меня внутри просто отрубились мозги. Включился чистый инстинкт. Если бы я остался в шкуре ещё на минуту, я бы сделал тебе больно. Не хотел, но сделал бы. А мне хотелось сделать приятно… — Больно? — я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. — Эмм… Да, как бы тебе объяснить, — Грей сделал шаг ближе к кровати, и я инстинктивно сжалась. Его запах — смесь мужского пота, влажной шерсти и чего‑то неуловимо дикого — ударил в ноздри сильнее. — При таком возбуждении рядом с тобой мне оказалось сложно себя контролировать. А твоя поза, готовность на всё и этот запах… Мне хотелось намного большего, в такой момент у меня мозги отрубаются. Извини ещё раз. Пока он говорил, я отчаянно, из последних сил боролась с собственной анатомией. Потому что смотреть парню строго в лицо было выше моих человеческих сил. Он был высок, на удивление хорошо, ладно сложен — стройный, жилистый, без гипертрофированных качковских мускулов, но в каждом его движении угадывалась скрытая, чисто хищная сила. На вид ему было лет девятнадцать — совсем юный, смазливый, с какими‑то правильными, благородными чертами лица. И чертовски, монументально возбуждённый. Его красивый, крупный мужской член при разговоре был направлен точно в мою сторону, упрямо подрагивая при каждом движении парня. «Господи, Саша, о чём ты думаешь!» — внутренний голос кричал, но тело не слушалось. У тебя в спальне голый мужик… То есть парень! Какой, к чёрту, красивый?!» Взгляд снова скользнул по его фигуре — стройной, жилистой, с этой хищной грацией, которая никуда не делась даже в человеческом облике. Капля воды скатилась по ключице, и я поймала себя на том, что хочу проследить её путь языком. «Он же ровесник Лекси!» — отчаянно напомнил разум. Но тут же я оборвала себя: «Да не совсем. Я хоть и старше… но ненамного. Если вообще старше. Этого парня. Грея. А не Лекси. А парень... Просто он такой… стройный, смазливый, будто сошедший с обложки подросткового журнала. Дура ты просто, — подумала я про себя, — то, что он твой ровесник, тебя не устраивает. Ну да, обычно я предпочитаю мужчин постарше. Но это как‑то не мешало тому, что только что было, когда он вообще был… кхм… волком». Я сглотнула, чувствуя, как жар приливает к щекам. Воспоминания о его ласках, таких жадных и в то же время удивительно нежных, вспыхнули с новой силой. Интересно, а в таком обличье его язык столь же умелый? От этой мысли по телу пробежала волна дрожи — сладкой, запретной, почти постыдной. Я стиснула зубы, пытаясь взять себя в руки. Блин, Сашка! — мысленно одёрнула я себя. — Очнись! Перед тобой не просто симпатичный парень. Перед тобой оборотень. Существо из сказок, мифов, ночных кошмаров… и моих самых смелых фантазий. Я судорожно вцепилась в край одеяла, словно оно могло защитить меня от собственных мыслей. Но взгляд предательски снова метнулся к нему — к его мокрым волосам, к каплям воды на груди, к низко сидящему полотенцу, подчёркивающему линию бёдер. Грей, казалось, ничего не замечал — или делал вид, что не замечает. Он стоял, слегка склонив голову, и ждал моего ответа, совершенно не стесняясь своей наготы. В его янтарных глазах читалась смесь вины, смущения и какого‑то затаённого ожидания. И это «что‑то» заставило моё сердце пропустить удар. — Стой! — я попыталась вернуть себе строгий голос, пряча горящие щёки за краем одеяла. — Ты хочешь сказать, что мог на меня напасть, будучи волком, и покусать? Ну… Или это ваше «сделать больно» — это инстинкты? Оу… А ничего, что я человек, а ты волк?! Грей хмыкнул, заметив мои метания. Он явно видел, куда то и дело соскальзывает мой взгляд, и на его губах появилась хитрая, обезоруживающая улыбка. — Ха, до тебя дошло? Ну, делать тебе куни, то, что я волк, мне вообще не мешало, поверь, — он усмехнулся и безмятежно развёл руками, ни капли не смущаясь своего вызывающего вида. — Не помешало бы и большему, если честно. Но нет, я на тебя вряд ли напал бы как на врага. Разве что мог принудить, если бы ты сильно сопротивлялась. Полнолуние, гормоны… В общем, поэтому вот так всё и вышло. Извини. Парень сделал паузу, его янтарные глаза задорно блеснули. — Кстати, ты очень вкусная. Моё сердце сделало кульбит и ухнуло куда‑то в пятки. Нахал! Самый настоящий, бесстыжий нахал. Да, из‑за налипшей шерсти он выглядел сейчас немного диковато, но отрицать очевидное было глупо — он был чертовски симпатичным. И это пугало меня едва ли не сильнее, чем его волчьи зубы. Грей между тем совершенно по‑собачьи, забавно почесал пяткой затылок, умудрившись при этом сохранить равновесие. — Саш, можно я схожу в душ, а потом поговорим? Не могу, всё тело чешется после этой магии! — К‑конечно, иди… — выдохнула я, чувствуя, что мне срочно нужен глоток воздуха. — П‑полотенце возьми в нижнем ящике к‑комода справа. Я ткнула дрожащим пальцем в угол комнаты. — Пасиб, я быстро, — Грей снова лучезарно улыбнулся, покачивая своим упрямым достоинством, бесшабашно вытащил пушистое полотенце и скрылся за дверью ванной. Я осталась сидеть на кровати в той же позе, намертво завёрнутая в одеяло и уставившись в одну точку. Мысли в голове окончательно превратились в кашу. Подросток‑оборотень. Ровесник Лекси. С янтарными глазами и повадками порочного искусителя. Шок и не думал проходить. Когда минут через десять дверь ванной снова открылась, я даже не пошевелилась. Грей вышел, наскоро обмотав полотенце вокруг бёдер. Ткань сидела так низко на его тазовых косточках, что едва прикрывала самое интересное. Его русые волосы были мокрыми. Остановившись на входе, он посмотрел на пол и задумчиво произнёс, наклонив голову чуть набок — так, как делал это в волчьем обличье, когда принюхивался к чему‑то. В голове тут же вспыхнуло: «А собачьи привычки никуда не делись!» — и тут же поправила саму себя. “То есть волчьи…” Тем временем Грей произнёс: — Саш, а где взять тряпку, пол протереть? Тут шерсть осталась… Ты сиди, сиди, только скажи где, я сам всё уберу. Я невольно улыбнулась — эта смесь звериной непосредственности и человеческой заботы сбивала с толку сильнее всего. — В туалете, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Там же и совок, и веник. Но сидеть я не буду. Раз уж развёл бардак и напугал бедную невинную девушку, я, пожалуй, уйду на кухню. Как наведёшь порядок — приходи, поговорим. С этими словами я встала, накинула ночнушку и халатик и прошла мимо него. Подумывала надеть ещё и трусики, но, учитывая, как влажно было внизу от моих соков и его слюны, решила этого не делать. Ткань ночнушки приятно холодила кожу в самых чувствительных местах, заставляя вспомнить всё до мельчайших деталей. Да, я всё ещё была в шоке, но шок быстро проходил, уступая место любопытству и желанию задать несколько сотен, а то и тысяч вопросов. Кто он на самом деле? Давно ли оборотень? Как это происходит — превращение? Почему выбрал именно меня? Но для начала мне надо побыть одной.