Проклятие чёрного хвоста

Чуя сидел за письменным столом и с самым несчастным видом смотрел в монитор компьютера. По кухне носился кот, выплёскивая накопившуюся за день энергию. На душе у парня было пасмурно. Он устал. Очень устал. Ему отчаянно требовался отдых, причём немедленно. Но проблемы, как назло, появились именно тогда, когда он меньше всего был к ним готов. Юань, его девушка, заявила, что хочет переехать к нему. А Чуя оказался совершенно не готов к такому серьёзному шагу. Она настаивала, а он изо всех сил пытался выиграть хоть немного времени. Нет, Юань ему действительно нравилась. Она была красивой, доброй, отзывчивой и неконфликтной — просто идеальная жена. Вот только жена Чуе сейчас была совершенно не нужна. Он с таким трудом уговорил родителей позволить ему жить отдельно, что ещё одной чрезмерной опеки попросту не выдержал бы. А Юань… она так была похожа на его мать. Вот Чуя и ломал голову над задачей: как помягче отказать девушке, при этом её не обидев? В этот момент пришёл кот и уселся рядом. Огромные карие глаза неотрывно следили за каждым движением хозяина, словно нарочно нагнетая и без того напряжённую атмосферу. — Пух, — тихо позвал Чуя — кот дёрнул ухом, давая понять, что услышал и весь во внимании — ну вот скажи, что мне делать? «Эх… Вот бы ты умел разговаривать…» — думал он, почёсывая за ухом мурчащего кота. Чуя невольно задумался. Пальцы сами собой скользнули ниже, к спине. В ответ Пушок тут же повернул голову и цапнул его за руку. — Ай! Всё-всё, извини! — поспешно прошептал парень, отдёргивая ладонь. — Всё ещё болит, да? После аварии у Пушка сильно пострадал шейный отдел позвоночника. Рентген показал обширную гематому, поэтому кот начинал кусаться всякий раз, когда кто-нибудь по неосторожности задевал больное место. Чуя до сих пор удивлялся тому, что Пушок вообще выжил после столкновения с машиной. Когда он впервые увидел кота на улице, лежащего в луже собственной крови, то был уверен, что тот смертельно ранен и доживает последние минуты. Однако после тщательного осмотра в клинике выяснилось, что повреждения оказались далеко не такими серьёзными, как выглядели на первый взгляд. Молодой человек целую неделю провёл рядом с котом, пока тот находился на стационарном лечении. Поскольку Чуя принёс Пушка в клинику, где сам же и подрабатывал, ему разрешили почти постоянно находиться возле своего пушистого пациента. К всеобщему удивлению, кот пошёл на поправку в рекордные сроки. Врачи были уверены, что после такой аварии не обойдётся без серьёзных осложнений, однако повторные обследования показывали одно и то же: единственным последствием травмы оставалась повреждённая шея. «Надо будет ещё раз провести комплексное обследование», — подумал Чуя, перебираясь вместе с Пушком на кровать. Коту очень нравилось лежать у него на груди. Стоило Чуе устроиться поудобнее, как Пушок тут же принимался мурлыкать, а спустя пару минут уже мирно спал, время от времени смешно подёргивая лапами. Вот и сейчас кот растянулся во всю длину, довольно прикрыл глаза и приготовился погрузиться в очередной кошачий сон. Чуя осторожно погладил его между ушами. «Вот ведь обычный кот», — с лёгкой завистью подумал он. — Много ли ему нужно? Еда, чистый лоток, игрушки да немного ласки каждый день. Живёт себе в своё удовольствие, гоняет мячик, когда скучно, спит по полдня и совершенно ни о чём не переживает. Почему же у людей всё так сложно?

***

Ох уж этот хозяин. Ни минуты не может полежать спокойно, а я только начал задрёмывать. Я снова устраиваюсь на нагретом месте и со вкусом, до хруста в суставах, потягиваюсь. Как же всё-таки хорошо иметь дом. Я ужасно устал скитаться по миру. Хочу покоя. Вот останусь тут лет на десять... может, на пятнадцать. Хоть немного отдохну. Дольше, к сожалению нельзя — люди заметят, что я не меняюсь и начнут задавать ненужные вопросы. Но, чёрт возьми, как же больно каждый раз уходить без оглядки, оставляя за спиной лишь пепел сожжённых мостов. За все годы моего кошачьего существования меня куда только не заносила жизнь… У меня было больше сотни хозяев. От одних я сбегал почти сразу, у других задерживался на несколько лет. Я не жалел, что покидаю их — жалел только о том спокойствии, которое давали их дома. И лишь однажды испытал нечто, похожее на настоящую горечь утраты. Это была зима 1943 года, Ленинград. Город, в котором я оказался несколькими годами ранее, медленно умирал под игом блокады. Времена стояли страшные — еды катастрофически не хватало. В городе не осталось даже мышей: одни сдохли, другие ушли из этого проклятого места... Я жил тогда в подвале одного дома, вздрагивая от каждого громкого звука, и держался исключительно на воде. В самые сильные морозы приходилось есть снег. Желудок будто прилипал к позвоночнику — пожалуй, именно это было самым мучительным. В те времена я пуще прежнего мечтал умереть, но голод не мог положить конец моему существованию. В доме, где я прятался, жила маленькая семья — женщина и её дочь. Девочке было от силы лет семь. Не знаю, что меня к ним притягивало, но всякий раз, когда они выходили на улицу, я провожал их взглядом. Они казались последними лучиками жизни в этом мёртвом городе. Это внушало надежду, что всё наладится... Так важно для обречённого на вечные скитания иметь надежду. И так ужасно её потерять... Мать всегда старалась быть сильной ради дочери, хотя невооружённым взглядом было видно, как ей тяжело. А девочка... Маленькое белокурое чудо. Если бы война пощадила их, если бы Оленька выросла и прожила долгую жизнь… возможно, однажды я попытал бы счастья. Простое русское имя, но сколько же в нём было внутренней силы... Но судьба распорядилась иначе. Сначала женщина умерла от голода, а несколько дней спустя девочка погибла во время артобстрела. Я знаю, где они похоронены. Наверное, поэтому и не ушёл, когда война закончилась. Теперь я иногда навещаю их могилы. Пусть они никогда не знали о моём существовании, зато я помню их. И одного этого достаточно. Чёрт... Я становлюсь слишком сентиментальным. Это никуда не годится. Мне ещё предстоит пережить слишком многое. Если я буду скорбеть о каждом человеке, которого потеряю на своём пути, однажды я просто сойду с ума. Чёртово проклятие... Я уже отчаялся его снять, поэтому единственное, что мне остаётся, — смириться и как можно скорее забыть, что когда-то я был человеком. — Пушок, ну ты наглющая морда! А ну двигайся, я тоже спать хочу! — Хозяин бесцеремонно обхватывает меня поперёк туловища и прижимает к груди. Мяу... Он такой тёплый... — Мурчалка моя пушистая, похоже, скоро у тебя появится хозяйка... Э?! Не понял?! Я резко вывернулся из его рук и ошарашенно уставился на Чую. — Эй, ну ты чего? Лежи спокойно, —меня без особых церемоний вернули на прежнее место. — И чего вдруг Юань захотела ко мне переехать? Ну да, я люблю её и собираюсь сделать предложение... Что?! Нет-нет-нет... — ...но я пока не готов к совместной жизни... Фух... Не пугай меня так. Эта пустоголовая курица не должна стать моей хозяйкой! Я её на дух не переношу. Чуя, ты не обижайся, но вкус у тебя отсутствует напрочь. — Давай спать, Пушистик. Эй! А раздеться? Постель расстелить? Или ты так и собираешься уснуть в одежде? — Нужно хоть немного отдохнуть, если вечером я хочу ещё поработать над дипломом...