Волчье притяжение

Глава 7. Доказательства в спальне. Раунд 1. Он Мои бёдра плотно обхватили его узкую талию, а ладони инстинктивно вцепились в широкие, обжигающе горячие плечи. Шёлковый халат окончательно соскользнул куда‑то вниз, на пол, а подол сорочки задрался до самой груди, оставляя мою обнажённую кожу беззащитной перед его прикосновениями. Мир вокруг покачнулся. Пока Грей уверенным, размашистым шагом нёс меня по тёмному коридору обратно в спальню, я уткнулась носом в изгиб его шеи, судорожно вдыхая запах. От его кожи, всё ещё хранившей лёгкий аромат ментолового мыла, шёл густой, пьянящий мускус дикого леса. Где‑то на периферии слуха доносилось его низкое, вибрирующее дыхание — почти рык, сдерживаемый усилием воли. В голове не осталось ни единой лишней мысли — весь прежний рациональный мир Саши, рассудительного ветеринара, просто перестал существовать. Меня штормило от дикого, ненасытного желания, которое требовало немедленной разрядки. Я хотела секса. Хотела его — сильного, горячего, пахнущего лесной свободой. Предыдущие два оргазма не утолили этот голод, а лишь раззадорили аппетит, превращая кровь в жидкий огонь. Стоило мне ощутить, как под моими ладонями перекатываются тугие мышцы его спины, как его твёрдый, монументальный член при каждом шаге требовательно трётся о мой пах, я едва не выла от нетерпения. У оборотней действительно была повышенная температура тела, и этот живой, первобытный жар буквально перетекал в меня, окончательно снося крышу. «Если он сейчас хоть немного опустит руки, я насажусь на его член прямо тут, в коридоре», — шальная, бесстыдная мысль обожгла сознание, и я лишь крепче сжала бёдра на его талии, безмолвно умоляя его идти быстрее. Вспомнились мои двое бывших парней. С ними всё всегда было предсказуемо, правильно, по‑человечески пресно. Словно по скучной инструкции. Никто из них никогда не обладал этой пугающей, первобытной силой, никто не заставлял меня дрожать от одного только взгляда. Грей был другим. В каждом его шаге сквозила опасная грация зверя, и я была готова подчиниться этому наплыву эмоций без остатка, лишь бы поскорее заполнить эту мучительную, ноющую пустоту внутри. Он вошёл в спальню, где на тумбочке всё ещё мягко горел ночник, заливая комнату интимным янтарным светом. Блики плясали на стенах, создавая иллюзию движения, будто тени леса проникли сюда вслед за нами. Грей бережно, но твёрдо опустил меня на кровать. Прохлада хлопковых простыней коснулась моей спины, заставив вздрогнуть и тихо охнуть от контраста, но парень тут же навис сверху, перекрывая собой весь мир и возвращая мне свой удушающий жар. Он не стал торопиться, и это медленное, осознанное порабощение пугало и возбуждало до дрожи. Грей замер, опираясь на локти по обе стороны от моей головы, и просто смотрел на меня. Его янтарные глаза в полумраке казались расплавленным золотом — хищные, не мигающие, гипнотизирующие. Он разглядывал меня так, словно я была его самой ценной добычей, его личным сокровищем, которое он наконец‑то завоевал. Его ноздри чуть дрогнули, втягивая воздух, — он принюхивался ко мне, как делал это в волчьем обличье. Под этим тяжёлым, оценивающим взглядом кожа буквально горела, а соски покалывало от невиданного напряжения. Не выдержав этого безмолвного накала и понимая, что больше не вынесу этой паузы, я сама потянулась к лямкам. — Смотри на меня… — выдохнула я, рывком стягивая ткань через голову и отбросив её на пол. Навстречу прохладному воздуху спальни и его жадному взгляду открылась моя белоснежная грудь с ярко‑розовыми, твёрдыми сосками. Я видела, как при этом полыхнули его глаза, и внутри меня затопила волна дикого, женского торжества. Он хочет меня до безумия, я вижу это. Грей шумно, со свистом выдохнул сквозь зубы. Его плоский живот судорожно втянулся. — Боги, Саш… Ты невероятная, — хрипло, почти благоговейно прошептал он, и его большая, слегка шершавая ладонь медленно опустилась на моё колено. Его пальцы начали неторопливое, мучительное восхождение вверх по внутренней стороне моего бедра. Каждое микродвижение его руки отзывалось во мне лавиной мурашек. Он поднимался выше, слегка надавливая, заставляя мои согнутые в коленях ноги послушно и широко раздвигаться. Я судорожно вздохнула, закусив губу, и сама подалась бёдрами навстречу его руке, открывая ему полный доступ к моему исходящему жаром лону. Потребность почувствовать его внутри становилась невыносимой. Я чувствовала, как буквально захлёбываюсь собственным желанием, предвкушая, как этот волка‑человек наконец‑то заполнит меня. Грей скользнул ладонью к моей талии, фиксируя меня на месте, а затем его губы коснулись моей кожи. Он начал с коленей, оставляя невесомые, обжигающие поцелуи на нежной внутренней стороне бёдер, постепенно продвигаясь к паху. Его русые волосы щекотали мне живот, а горячее дыхание, ударявшее в самую интимную зону, заставляло меня судорожно выгибаться на простынях и сжимать пальцами ткань подушки. Кровать слегка поскрипывала под нашим весом, напоминая о реальности. — Грей… пожалуйста… не надо так медленно, — жалобно заскулила я, теряя остатки контроля от этой сладкой, невыносимой пытки. — Я сейчас с ума сойду… Войди в меня, я больше не могу терпеть… Моя отчаянная мольба подействовала на него как спусковой крючок. Грей резко подался назад, почти полностью выходя из моего податливого, сочащегося тела, а в следующее мгновение обрушился вниз единым, мощным и сокрушительным толчком. Я резко выгнулась дугой, намертво впиваясь ногтями в жёсткие подушки, а из горла вырвался задушенный, громкий вскрик. Он вошёл на всю глубину, до самого упора, бесцеремонно сминая и растягивая мои внутренние стенки. В первую секунду внизу живота вспыхнула резкая, ослепляющая волна тянущей боли — Грей был слишком крупным, слишком твёрдым, его человеческое тело хранило в себе пугающий, первобытный объём. «Слишком много… слишком сильно…» — пронеслось в голове, но уже через мгновение эта боль с шипением растворилась в лавине такого густого, концентрированного удовольствия, что у меня перед глазами поплыли цветные круги. Раскалённый монолит его члена упёрся прямо в мою шейку матки, заставляя каждую клеточку моего естества содрогаться в сладостном шоке. — Ещё… — хрипло застонала я, безумно качая головой по простыням. — Пожалуйста, Грей, не останавливайся… Ещё! Оборотень дёрнулся, ловя мой ритм, и начал двигаться. Его толчки были выверенными, тяжёлыми и безжалостными. Он вбивался в меня всем своим весом, заставляя кровать глухо поскрипывать в такт его рваным движениям. От этого безумного, сорокаградусного тепла, исходящего от его кожи, мои внутренности буквально плавились. Я чувствовала каждый микрон его пульсирующего ствола, ощущала, как его заострённая головка при каждом движении задевает самые чувствительные, потаённые точки, выжигая остатки моего рассудка. «Вот так… да, именно так…» — мысли путались, превращаясь в обрывки ощущений. Это было совершенно не похоже на мой прошлый, пресный опыт с бывшими парнями. Грей трахал меня со страстью голодного хищника, но при этом с какой‑то невероятной, инстинктивной точностью, заставляя меня балансировать на грани нового, ещё более мощного взрыва. В какой‑то момент Грей перехватил мои лодыжки и одним уверенным движением закинул мои ноги себе на плечи. Угол проникновения мгновенно изменился, и я задохнулась от того, насколько глубоким и откровенным стал каждый его следующий шаг. «Боже, я не выдержу…» — мелькнуло в сознании, но тело уже не принадлежало мне. Оно жило своей жизнью, отвечая на каждый его толчок судорожным спазмом наслаждения. Он буквально ввинчивался в меня, не оставляя между нашими телами ни единого миллиметра воздуха. Звуки шлепков наших тел в полумраке спальни смешивались с моим частым, рваным стонами. Я больше не пыталась быть тише. «Пусть слышат. Мне всё равно. Пусть весь мир знает, как мне хорошо…» — эта мысль заставила меня застонать ещё громче. Я полностью растворилась в этой дикой, первобытной стихии. Но даже этой запредельной глубины мне в какой‑то момент показалось мало. Огненный вихрь внутри меня требовал полной, абсолютной власти над происходящим. «Я хочу сама. Хочу вести», — эта мысль обожгла сознание, и я поняла, что больше не могу ждать. Мне хотелось самой задавать этот сумасшедший темп, чувствовать, как я повелеваю этим сильным, послушным моим желаниям мужчиной. Когда Грей в очередной раз подался вперёд, на секунду замедлив ход, я перевела дыхание, крепко обхватила его за шею и, с трудом сдерживая стон, упрямо потянула его на себя, заставляя сесть. Парень удивлённо выдохнул сквозь зубы, но подчинился моему импульсу, увлекая меня за собой. Мы оказались в сидячем положении, лицом к лицу, посреди растрепанной постели. Его член оставался глубоко внутри меня, и от этой смены ракурса я ощутила его ещё отчётливее, до костей. «Так ближе… так правильнее…» — подумала я, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим. Я сидела у него на бёдрах, обвивая его талию ногами, а Грей заворожённо смотрел на меня, тяжело вздымая крепкую грудь. Его ладони мгновенно легли на мою обнажённую грудь, принимаясь жадно мять податливую плоть и дразняще тереть налившиеся соски между пальцами, отчего по моему позвоночнику снова пронеслась армия мурашек. Однако мне и этого было недостаточно. Янтарный, гипнотизирующий взгляд его глаз больше не доминировал надо мной — теперь я хотела подчинить его себе. — Я сама… — дерзко прошептала я ему прямо в губы. Пока Грей ошеломлённо моргал, я упёрлась ладонями в его гладкий, твёрдый как камень торс и с силой толкнула его в грудь. Оборотень коротко выдохнул, теряя равновесие, и послушно повалился назад, увлекая меня за собой. Мир вокруг снова перевернулся. От этого резкого манёвра у меня слегка закружилась голова, а его стальной ствол внутри меня провернулся, смещаясь и заставляя меня сладко зашипеть от пронзившего низ живота кайфа. «Да, вот так…» — мысленно выдохнула я, чувствуя, как контроль окончательно переходит ко мне. В следующее мгновение Грей уже лежал на спине, глубоко утопая в подушках, а я оказалась верхом на нём. Мои колени упирались в матрас по обе стороны от его узких бёдер. Член Грея остался во мне, ввинченный до самого основания, и теперь, когда вся моя тяжесть давила на него сверху, он казался ещё огромнее, распирая меня изнутри до приятной, тугой боли. Я неуверенно, но победоносно приподнялась на руках, устраиваясь поудобнее и позволяя ему полностью рассмотреть моё обнажённое тело в мягком свете ночника. Грей шумно, со свистом выдохнул, его плоский живот судорожно втянулся, а большие, сильные руки легли на мои бёдра, готовые направлять, но не смея перехватывать контроль. Он полностью отдал себя в мои руки, признавая моё право вести в этой игре. «Наконец‑то… наконец‑то я сама решаю, как будет», — с триумфом подумала я, ощущая небывалую власть над ситуацией и над собственным телом. Я замерла на секунду, давая себе время привыкнуть к этому невероятному, распирающему ощущению полноты, а затем медленно, дразняще потянулась вперёд, накрывая его губы своими для глубокого, пьянящего поцелуя, и сделала первое, самостоятельное движение бёдрами вверх. «Моё. Всё это — моё», — пронеслось в сознании, и я улыбнулась ему прямо в губы, начиная свой собственный ритм. Я привстала на коленях, удерживая равновесие, и медленно, плавно двинула бёдрами вперёд‑назад. Шёлк простыней под моими ногами сбился в тугие складки, а внизу живота всё сладко завязалось в узел, когда я почувствовала, как моя влажная, горячая глубина неохотно выпускает его стальной ствол. Я намеренно поднялась повыше, лаская изнутри только его пульсирующую головку, а затем снова медленно, с тяжёлым, влажным скольжением опустилась вниз, принимая его до самого основания. Внутри всё трепетало от смеси дикого азарта и запредельного удовольствия. Я чувствовала себя мартовской кошкой — свободной, раскованной, опьянённой собственной властью над ситуацией и над этим сильным мужчиной. Я сама задавала ритм, дразнила его, растягивая наше общее наслаждение. Мои внутренние стенки, уже дважды испытавшие оргазм, были невероятно чувствительными — они буквально облепили его член, и я кожей ощущала каждую проступающую на нём венку. Из‑за его слегка анатомически изменённой, заострённой формы при каждом моём круговом движении тазом он невероятно точно и глубоко вжимался в мою G‑зону, заставляя меня судорожно вздыхать. — Кто бы мог подумать, что ты такая горячая, — хрипло выдохнул Грей. Его большие ладони мёртвой хваткой впились в мои бёдра, пальцы едва ли не оставляли синяки, помогая мне удерживать этот ленивый, мучительный ритм. — Это ты горячий, — улыбнулась я, чуть покачивая тазом и с торжеством ловя его очередной судорожный, рваный вздох. Под моими ладонями его плоский живот ходил ходуном. — Неужели книжки не врут, и у оборотней действительно выше температура тела? — Не врут… У нас около тридцати девяти в спокойном состоянии… А сейчас, с тобой — все сорок, — Грей резко запрокинул голову на подушки, его кадык дёрнулся, а на шее вздулись канаты мышц. — Нравится? — Очень… — прошептала я, чувствуя, как этот почти лихорадочный жар его кожи проникает глубоко в меня, согревая изнутри. Пульс бешено стучал в висках в такт нашим движениям. Этот контраст — моя прохладная кожа и его пышущее первобытным теплом тело — сводил с ума. Я ускорила темп, плавно покачивая бёдрами — вверх‑вниз, едва касаясь, заставляя его упрямый член скользить по самым чувствительным складкам, а затем резко опускалась всем весом, упираясь лобком в его пах. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных янтарных озера, наполненных чистой похотью, а дыхание стало прерывистым, свистящим. «Он на грани… я полностью сломала его контроль» — с восторгом догадалась я, ощущая, как его достоинство внутри меня стало ещё жёстче и начало мощно, часто пульсировать, требуя неизбежной разрядки. Но в тот самый момент, когда Грей был уже на самой границе семяизвержения, его инстинкты окончательно взяли верх над терпением. Моё доминирование закончилось в одну секунду. Его огромные, жёсткие ладони мёртвой хваткой впились в мои бёдра. Мощное, молниеносное движение — и мир вокруг меня снова перевернулся. Я на спине. Он сверху. Я даже пикнуть не успела, как оказалась опрокинута на спину, глубоко утопая в растрёпанных простынях, а Грей уже нависал сверху. Лопатки обдало прохладой матраса, но я тут же перестала её замечать, потому что он, не теряя ни секунды, вогнал свой орган быстрыми, неукротимыми движениями в моё влагалище. Вся его прежняя нежность испарилась. Толчки стали жёсткими, отчаянными, глубокими — почти животными. Грей больше не сдерживался, не выверял углы и не ждал, пока я привыкну. Он брал то, что принадлежало ему, вбиваясь в меня всем своим весом так, что изголовье кровати ритмично и громко билось о стену. — Грей… — выдохнула я, почти слепо впиваясь ногтями в его напряжённые плечи, пытаясь удержаться на этой безумной волне кайфа, которая грозила разбить меня вдребезги. Он не ответил — только глухо, утробно зарычал, ускоряясь ещё сильнее. Его взгляд был полностью затуманен дикой пеленой, на виске бешено билась жилка, капли пота скатывались по виску, а мышцы рук, удерживающих его тело надо мной, натянулись до предела и дрожали от перенапряжения. «Он теряет контроль… из‑за меня» — осознание собственной власти над ним возбуждало ещё сильнее, подталкивая к новой бездне. Последний, особенно мощный, глубокий толчок, от которого я судорожно вскрикнула, закинув голову — и Грей в самый последний момент резко выдернул член наружу. Его горячее семя мощными, густыми струями оросило мой плоский живот и грудь. Напор был настолько сильным, что несколько горячих капель едва не долетели до моего раскрытого в экстазе рта. Я замерла, тяжело и часто дыша, заворожённо глядя на него снизу вверх. Это зрелище завораживало: его красивое, атлетичное тело, искажённое сладкой судорогой наслаждения лицо, капли пота, поблескивающие на висках в янтарном свете ночника. Тени от ресниц дрожали на его скулах, а губы, чуть приоткрытые после рыка, всё ещё подрагивали. Внутри моего лона всё ещё продолжало бешено пульсировать, интимные мышцы непроизвольно и часто сокращались, пытаясь удержать уже ушедшее тепло и продлевая сладостные отголоски оргазма. Я медленно опустила руку и провела пальцами по влажным, липким следам на своём животе, слегка размазывая его горячую сперму по коже. На губах сама собой расцвела ленивая, довольная улыбка: — Волк, это было что‑то невероятное! — Взаимно, — выдохнул он, лишаясь сил. Грей обессиленно опустился на матрас рядом со мной, тяжело и шумно дыша.