Волчье притяжение

Глава 8. Доказательства в спальне. Раунд 2. Она Его горячая ладонь скользила по моему бедру, ласково, успокаивающе поглаживая чувствительную кожу. Вместо поцелуя он коротко, игриво лизнул мои губы — слизывая капельку моего пота — и самодовольно ухмыльнулся, бесстыдно разглядывая моё полностью обнажённое, раскинувшееся на постели тело. — Вкусная девочка, очень сладкая и страстная. Под его прямым, ликующим взглядом я вдруг почувствовала, как к щекам приливает румянец. Я смутилась от самой себя, от своей внезапной дикости — ведь ноги я и не подумала сдвинуть. Я так и лежала перед ним, полностью раскрытая, влажная и ленивая. Грей приподнялся на локте, протянул руку и пальцами начал нежно, размашисто стирать остатки спермы с моего живота, втирая её в кожу. Это ленивое, интимное прикосновение его горячей ладони резко контрастировало с остаточным, затихающим жаром моей кожи, и по моему телу снова пронеслась волна мурашек. Во влагалище сладко и требовательно полыхнул новый импульс. Я невольно вздрогнула и прикусила губу. — Ррр, — шутливый, но очень многообещающий рык Грея заставил меня вскинуть на него глаза. Он упрямо прищурился, следя за моей реакцией. — Если ты сейчас же не сдвинешь свои прекрасные ножки, малышка, то второй раз не за горами. Твой запах снова меняется. Я лишь дерзко усмехнулась, принимая его правила игры: — Звучит как вызов. — А я ведь не шучу… — его голос упал до опасного шёпота. Вместо того чтобы закрыться, я медленно, нарочито плавно раздвинула колени ещё шире, чувствуя, как внутри с новой силой просыпается желание — на этот раз более осознанное, более жадное и глубокое. «Интересно, на что ещё способен этот мужчина?» — мелькнула шальная, азартная мысль. Грей шумно втянул ноздрями воздух, улавливая флюиды моего нового возбуждения. Его взгляд скользнул по моему телу — от приоткрытых губ до разведённых бёдер — и задержался на груди, вздымающейся от участившегося дыхания. Уголок его рта дёрнулся в хищной улыбке. Он подался вперёд, оперся одной рукой о матрас рядом с моей головой, а второй провёл вдоль внутренней стороны бедра — медленно, дразняще, почти невесомо. От этого лёгкого прикосновения кожа вспыхнула, будто по ней пробежала искра. — Ты уверена? — хрипло уточнил он, склоняясь так близко, что его дыхание щекотало мою шею. — Второй раунд будет ещё жёстче. — Именно этого я и хочу, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе. — Никаких поблажек. Никаких полумер. Грей глухо рассмеялся — низко, гортанно — и его губы наконец накрыли мои в глубоком, жадном поцелуе. В нём не было прежней нежности: только голод, страсть и обещание чего‑то дикого, необузданного. Его язык ворвался в мой рот, подчиняя, исследуя, требуя ответа. Одновременно с поцелуем его рука скользнула ниже, пальцы уверенно нашли самую чувствительную точку и начали выписывать круговые движения — то едва касаясь, то надавливая сильнее. Я застонала ему в губы, выгибаясь навстречу. — Вот так, — отрывисто бросил он, на мгновение прерывая поцелуй. — Покажи мне, насколько ты готова. Его пальцы ускорились, движения стали ритмичнее, настойчивее. Я задыхалась, цепляясь за его плечи, пытаясь удержать равновесие между наслаждением и потерей контроля. Внутри всё сжималось, пульсировало, требовало большего. — Грей… — простонала я, задыхаясь. — Я не могу… так долго… — Можешь, — твёрдо произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. — Ты выдержишь. И кончишь ещё раз — для меня. Он снова поцеловал меня, одновременно меняя угол стимуляции. На этот раз его пальцы проникли глубже, а большой палец продолжил ласкать клитор. Ритм стал чётким, безжалостным — он вёл меня к краю, не давая передышки. Мир сузился до ощущений: его руки, его губы, его голос, отдающий команды. Я больше не контролировала себя — только отдавалась его воле, позволяя вести. Напряжение нарастало, собиралось в тугой узел внизу живота, пока наконец не взорвалось ослепительной вспышкой. Я закричала, выгнувшись дугой, пальцы судорожно вцепились в простыни. Волны оргазма прокатывались сквозь меня, заставляя дрожать и задыхаться. Когда последние отголоски наслаждения утихли, я обессиленно опустилась на матрас, тяжело дыша. Грей склонился надо мной, провёл тыльной стороной ладони по моей щеке, убирая прилипшие пряди волос. — Умница, — тихо похвалил он, и в его янтарных глазах светилась гордость. — Ты справилась. Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается блаженная усталость. Впервые в жизни я не просто получала удовольствие — я его проживала целиком, без остатка. И знала: это только начало. — Теперь твоя очередь, — прошептала я, проводя ладонью вдоль его торса, вниз, к напряжённому члену. — Покажи, на что способен ты. Грей снова рассмеялся — на этот раз искренне, радостно — и его глаза вспыхнули предвкушением. — С удовольствием, — пообещал он. Я медленно поднялась на четвереньки, опускаясь на локти и утыкаясь лицом в ладони. Спина изящно, глубоко выгнулась, подставляя мои бёдра под его взгляд, а тяжёлые тёмно‑каштановые волосы рассыпались по плечам. В большом зеркале напротив шкафа мелькнуло моё отражение: раскрасневшееся лицо, затуманенный взор, чуть приоткрытые, припухшие от поцелуев губы. Я выглядела порочно, дико и… чертовски красиво. Грей сзади замер. Я кожей почувствовала его тяжёлый, лихорадочный взгляд, который буквально огладил каждую линию моего тела, от лопаток до щиколоток. — Какая же ты красивая… — хрипло, почти благоговейно прошептал он. Его большая, слегка шершавая ладонь опустилась на мою шею и медленно, с лёгким нажимом провела вдоль всего позвоночника, заставляя меня сладко зажмуриться. Прохладный воздух спальни обдувал мою обнажённую спину, и этот сорокаградусный жар его руки казался спасительным клеймом. — Расслабься, малышка. Сегодня мы никуда не спешим. Его сильные руки мягко, но надёжно обхватили мои бёдра, фиксируя их, и Грей медленно, бережно подтолкнул свой член к моему лону. Когда его заострённая, обжигающая головка раздвинула скользкие складки, я невольно выдохнула, утыкаясь лбом в матрас от этой неожиданной, пронзительной нежности. Он вошёл в меня так плавно, будто боялся причинить малейший дискомфорт. Это было совсем не похоже на наши предыдущие раунды: никаких резких, выбивающих воздух толчков, никакой первобытной, сокрушительной страсти. Только тягучие, глубокие, размеренные движения, от которых внутри всё сжималось, пульсировало и трепетало совсем по‑другому. «Как же это… невероятно. По‑новому», — лениво пронеслось в голове. Я закрыла глаза, полностью сосредотачиваясь на ощущениях. Грей двигался как по нотам, заполняя меня до самого предела, но делая это с такой аккуратностью, что я чувствовала себя самой хрупкой драгоценностью в мире. Его тёплое, частое дыхание опаляло мой затылок, ладони ласково скользили по пояснице, очерчивая изгиб ягодиц, а этот размеренный, гипнотический ритм одновременно убаюкивал и раскачивал внутри меня новую, невиданную доселе бурю. «Он мог бы взять меня силой, как в первый раз, но выбрал нежность. Почему?» — мелькнула мысль, и от этого осознания внутри разливалась ещё более глубокая теплота. Грей наклонился ниже, практически полностью лёг на меня сверху, прижимая своим тяжёлым, мускулистым телом к матрасу. Его губы коснулись мочки моего уха, и он горячо прошептал: — Чувствуешь, как мы идеально подходим друг другу? Будто созданы для этого… От его хриплого шёпота и интимного признания по всему телу, до самых кончиков пальцев, взметнулась армия мурашек. В груди, прямо под сердцем, разливалась какая‑то непривычная, щемящая теплота — не только физическая от его огненного члена, но и глубокая, эмоциональная. Я послушно приподняла бёдра навстречу его очередному толчку, улавливая его волну, но без прежней жадной спешки — скорее, с огромной немой благодарностью за эту неожиданную, трепетную ласку. Мы двигались в едином, совершенном ритме, будто танцевали медленный, чувственный танец в полумраке спальни. Лунный луч скользнул по моей спине, оставив серебристую дорожку на коже, а его руки скользили по моим бокам, пальцы едва ощутимо поглаживали рёбра, заставляя меня сладостно шипеть. Я слышала его тяжёлое, сбивающееся дыхание, ощущала, как его крепкая грудь плотно прижимается к моей спине на каждом движении вперёд, передавая мне удары его бешено колотящегося сердца. Это было так интимно, так… по‑настоящему. Внутри меня медленно, по‑шпионски нарастала новая волна удовольствия — не стремительная, острая и бурная, как в первый раз, а мягкая, густая, обволакивающая, будто тёплый океанский прилив во время шторма. Она накрывала меня постепенно, дюйм за дюймом, проникая в каждую клеточку искусанного тела, заставляя интимные мышцы расслабляться под его размеренными толчками и одновременно судорожно сжиматься вокруг его раскалённого ствола в предвкушении финала. Грей крепче, до побеления суставов, сжал мои бёдра. Его движения стали чуть быстрее, глубже, но оставались всё такими же тягучими. Он тяжело, со свистом дышал, уткнувшись лицом в мои растрёпанные волосы, впитывая мой запах. — Малышка… — глухо выдохнул он, и я почувствовала, как его член внутри меня стал каменным и судорожно запульсировал. — Я сейчас кончу… В этот самый момент, когда он был на пике, я приняла мгновенное решение. Я плавно, со скользящим вздохом соскользнула с его члена, лишая его этой опоры. Грей издал разочарованный, почти жалобный рык, но я уже развернулась на коленях и опустилась перед ним, сидящим на пятках посреди кровати. Его золотистые глаза расширились от шока и удивления, на лбу выступили капли пота, а ресницы чуть дрогнули. Лунный свет подчёркивал рельеф его мышц, играл бликами на влажной коже. Я лишь хищно улыбнулась, чувствуя, как внутри меня с новой силой вспыхивает желание — острое, жадное, но теперь уже полностью осознанное. Я хотела видеть его лицо в этот момент. Я протянула руку, обхватила пальцами горячее основание его достоинства и уверенно взяла его член в рот. Грей судорожно втянул воздух сквозь зубы. Его специфический вкус, пьянящий мускусный запах дикого леса и запредельный, сорокаградусный жар — всё это мгновенно смешалось для меня в какой‑то головокружительный коктейль, от которого сладко закружилась голова. Я двигалась плавно, удерживая тот же размеренный, глубокий ритм, что и весь этот раунд. Я ласкала губами его натянутую кожу, скользила вверх и вниз, а затем принялась мягко, влажно обводить языком его чувствительную, слегка заострённую головку, уделяя особое внимание натянутой уздечке. Грей глухо, утробно застонал, полностью запрокидывая голову назад. На его шее вздулись канаты вен, губы дрогнули, а пальцы инстинктивно запутались в моих волосах. Но он не пытался грубо направлять меня или толкать — он лишь слегка придерживал мою голову, полностью отдаваясь на милость моих губ. Я видела, как этот сильный, опасный оборотень буквально плавится от моих ласк, как учащается его дыхание, как подёргиваются его бёдра, и это осознание собственной женской силы заводило меня ещё сильнее, заставляя сосать его глубже и напористее. Через несколько мгновений Грей резко напрягся всем телом. Его дыхание сбилось на рваный хрип, пальцы судорожно сжали мои волосы, и я ощутила, как первая, мощная и невероятно горячая волна его спермы выстрелила, заполняя мой рот до самых краёв. Это была густая, обжигающая жидкость. Я, не отстраняясь, сглотнула, приняв всё до последней капли, продолжая мягко, успокаивающе ласкать его чувствительный ствол губами, пока последние спазмы его оргазма окончательно не утихли. Отстранившись, я медленно слизнула каплю с нижней губы и подняла на него глаза. Грей сидел перед на коленях, тяжело дыша. Он смотрел на меня затуманенным, потемневшим взглядом, в котором сейчас читалось что‑то гораздо большее, глубокое и ошеломляющее, чем просто животное удовлетворение. Он выглядел так, словно я только что переписала все его представления о мире. — Саша… — хрипло, с трудом обретая дар речи, начал он, протягивая ко мне дрожащую руку. Но я лишь мягко перехватила его пальцы и приложила свой указательный палец к его влажным губам. — Тсс… — томно улыбнулась я, глядя ему прямо в глаза. — Дай мне… Посмотри на меня. Не дожидаясь его ответа и удерживая его потрясённый золотой взгляд, я медленно откинулась назад прямо перед ним. Оперлась на локти, широко, бесстыдно развела колени в стороны, полностью открывая его взору своё сочащееся, раскрасневшееся лоно. Мои пальцы опустились вниз. Я начала ласкать себя — медленно, круговыми, дразнящими движениями, прямо на его глазах, вспоминая и заново переживая все те невероятные ощущения, что он подарил мне за эту ночь. Грей замер, его дыхание снова перехватило, а взгляд намертво прикипел к моим пальцам. Мысли в моей голове путались, перед глазами яркими вспышками мелькали картинки: его дикий взгляд, когда он терял контроль, его обжигающий шёпот на ухо, его огромные ладони, сжимающие мои бёдра… Напряжение внутри меня нарастало стремительно, лавина подкатывала к горлу, но в то же время мне казалось, будто я намеренно растягиваю этот греховный момент, смакую его, как дорогое, коллекционное вино на глазах у своего волка. Я видела, как темнеют его глаза от этого зрелища, как его плоский живот судорожно втягивается при каждом моём вздохе. И когда огненная волна наконец накрыла меня с головой, взрываясь внутри миллионом искр Мы лежали на кровати, постепенно приходя в себя после всего, что только что произошло. Я была сытой, довольной и абсолютно умиротворённой. Мысли лениво текли в голове, сменяя друг друга: «Интересно, скольких я разбудила своими криками и как на меня завтра будут смотреть соседи? Особенно тот паренёк из соседнего подъезда и наши соседи сверху. Про тех, кто снизу, я не волновалась. Там жила молодая пара, которая ранее частенько будила меня посреди ночи своими оглушительными стонами, заставляя прижимать ноги к коленям и запихивать голову под подушку… Завидно же было! Теперь мы квиты». Подо мной лежала огромная, живая и очень тёплая грелка в виде Грея. «Надо, кстати, узнать, как его зовут на самом деле. Не Греем же мне его и вправду всю жизнь называть?» Грей чуть пошевелился под моим весом, и от этого движения подсыхающая корочка его спермы, размазанная ранее по моей коже, стянула живот и напомнила о себе. «Надо пойти в душ. Иначе утром буду чесаться», — лениво подумала я и честно попыталась приподняться, опираясь на локти. Но фокус не удался. Руки предательски задрожали и подогнулись, мышцы во всём теле будто налились жидким свинцом, а веки весили по тонне каждое. Попытка просто сесть закончилась полным фиаско: я плашмя рухнула обратно на широкую, вздымающуюся грудь Грея, тяжело и шумно дыша. — И куда это мы намылились? — хрипловато усмехнулся он, и я почувствовала, как его грудная клетка завибрировала от тихого смеха. Его большая ладонь успокаивающе погладила мою мокрую спину. — Ты же сейчас прямо на коврике развалишься на части, ветеринар. — Я просто… встать не могу, — призналась я, смущённо утыкаясь носом в его шею. — Всё тело как чужое. Ноги уволились. Я не удержалась, лениво провела пальцами по животу, собирая остатки его ласк — от кожи потянулись густые, липкие ниточки. Глядя Волку прямо в глаза, я медленно облизала пальцы. Сперма была солоноватой, странной, с тем самым пьянящим мускусным привкусом, но чертовски приятной. — А ты очень даже ничего на вкус, — пробормотала я, томно прикусив губу. Грей на секунду замер, его янтарные глаза опасно полыхнули, а пальцы, лежащие на моей талии, предупреждающе сжались. — Вот ненасытная чертовка! — ласково, но с явной мужской гордостью в голосе проворчал он. — Я-то буду готов минут через тридцать дать тебе попробовать себя на вкус по новой, но сейчас… сейчас по плану эвакуация. Он шевельнулся, и в следующее мгновение я почувствовала себя невесомой пушинкой. Грей легко, одним слитным движением подхватил меня на руки. Я инстинктивно обхватила его за шею, намертво цепляясь пальцами, уткнулась носом в горячее плечо и тихонько вздохнула, окончательно капитулировав перед своей слабостью. — Куда ты меня несёшь? — сонно пробормотала я, пока он уверенно выходил из спальни. — Мыть. Как ты мыла меня вчера вечером, — Грей хищно, по‑доброму ухмыльнулся, бросив на меня быстрый взгляд сверху вниз. — Ну, или топить. Тут уж как пойдёт, смотря как вести себя будешь. В ответ я слабо, совсем без сил, ткнула маленьким кулачком ему в жёсткую грудь. Он лишь тихо рассмеялся, даже не заметив моего «удара». Парень нёс меня по тёмному коридору, слегка покачивая на каждом шагу, будто баюкал ребёнка. И в этих его огромных, сильных руках, которые ещё полчаса назад безжалостно вбивали меня в матрас, сейчас было столько бережной, аккуратной силы, что внутри меня окончательно растаяли все защитные барьеры. Впервые за очень долгое время я чувствовала себя в абсолютной, стопроцентной безопасности. Рядом с ним можно было не притворяться сильной, независимой женщиной. Можно было быть слабой, капризной и полностью разбитой. — Знаешь, — прошептала я, сильнее прижимаясь к его бьющейся жилке на шее, — если ты меня сейчас уронишь на кафель, я на тебя обижусь. На всю жизнь. — Да я скорее сам головой вниз со скалы рухну, чем тебя уроню, малышка, — тихо отозвался он. Он занес меня в ванную, аккуратно опустил на ноги у душевой кабины, но не отпустил, а оставил свои руки на моей талии, понимая, что мои колени всё ещё подкашиваются. Я буквально навалилась на стену, едва удерживая равновесие и глупо улыбаясь. Грей повернулся, включил воду, дождался, пока пойдёт пар, настраивая идеальную тёплую температуру, и взял мягкую мочалку. Я невольно вспомнила, как несколько часов назад, едва переступив порог квартиры, мы едва добрались до душа — он прижимал меня к кафельной стене, а я скользила пальцами по его мокрой спине, оставляя следы намыленной пены. Теперь всё было иначе: его движения стали медленными, почти ритуальными, а взгляд — внимательным и заботливым. — Давай помогу, — спокойно предложил он, шагая под струи вместе со мной. — О-о… — хмыкнула я, блаженно зажмуриваясь, когда первые горячие потоки воды ударили по плечам, смывая липкие следы нашей страсти. — Боюсь, если ты продолжишь в том же духе, до кровати мы сегодня вообще не дойдём. Душ — это слишком опасная арена. — Молчи и наслаждайся, язва, — строго, но с улыбкой осадил он меня. Его ладонь с намыленной губкой легла на мою шею и медленно, с лёгким нажимом пошла вниз, вдоль позвоночника. — Это называется «забота о раненых», а не «новый раунд». Хотя если ты будешь так вздыхать… я за себя не ручаюсь. — Жаль… — шутливо вздохнула я, но тут же сладостно застонала, полностью расслабляясь под его пальцами. Тёплая вода и его нежные, неторопливые прикосновения творили чудеса — свинец в мышцах начал приятно подтаивать. Он аккуратно, тщательно вымыл мои плечи, спину, бёдра, стараясь обходить самые чувствительные места, которые и без того горели от его недавних поцелуев. Мои мокрые волосы облепили лицо, я почти засыпала стоя, лениво покачиваясь и то и дело утыкаясь лбом в его мокрую, пахнущую ментолом и водой грудь. — Эй, соня, не отключайся, — мягко окликнул Грей, крепче перехватывая меня за талию и не давая соскользнуть вниз. — Последнее издыхание отменяется. Ещё немного, и я верну тебя в постель. Выключив воду, он не стал искать полотенце — просто обнял меня, прижимая к себе и позволяя лишней влаге остаться на его собственной коже, а затем снова подхватил меня на руки. — Ну вот, теперь ты чистая и почти живая, — улыбнулся он, возвращаясь в спальню. — Почти, — согласилась я, пряча лицо в изгибе его шеи. — Но это исключительно твоя заслуга. Считай, воскресил. Он бережно уложил меня на растрёпанную кровать, укутал сухим, пушистым одеялом до самого подбородка, словно кокон. Сам лёг рядом, поверх покрывала — видимо, его внутренний сорокаградусный обогреватель действительно требовал охлаждения после душа. — Замёрзла после воды? — спросил он, подгребая меня к себе прямо через одеяло и устраивая мою голову на своём плече. — Есть немного, — призналась я, чувствуя лёгкий озноб — обычный откат нервной системы после сильного экстаза. — Согр-р-еюю… — протянул он с хрипловатым, очень уютным ворчанием. Грей прижал меня к себе со спины, накрыв своим тяжёлым, горячим телом, и поцеловал в затылок, зарываясь носом в мои всё ещё влажные волосы. Было тепло. Так тепло и спокойно, как не было никогда в жизни. Все вопросы, страхи, мысли об оборотнях и его настоящем имени улетучились, оставив только звенящую тишину и безграничное чувство защищённости. Его дыхание над моим ухом стало ровным, глубоким, сильная рука на моей талии расслабилась. «Завтра будет новый день», — мелькнула на самом краю сознания моя последняя, шальная мысль. — «И мы обязательно во всём разберёмся. А потом… может, устроим ещё один безумный раунд…» Но додумать я не успела. Сон накрыл меня мгновенно, тяжёлым и сладким шёлком. И уже в самом пограничном состоянии, уплывая в небытие, я услышала над ухом его тихий, насмешливый и очень довольный шёпот: — Ну вот… а сама ещё что‑то там говорила про третий раунд, чертовка… Спи уже. И я заснула, окончательно растворяясь в его тепле.