Часть 29
5 июля 2026 г., 15:38
Элис проснулась первой. Тёплое дыхание Драко щекотало ей затылок, его рука тяжёлой, но приятной тяжестью лежала на её талии. Она улыбнулась, потянулась и поцеловала его в подбородок, не открывая глаз.
— Доброе утро, вампир...
Драко что-то неразборчиво пробурчал и притянул её ближе. Но идиллия длилась недолго.
Из гостиной доносился странный металлический лязг. Потом — тяжёлые шаги. И тишина. Слишком тяжёлая тишина.
Элис открыла глаза. Драко тоже насторожился.
— Лиам? — позвала она осторожно.
Ответа не было.
Они вышли в гостиную вместе, держась за руки. И замерли на пороге.
Посреди комнаты стояли две железные клетки. Небольшие, но явно рассчитанные на человека — с крепкими прутьями, магическими замками и даже соломой на дне, как в зверинце. Рядом, скрестив руки на груди, стоял Лиам.
Он выглядел... страшно.
Не просто злой. Не раздражённый старший брат. А мрачный, вымотанный, с тёмными кругами под глазами и таким холодным, тяжёлым взглядом, что у Элис по спине пробежали мурашки. Драко инстинктивно шагнул вперёд, слегка прикрывая её собой.
— Что... это? — тихо спросила Элис.
Лиам долго молчал. Потом кивнул на клетки.
— Это ваше новое жильё. На ближайшее время.
Драко коротко хмыкнул, пытаясь сохранить лицо.
— Очень смешно, Редфилд-старший. А теперь серьёзно.
— Я серьёзен как никогда, — отрезал Лиам. Голос был низким, усталым и пугающе спокойным. — Вы слетели с катушек. Оба. Пьяные прогулки по Лондону, зашифрованные записки, ложные следы, розовая пыль на аврорах... Пока вы там «веселились», я был у Волан-де-Морта.
Элис почувствовала, как кровь отливает от лица. Драко рядом напрягся, как струна.
— Что? — выдохнула она.
— Я получил отсрочку от Метки. Месяц. И сказал ему, что моя сестра тоже скоро присоединится к Пожирателям. Что вы с Драко — моё секретное оружие. Мощное. Смертоносное. Но ему нужно время на «подготовку». Он сомневался. Очень. Но я умею убеждать.
Лиам сделал шаг вперёд. Его взгляд был тяжёлым, как свинец.
— Вы не понимаете. Это не игра. Не подростковый бунт. Каждый ваш выход на улицу, каждая пьяная выходка — это риск. Для всех нас. Для Ордена. Для войны, которая уже стучится в дверь. Я прикрываю вас, как могу. А вы... вы ведёте себя так, будто мир вокруг не горит.
Элис почувствовала, как внутри поднимается привычная ярость, но на этот раз она смешалась со страхом. Лиам никогда раньше не смотрел на неё так.
— Лиам... мы просто...
— Просто? — он резко перебил. — Вы оставили меня бегать по Лондону четыре часа. С Гарри, Роном и Гермионой. Вы заставили меня врать Волан-де-Морту в лицо, глядя ему в глаза. И после всего этого вы думаете, что будет «просто»?
Он указал на клетки.
Драко сделал шаг вперёд, голос стал ледяным.
— Ты не посадишь нас в клетки, как животных.
— Посажу, — спокойно ответил Лиам. — Потому что вы и ведёте себя как неуправляемые животные. Я люблю тебя, Элис. И тебя, Драко, я уже тоже... чёрт, привязался. Но если вы не научитесь дисциплине — я потеряю вас обоих. И не только вас.
Элис почувствовала, как горло сжимается. Она редко видела брата таким. Обычно он шутил, подкалывал, прикрывал. А сейчас перед ней стоял человек, который только что торговался с Тёмным Лордом за их жизни.
— Лиам... — тихо начала она, голос дрогнул. — Мы не хотели...
— Хотели, — отрезал он. — И будете хотеть дальше, если не остановитесь. С сегодняшнего дня — жёсткие правила. Никаких самоволок. Никаких «давай сбежим». Тренировки, учёба, подготовка. И да — клетки ... Чтобы вы почувствовали, каково это — сидеть и ждать, пока другие рискуют за вас.
Он щёлкнул пальцами. Прутья клеток засветились слабым серебристым светом — анти-аппарационные чары, анти-палочковые.
Элис посмотрела на Драко. В его глазах был тот же страх, который она чувствовала сама. Не перед клетками. Перед тем, что Лиам действительно прав.
— Заходите, — тихо сказал Лиам. — Или я сам вас посажу. И поверьте, мне это тоже не нравится.
Элис первой шагнула к своей клетке. Маленькая, холодная, с тонким матрасом и одеялом. Она села на пол, обхватив колени руками, и посмотрела на брата сквозь прутья.
— Ты правда думаешь, что мы оружие?
Лиам долго смотрел на неё. Потом на Драко, который нехотя зашёл во вторую клетку.
— Я знаю, что вы — оружие. Самое опасное из всех. Но оружие без контроля — это просто катастрофа. А я не хочу хоронить вас.
Он развернулся и пошёл к выходу из гостиной.
— Ужин принесу позже. Подумайте. Оба.
Дверь за ним закрылась.
В тишине бункера было слышно только тихое потрескивание камина.
Элис прижалась лбом к холодным прутьям и посмотрела на Драко в соседней клетке.
— Мы влипли, — прошептала она.
Драко усмехнулся — криво, нервно.
— Кажется, ваш брат наконец-то решил стать настоящим дуэньей... И, Редфилд... мне страшно.
Элис тихо рассмеялась. Смех вышел дрожащим.
— Мне тоже. Но... он прав. Чёрт возьми, он прав.
Она протянула руку сквозь прутья в сторону его клетки. Драко сделал то же самое. Их пальцы почти соприкоснулись, но не дотянулись.
***
Лиам Редфилд стоял у ворот усадьбы Мраксов один. Ни палочки в руке, ни маски на лице. Только лёгкая улыбка — та самая, от которой женщины в Калифорнии теряли голову, а мужчины невольно расправляли плечи. Ночь была густой, как чёрнила, и где-то в глубине дома чувствовалось присутствие — холодное, древнее, голодное. Дверь открылась сама. В большом зале, освещённом лишь зелёным пламенем камина, сидел Волан-де-Морт. Бледный, с вытянутым лицом и глазами, похожими на два провала в бездну. Рядом замерли несколько Пожирателей — в масках, но Лиам сразу узнал Люциуса Малфоя по трости. — Лиам Редфилд, — голос Тёмного Лорда был шёпотом, от которого мурашки бежали по коже. — Ты осмелился прийти один. Смело. Или глупо. Лиам поклонился — не слишком низко, но с уважением. Потом поднял взгляд и улыбнулся шире. Дьявольское обаяние Редфилдов включилось на полную. — Мой Лорд. Глупость — это когда приходишь без подарка. А я принёс два. Самых лучших. Волан-де-Морт приподнял безволосую бровь. В воздухе повисло напряжение. — Продолжай. Лиам шагнул ближе, не боясь. Его голос звучал мягко, убедительно, как у опытного торговца душами. — Моя сестра Элис и Драко Малфой. Два маньяка в человеческой оболочке. Она — огонь и ярость, которая не знает границ. Он — лёд и расчёт, который превращает убийство в искусство. Вместе они способны на то, на что не способны даже ваши лучшие Пожиратели. Красиво. Изощрённо. Без жалости. Я лично дрессирую в секретном лагере. Через месяц они будут готовы. Ваше оружие. Ваши демоны. Люциус дёрнулся, но Волан-де-Морт поднял руку, останавливая его. — Демоны, говоришь? — Тёмный Лорд улыбнулся тонкими губами. — Я знаю, кто вы. Полукровки. Кровь демонов в жилах Редфилдов. Кассандра... твоя мать... была одной из моих самых преданных. Она не пряталась. Она служила. Я обещал ей мир, в котором ей не придётся скрывать свою природу. Мир, где сила — не проклятие, а награда. Лиам замер. Сердце стукнуло тяжелее. — Мама... была Пожирателем? — Одной из лучших, — Волан-де-Морт наклонил голову. — Она погибла слишком рано. Но её дети... вы — её продолжение. Лиам поклонился глубже на этот раз. В голове крутилось: Мама... ты тоже? Поэтому отец так боится? — Я не подведу, мой Лорд. Они будут вашими. Красиво убивать — это то, что у них получается лучше всего. Волан-де-Морт рассмеялся — сухим, шелестящим смехом. — Месяц. Если они разочаруют — я заберу тебя первым. А потом их. Лиам вышел из усадьбы с прямой спиной. Только когда аппараировался подальше, выдохнул и провёл рукой по лицу. — Чёрт... — прошептал он. — Мама...***
Лиам шагнул за ворота усадьбы Мраксов, и холодный ночной ветер ударил ему в лицо, словно пощёчина. Ноги двигались механически, а в голове всё ещё звучал шелестящий голос Волан-де-Морта. Он уже почти аппараировался, когда из тени старого, искривлённого дуба вынырнула высокая фигура. — Лиам. Сюда. Голос Люциуса Малфоя был низким, почти интимным. Он не ждал ответа — просто развернулся и ушёл глубже в заросли, где даже луна едва пробивалась сквозь ветви. Лиам последовал за ним. Сердце колотилось тяжело, предчувствуя беду. Они остановились на небольшой поляне. Люциус повернулся. Его серые глаза в лунном свете казались двумя лезвиями. Он смотрел на Лиама так, что тому стало физически не по себе — будто под этим взглядом с него сдирали кожу слой за слоем. — Что вам нужно? — спросил Лиам, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Люциус молчал несколько долгих секунд. Потом сделал шаг ближе. Его трость глубоко вонзилась в сырую землю. — Как мой сын? — тихо спросил он. Слова упали, как камень в колодец. Эхо разошлось внутри Лиама, разрывая всё на части. — Драко... стал сильным, — ответил Лиам хрипло. — По-настоящему. Элис делает его таким. Она... вытаскивает из него лучшее. А он — из неё. Я присматриваю за ними. Каждый день. Не дам им сломаться. Никогда. Люциус медленно выдохнул. На его лице промелькнуло что-то болезненное — смесь гордости, вины и давно похороненной тоски. — Хорошо... — прошептал он. — Но я спрашивал не только о Драко. Он поднял руку, будто хотел коснуться Лиама за плечо, но замер в полудвижении. Взгляд его опустился ниже — на лицо молодого мужчины. — У тебя глаза твоей матери, — сказал Люциус внезапно севшим голосом. — Эти голубые... как утреннее небо над поместьем, когда она смеялась. Я узнавал бы их среди тысячи. Лиам почувствовал, как земля качнулась под ногами. Он отступил на шаг, прижимаясь спиной к стволу дерева. — Что... вы сказали? Люциус смотрел на него так, будто видел призрака. — Ты — мой старший сын, Лиам. От женщины, которую я любил так сильно и страстно, что был готов сжечь всё — имя Малфоев, чистокровную гордость, будущее... Ради Кассандры я готов был стать никем. Отказаться от всего. Но она... она решила за меня. Исчезла. Без слова. Без объяснения. Голос Люциуса дрогнул — едва заметно, но для такого человека, как он, это было равносильно крику. — Я узнал, что она носит под сердцем ребёнка... тебя... уже после того, как она ушла из моей жизни. Джон Редфилд принял её. Принял тебя. Воспитал как своего. Я не имел права вмешиваться. Но я следил. Всё это время. Каждый твой день рождения. Каждый раз, когда ты падал и вставал. Каждый раз, когда ты улыбался её улыбкой... Люциус сделал ещё шаг. Теперь между ними было меньше метра. Лиам видел, как дрожат пальцы на трости. — Я видел, как ты рос. Как становился сильным. Как защищал сестру. И я... я гордился. Молча. Из тени. Потому что ты — часть неё. Часть нас. Лиам почувствовал, как глаза жжёт. Глаза матери. Его собственные глаза, которые он всегда считал просто своими. Теперь они жгли предательскими слезами. — Почему... сейчас? — выдавил он, голос сорвался. — Почему не раньше? Почему вы позволили мне думать, что Джон — мой отец? — Потому что война, Лиам, — Люциус говорил почти нежно, но в этом была вся боль прошлого. — Потому что ты должен был вырасти сильным. Не сломленным моей тенью. Но теперь... теперь ты стоишь передо мной. И я не могу больше молчать. Он протянул руку и наконец коснулся — всего лишь кончиками пальцев — плеча Лиама. Легко. Почти благоговейно. — Защищай их. Драко. Элис. Себя. Кровь не врёт. Ты — Малфой. Демон и лед. Огонь и сталь. Когда придёт время выбирать сторону... выбери ту, которая позволит тебе остаться собой. Люциус отступил. Его фигура уже растворялась в тени. — И передай Элис... её мать гордилась бы ею. Даже сейчас. Особенно сейчас. Хлопок аппарации — и он исчез. Лиам остался один. Он медленно сполз по стволу дерева на землю, обхватил голову руками и впервые за очень долгое время позволил себе дрожать. Слёзы — злые, горячие — катились по щекам. — Мама... — прошептал он в темноту. — Что же ты наделала...***
В бункере было тихо. Только потрескивание камина и тихий металлический звон, когда кто-то из них случайно задевал прутья клетки. Элис сидела на тонком матрасе, подтянув колени к груди. Клетка была тесной — она едва могла вытянуть ноги. Рядом, всего в полуметре, но всё равно мучительно далеко, находилась вторая клетка. В ней сидел Драко. Они тянулись друг к другу уже почти час. Кончики их пальцев едва-едва соприкасались сквозь холодные прутья. Это было всё, что им позволено. Маленькое, жалкое, но такое необходимое прикосновение. Элис прижалась лицом к прутьям так сильно, что металл впился в нежную кожу щеки. Её голубые глаза — глаза Кассандры — не отрывались от серых глаз Драко. — Я не могу дышать без тебя… — прошептала она дрожащим голосом. — Без твоих рук. Без твоего запаха. Без того, как ты смотришь на меня, будто я — единственное, что имеет значение в этом проклятом мире. Драко… мне больно. Физически больно быть так далеко от тебя. Драко тоже прижался лбом к прутьям. Его пальцы слегка дрожали, когда он старался дотянуться до её ладони чуть сильнее. Кончики пальцев переплелись — неловко, но отчаянно. — Я знаю, любовь моя, — ответил он низко, хрипло. Голос был полон той самой нежности, которую он позволял себе только с ней. — Я чувствую то же самое. Каждый вдох без тебя — это наказание. Ты — моя воздух, моя кровь, моя единственная слабость и самая большая сила. Я готов сидеть здесь вечность, лишь бы знать, что ты рядом. Что ты дышишь. Что ты моя. Элис всхлипнула тихо, почти беззвучно. Слёза скатилась по щеке и упала на его пальцы. — Я люблю тебя, вампир. Так сильно, что это пугает меня до дрожи. Даже в этих клетках… даже когда нас пытаются сломать… я всё равно выбираю тебя. Каждый раз. В каждой жизни. — А я выбираю тебя, Редфилд, — Драко говорил медленно, каждое слово — как клятва. — В тьме. В свете. В войне. В клетке. Ты — моё навсегда. Моя королева. Моя жизнь. Моя Элис. Я не отпущу тебя. Никогда. Даже если придётся разнести этот бункер по кирпичику. Их пальцы сплелись сильнее. Оба молчали, просто чувствуя тепло друг друга сквозь холод металла. Это было почти больно — так близко и так далеко одновременно. В соседней комнате, за плотно закрытой дверью, Гермиона Грейнджер сидела рядом с Лиамом за большим деревянным столом. Перед ними лежали раскрытые пергаменты, заметки, графики и толстая папка с надписью: «Докторская диссертация. Тема: “Сосуществование и взаимное усиление двух крайне нестабильных личностей с ярко выраженными антисоциальными и манипулятивными тенденциями. Клинический случай Э. Редфилд и Д. Малфоя” Гермиона аккуратно дописывала абзац, время от времени поглядывая на Лиама. Тот сидел, обхватив голову руками, и выглядел вымотанным. — Здесь можно добавить про сегодняшнюю ситуацию с клетками, — тихо предложила она. — Это классический пример созависимости как защитного механизма. Когда их разъединяют физически, эмоциональная связь только усиливается. Они становятся… ещё более одержимыми друг другом. Лиам тяжело вздохнул и кивнул. — Пиши. Они сейчас там… тянутся пальцами сквозь прутья и шепчут друг другу слова, от которых у нормального человека зубы сводит. Гермиона положила перо и мягко коснулась его плеча. — Ты делаешь это ради них, Лиам. Чтобы понять. Чтобы помочь. Чтобы в итоге они могли выжить в этой войне. — Знаю, — он устало улыбнулся. — Просто иногда я чувствую себя монстром. Запер собственных… семью в клетки. А они всё равно любят друг друга так, будто завтра конец света. Из гостиной донёсся тихий, приглушённый смех Элис — дрожащий, но искренний. Следом — низкий голос Драко, говорящий что-то нежное. Гермиона и Лиам переглянулись. — Они неисправимы, — прошептала Гермиона с лёгкой улыбкой.***
Ночь в бункере опустилась тяжёлая, бархатная. Камин прогорел до тлеющих углей, и только слабое серебристое сияние магических светильников под потолком освещало две железные клетки. Тишина была почти священной. Элис лежала на тонком матрасе, свернувшись калачиком, лицом к Драко. Он сделал то же самое — насколько позволяла клетка. Их руки тянулись сквозь прутья, и кончики пальцев едва-едва касались друг друга, переплетаясь в самом нежном, самом отчаянном прикосновении. — Я люблю тебя, — прошептала Элис, глядя ему прямо в глаза. Её голос был мягким, как шелк. — Не просто люблю. Ты — моё дыхание. Моя ярость и мой покой. Когда ты рядом, даже в этой клетке… я дома. Ты — единственный, кто видит всю меня. И не убегает. Драко провёл большим пальцем по её пальцам, будто рисовал на коже невидимые клятвы. — А ты — моя вечность, Редфилд, — ответил он тихо, почти благоговейно. — Моя маленькая буря. Моя королева. Я люблю тебя так, что это больно. Люблю твою злость, твои слёзы, твою улыбку, от которой у меня замирает всё внутри. Даже если нас разделят стены, океаны или целые войны — я всё равно буду твоим. Навсегда. Они говорили шёпотом, слова любви лились медленно, как тёплый мёд. Каждое признание было красивее предыдущего. Элис рассказывала, как впервые почувствовала, что влюбилась — когда увидела его силуэт в окне Малфой-менора. Драко признался, что влюбился ещё тогда, пятилетним мальчишкой, когда она укусила его, а потом обняла. Постепенно дыхание Элис стало неровным. День был тяжёлым разлука даже на расстоянии метра причиняла настоящую боль. — Не спится… — прошептала она, прижимаясь щекой к холодным прутьям. Драко улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую видел только она. — Тогда я спою тебе, — тихо сказал он. — Колыбельную. Ту, которую мы пели вместе, когда нам было пять лет. Ты не помнишь… из-за травмы. Но я помню каждую ноту. Элис удивлённо моргнула. Драко чуть откашлялся, а потом начал петь. Голос у него был низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой — невероятно красивый. Он пел старую волшебную колыбельную о двух маленьких драконах, которые нашли друг друга в саду и пообещали никогда не расставаться. Элис слушала, широко раскрыв глаза. Она впервые слышала, как поёт Драко. Голос обволакивал её, проникал в самую душу, успокаивал бурю внутри. Когда он закончил последний куплет, она долго молчала, а потом тихо усмехнулась сквозь слёзы: — Мерлин, ты просто идеален… Вампир… Ты ещё и поёшь… Драко тихо рассмеялся, не отрывая от неё взгляда. — Тебе нравится? — Нравится? — Элис прижалась лбом к прутьям. — Я влюбилась в тебя заново. У тебя такой голос… я могла бы слушать его всю жизнь. Она немного помолчала, а потом спросила, уже с любопытством: — Драко… а какую музыку ты вообще любишь? Он задумался на секунду, поглаживая её пальцы. — На четвёртом курсе друг путешествовал в Америку и привёз мне диск. Одна рок-группа. Три девочки в масках. Солистка — настоящий демон. Она пела так, будто хотела сжечь весь мир к чертям. Про то, как она всех ненавидит. Особенно учителя по магической арифметике. Голос дикий, злой… и очень красивый. Она чем-то похожа на тебя. Элис смутилась. Щёки вспыхнули розовым даже в полумраке. — Похожа на меня? — переспросила она, заикаясь. — Драко, а где ты услышал эту группу? — Друг путешествовал в Америку и принёс мне диск, — ответил он мягко, улыбаясь. — Я слушал её, когда было особенно тяжело. И думал… вот такая девочка могла бы меня понять. А потом встретил тебя. И понял — это судьба. Элис тихо засмеялась, прижимаясь лицом к прутьям ещё сильнее. — Спой мне ещё что-нибудь… — прошептала она уже сонно. — Хочу засыпать под твой голос. Драко начал новую тихую мелодию — ту же детскую колыбельную, но уже совсем тихо, только для неё. Элис закрыла глаза, улыбаясь, и впервые за этот тяжёлый день почувствовала настоящий покой. Его голос был последним, что она слышала перед тем, как провалиться в сон.***
На следующее утро Лиам вошёл в гостиную с усталым, но решительным лицом. Он щёлкнул пальцами — магические замки на клетках щёлкнули и открылись. — Выходите, — сказал он тихо. — На сегодня хватит. Элис выскочила первой. Драко — следом. Они встретились посреди комнаты, и в следующую секунду всё вокруг перестало существовать. Поцелуй получился яростным, голодным, отчаянным. Элис вцепилась пальцами в его рубашку, Драко схватил её за талию так сильно, будто боялся, что она исчезнет. Их губы сталкивались жадно, почти болезненно, языки переплетались, дыхание сбивалось. Это был не просто поцелуй — это было возвращение к жизни после ночи в разлуке. Драко издал низкий стон, подхватил Элис на руки и, не отрываясь от её губ, потащил в свою комнату. Дверь захлопнулась за ними с громким стуком. Драко прижал её к стене, целуя глубоко, страстно, руками скользя по её телу — по бёдрам, по талии, по спине. Элис отвечала с той же силой, впиваясь ногтями ему в плечи, кусая нижнюю губу. Воздух между ними искрился. Но вдруг она отстранилась, тяжело дыша, с распухшими губами и горящими глазами. — Подожди… — выдохнула она. — Та группа… Расскажи ещё. Драко моргнул, пытаясь прийти в себя. Потом усмехнулся, провёл большим пальцем по её нижней губе и кивнул. Он опустился на колени у кровати, сунул руку под неё и вытащил старый потрёпанный сундук. Из него достал магический проигрыватель — красивую вещь из тёмного дерева и серебра — и одну-единственную пластинку. Эту вещь он взял с собой в бункер как самое дорогое, что у него было. — Вот, — сказал он, аккуратно ставя диск. Элис замерла. Когда заиграла музыка — тяжёлые гитарные рифы, яростный, злой, но невероятно красивый женский вокал — её руки затряслись. Она узнала голос сразу. Свой голос. Это были они. Она, Скай и Виолетта. Тайные ночные репетиции в заброшенной башне Ильверморни. Слёзы, ярость, смех. Скай и Виолетта уговаривали её: «Выпусти это наружу, Элис. Никто никогда не узнает». Они записывали песни, чтобы она могла кричать о своей боли, о ненависти к самой себе, к короне, к миру. А теперь эта пластинка лежала в руках у Драко. И она была в продаже. — Эта группа… популярная? — тихо, почти шёпотом спросила Элис, не отрывая взгляда от проигрывателя. Драко покачал головой, садясь рядом на кровать и обнимая её за плечи. — Об этой группе почти ничего не известно. Они выпустили всего пару пластинок и исчезли. Никто не знает имён. Только голос солистки… он будто огонь. Элис нервно сглотнула. — И тебе этот ужас правда нравится? — спросила она, краснея до корней волос. Драко повернул её к себе лицом. Его серые глаза были серьёзными и очень тёплыми. — Нравится? Элис… этот голос спасал меня на четвёртом и пятом курсе. Когда всё рушилось — Амбридж, отец, война… Я включал эту пластинку и слушал. Она давала мне силы. Я думал: где-то есть девочка, которая чувствует так же яростно, как я. Которая хочет сжечь весь мир… и при этом остаётся живой. Элис закусила губу. Руки дрожали сильнее. — Драко… — она глубоко вдохнула. — Это я. Это мы. Я, Скай и Виолетта. Мы тайком записывали эти песни. Чтобы я могла выпустить злость. Драко замер. Полностью. Он смотрел на неё несколько долгих секунд, а потом медленно, почти благоговейно, провёл ладонью по её щеке. — Это был твой голос… — прошептал он. — Все эти годы… голос, который не давал мне сломаться… был твоим. Элис кивнула, на глазах выступили слёзы. Драко притянул её к себе и поцеловал — теперь уже совсем по-другому. Нежно. Глубоко. С благоговением. — Мерлин… — выдохнул он ей в губы. — Ты всегда была со мной. Даже когда мы были на разных континентах. Даже когда ты сама этого не знала. Элис всхлипнула и крепче обняла его за шею. — Теперь ты знаешь все мои секреты, вампир. — И я люблю каждый из них, — ответил он, целуя её снова. Она бросила тренировочный меч на землю, развернулась и убежала, не сказав ни слова ни Лиаму, ни Драко. Её сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Недалеко от здания ордена стояла старая магическая телефонная будка — откуда можно было позвонить на любой номер и в любую страну. Звонок не отслеживался. Элис сюда часто бегала, чтобы поговорить со своими подругами, потому, что в бункере не было связи чтобы позвонить по сотовому. Элис влетела внутрь, захлопнула дверь и дрожащими пальцами набрала номер Скай. Трубка ответила после третьего гудка. — Элис? — голос Скай звучал удивлённо и радостно. — Ты как? Мы уже начали волноваться, ты так редко… — Вы, сучки, предательницы! — вырвалось у Элис сразу, яростно и громко. — Вы обещали! Обещали, что этот позор никто никогда не услышит! Что это останется только между нами! А теперь мой вампир слушает это уже несколько лет и считает это своей любимой группой! На том конце провода повисла короткая пауза, а потом Скай… рассмеялась. Искренне, громко, с настоящим облегчением. — О Мерлин… Так вот откуда ты узнала. — Да, вот откуда! — Элис прижалась лбом к холодной стенке будки. — Драко слушал нас — ещё на четвёртом курсе. Это его любимая группа. Он говорил, что голос солистки… что он спасал его. А это была я, Скай. Я! Скай снова тихо засмеялась, но уже мягче. — Элис… милая. Ты стукнулась головой, да? Потеряла часть важных воспоминаний. Я знаю. Лиам нам писал. Элис замерла. — Ты… часто говорила про какого-то загадочного вампира, которого увидела в пять лет, — продолжила Скай уже серьёзнее. — Ты писала ему письма каждый год. На дни рождения, на Рождество, просто когда было плохо. Писала, что скучаешь. Что он твой единственный настоящий друг. А он не отвечал. Ты очень грустила. Говорила, что потеряла своего вампира навсегда. Элис почувствовала, как по щекам потекли горячие слёзы. — Виолетта была категорически против того, чтобы официально выпускать пластинку, — тихо сказала Скай. — Говорила, что это слишком опасно, что ты потом пожалеешь. Но я… я настояла. Я хотела, чтобы этот твой загадочный вампир услышал твой голос. Чтобы он услышал, как ты страдаешь. Как тебе больно. Как ты горишь. Я думала… вдруг он услышит и найдёт тебя. Вдруг он поймёт, что ты всё ещё ждёшь. Элис закрыла глаза. Слёзы катились не останавливаясь. — Он нашёл, Скай… — прошептала она дрожащим голосом. На том конце провода Скай тихо всхлипнула. — Тогда я рада, — сказала она мягко. — Значит, я всё сделала правильно. Элис ещё долго стояла в будке, прижимая трубку к уху, даже когда они уже попрощались. А потом медленно вышла и прислонилась спиной к стене. Драко уже искал её. Он знал, где можно найти его Элис. Элис сама вышла из будки и её лицо было заплаканным. — Что случилось, любовь моя? — прошептал он ей в волосы. Элис уткнулась лицом ему в грудь и тихо, почти счастливо засмеялась сквозь слёзы. — Ничего… Просто… мой вампир наконец-то услышал меня. Даже когда я думала, что он давно меня забыл. Драко не стал расспрашивать. Просто поднял её на руки и понёс домой, шепча на ухо самые нежные слова, какие только знал. А где-то далеко Скай, улыбаясь, положила трубку и прошептала: — Ну наконец-то, Редфилд. Ты его нашла.***
На следующий день после тренировки Лиам отпустил погулять — «подышать и купить нормальной еды». Лиам знал - этих двоих нужно выгуливать, чтобы они не устроили диверсию. Элис и Драко, конечно, воспользовались возможностью по полной. В маленьком уютном книжном магазине «Перо и свиток» Элис замерла у полки с романтической литературой. Её взгляд упал на тонкую книгу в тёмно-бордовой обложке. «Кровь и страсть. Книга вторая: Разбитые крылья». Она взяла её дрожащими руками. На обложке — силуэт бледного юноши с серебряными волосами и девушка с пепельными локонами, стоящая к нему спиной. — Драко… — тихо позвала она. Он подошёл сзади, обнял её за талию и заглянул через плечо. — Бери, — сказал он без колебаний. — Сегодня вечером почитаем вместе.***
Вечером в комнате Драко горел только один магический светильник. Они лежали на кровати, прижавшись друг к другу. Элис устроилась у него на груди, а Драко одной рукой держал книгу, второй — гладил её по волосам. Книга была гораздо жёстче первой. Жаркие, почти неприличные сцены чередовались с глубокой, щемящей грустью. Вампир был готов отказаться от всего — от благородной семьи, от имени, от будущего — лишь бы быть с ней вечность. Он предлагал ей мир, где они могли бы исчезнуть вместе. Но главная героиня, испугавшись, что разрушит его жизнь, ушла. Тайком. Беременная от него. Она встретила доброго волшебника, который принял её и её будущего сына как своих. А вампир остался один. В огромном холодном замке. И страдал. Каждый день. Каждый год. Когда они дочитали последнюю главу, в комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Драко закрыл книгу и отложил её в сторону. Потом повернулся к Элис и посмотрел ей прямо в глаза. — Элис… — голос его был низким и очень серьёзным. — Я очень похож на этого вампира. Я тоже готов отказаться от всего. От семьи. От имени. От всего, что у меня есть. Но я не повторю его ошибки. Если ты когда-нибудь сбежишь от меня — я найду тебя. В любом мире. В любой жизни. Во что бы это ни стало. Элис почувствовала, как сердце сжалось от нежности и боли одновременно. Она приподнялась и взяла его лицо в ладони. — Я не буду убегать от тебя… — прошептала она, глядя ему в глаза. — Никогда. Я не оставлю тебя одного. Никогда. Ни в одном замке, ни в одной войне, ни в одной клетке. Ты — мой. А я — твоя. Навсегда. Они отложили книгу окончательно. Поцелуй начался медленно, почти благоговейно, но очень быстро перерос в страстный, жадный. Драко перевернул её на спину, нависая сверху, целуя так, будто хотел запомнить вкус её губ на всю жизнь. Элис отвечала с той же силой, запуская пальцы в его светлые волосы и притягивая ближе. — Я люблю тебя, — шептала она между поцелуями. — Так сильно, что иногда боюсь сойти с ума. — Я люблю тебя больше, чем жизнь, — отвечал он, целуя её шею, ключицы, возвращаясь к губам. — Ты — моё всё, Редфилд. Моя королева. Моя маньячка. Моя вечность. Они давали друг другу клятвы — шёпотом, между горячими поцелуями, между вздохами и тихими стонами. Клятвы, которые были важнее любой книги, любой войны и любой тайны.***
После тяжёлой тренировки Элис снова сбежала. На этот раз она сказала Драко, что ей нужно «просто подышать», и одна отправилась в магазин недалеко от бункера "Звук и Чары". Она бродила между полок музыкального магазина , перебирая пальцами обложки пластинок. И вдруг замерла. На нижней полке стояла знакомая обложка в ярко-розовых тонах. Три девушки в коротких юбочках и блестящих топах, с широкими улыбками и сверкающими глазами. Посередине — она сама. Пятый курс. Ещё совсем неуверенная в себе. «Три искры — Я сияю» Элис тихо выругалась. — Скай, сучка… — прошептала она, беря альбом в руки. Она отлично помнила тот концерт. Они тогда решили полностью сменить образ, чтобы завоевать Ильверморни. Candy pop. Ярко, мило, но с подтекстом. Элис ужасно стеснялась короткой юбки и высоких каблуков — она ещё не привыкла к своему новому «оружию». Упиралась до последнего. А Скай и Виолетта просто вынесли её на сцену под руки. Песня «Я сияю» тогда взорвала зал. Они втроём сияли под разноцветными огнями — по-настоящему, искренне. И после того выступления о них заговорили. Не как об изгоях, а как о чём-то новом и ярком. Элис стояла посреди магазина и тихо ругалась себе под нос: — Вы на мне наживаетесь, предательницы… Но потом вздохнула и улыбнулась. Она прекрасно знала, почему Скай так сделала. Подруги были из очень бедных семей. У них были мечты — Скай хотела свою теплицу с редкими магическими растениями, Виолетта мечтала открыть маленькую лавку волшебных сладостей и книг о феях. А Элис… Элис никогда не считала деньги. Отец давал ей всё, что она хотела. Поэтому она никогда не возражала, когда подруги просили помощи. — Ладно… прощаю, — прошептала она, прижимая альбом к груди. Продавец, пожилой волшебник в яркой мантии, заметил её интерес и улыбнулся: — Хороший выбор, мисс. А этим летом появилась новая поп-группа — «Три грации». Очень свежий звук. Девчонки просто огонь. Он протянул ей новый альбом. На обложке — Скай, Виолетта и… Виктория Смитт. Все трое в элегантных, но дерзких нарядах, с уверенными улыбками. Элис чуть не выронила пластинку. — Что…? Она совсем потеряла счёт времени. Война, бункер, тренировки, Драко — всё смешалось. Она регулярно говорила с подругами по телефону через океан, но они ни словом не обмолвились о новом проекте. Элис купила оба альбома. Потратила все деньги, которые дал ей Лиам «на сладости и всякую ерунду». Вышла из магазина с двумя пакетами и загадочной улыбкой на лице. У входа её уже ждали. Драко стоял, скрестив руки на груди, с притворно строгим лицом. Рядом — Лиам, который выглядел скорее облегчённо, чем сердито. — Где ты была? — спросил Драко, притягивая её к себе за талию. — Мы уже начали волноваться. Элис встала на носочки и поцеловала его в уголок губ. — Покупала тебе подарки, вампир. Драко прищурился, заметив пакеты. — А ночью, — сказал он ей на ухо низким, многообещающим голосом, — я тебя накажу за то, что заставила нас искать. Элис только загадочно улыбнулась в ответ, прижимаясь к нему сильнее. — Обещаешь? Лиам закатил глаза и отвернулся. — Я вас умоляю… не при мне.***
Ночью бункер затих. Большинство уже спали, но в комнате Элис горел тусклый свет. Она заперлась на все возможные замки — и магические, и обычные. Переписала оба альбома на магловскую кассету, вставила её в старый плеер, который когда-то привезла из Калифорнии, и надела наушники. Ей нужна была тишина. Только музыка и воспоминания. Без Лиама. Без Драко. Без постоянного контроля. Но Драко этого терпеть не мог. Он стоял перед её дверью уже минут десять, скрестив руки на груди. Наконец не выдержал и постучал — сначала вежливо, потом сильно. — Элис. Открой. Тишина. — Редфилд, я знаю, что ты там. Я сейчас дверь вышибу. Через несколько секунд замки щёлкнули. Дверь приоткрылась. Элис стояла в одной длинной футболке, с растрёпанными пепельными волосами и наушниками на шее. Глаза слегка покрасневшие — то ли от музыки, то ли от воспоминаний. Драко не стал ждать. Он шагнул вперёд, схватил её за талию и одним движением затащил обратно в комнату, захлопнув дверь ногой. Элис тихо хихикнула, когда он практически бросил её на кровать и навис сверху. — Ты опять заперлась, — прорычал он ей в губы перед тем, как жадно поцеловать. — Сколько раз я говорил, что ненавижу, когда ты остаёшься одна? — Иногда мне нужно… — начала она, но он снова поцеловал её, заглушая слова. Элис улыбнулась в поцелуй, потом ловко перевернула их, оказавшись сверху. Она сняла с себя наушники и надела их на Драко. — Послушай, — прошептала она, нажимая кнопку на плеере. Из наушников полилась лёгкая, яркая, очень «конфетная» мелодия. Голоса трёх девушек — задорные, звонкие, полные юношеской дерзости. «Я сияю-я сияю-я сияю для тебя» Драко замер. Его брови медленно поползли вверх. — Мерлин, что это за… ужас… — пробормотал он, но тут же добавил: — Но голос… очень знакомый. Элис засмеялась, наклоняясь и целуя его в шею. — Пятый курс Ильверморни, — сказала она с улыбкой, показывая ему обложку первого альбома. — Первый шаг, чтобы завоевать школу. Мы тогда решили, что нужно стать яркими. Я стеснялась ужасно… короткая юбка, каблуки, блеск везде. Скай и Виолетта буквально вынесли меня на сцену. Драко слушал, не снимая наушников. Песня была глуповатой, но невероятно живой. И главный голос — её голос — пробивался сквозь сладкую мелодию, как острый клинок в розовой обёртке. Он снял наушники, отложил их в сторону и притянул Элис ближе. — Ты была там… такая, — прошептал он, проводя пальцами по её щеке. — Яркая. Смелая. Немного испуганная, но всё равно выходящая на сцену. Я бы отдал всё, чтобы увидеть тебя тогда. Элис покраснела и спрятала лицо у него на груди. — Теперь ты услышал меня… даже ту, которую я почти забыла. Драко перевернул их снова, прижимая её к кровати. Его взгляд потемнел. — А теперь, Редфилд… — он наклонился и укусил её за мочку уха, — я тебя накажу. За то, что заперлась. За то, что пыталась остаться одна. И за то, что заставляешь меня сходить с ума от любви каждый раз. Элис только тихо засмеялась, обхватывая его ногами за талию. — Наказывай, вампир… Я не против. Музыка из плеера продолжала тихо играть на фоне — «Я сияю» перешла в следующую песню, а они уже не слушали ничего, кроме биения своих сердец.***
Драко медленно провёл пальцами по её бедру, поднимая футболку выше. Его взгляд был тёмным, голодным и одновременно очень нежным. — Ты сегодня заслужила настоящее наказание, Редфилд, — прошептал он ей в губы. — И я знаю, какое. Элис выгнулась под ним, уже тяжело дыша. — Какое же, вампир? Драко наклонился ближе. Его серые глаза стали почти чёрными. — Legilimens. Мир вокруг Элис закружился. Воспоминание Большой зал Ильверморни сиял огнями. Пятый курс. Школьный концерт. Элис стояла за кулисами в короткой блестящей юбочке, которая едва прикрывала бёдра, и на высоких каблуках. Она была красная как помидор. — Я не могу! — шипела она, пытаясь вырваться. — Я выгляжу как кукла Барби, которую раздели! Скай и Виолетта, тоже в ярких нарядах, только рассмеялись. — Ты выглядишь потрясающе" Мы сегодня будем сиять! — заявила Скай и кивнула Виолетте. Они просто схватили Элис под руки и буквально вынесли её на сцену под восторженные крики зала. Элис замерла под софитами, пытаясь одёрнуть юбку, которая всё равно не хотела становиться длиннее. Лицо горело. Она чувствовала себя голой. Но музыка началась. И она запела. Голос сначала дрожал, но потом окреп. «Я сияю» разлетелась по залу. К концу песни Элис уже улыбалась — искренне, ярко, немного безумно. Они втроём сияли под цветными огнями. А потом она увидела его. В глубине зала, у стены, стоял высокий светловолосый парень. Даже на расстоянии она узнала эти серые глаза. — Вампир! — закричала Элис прямо со сцены, забыв обо всём. Она спрыгнула с края сцены (каблуки предательски подвернулись) и побежала к нему через весь зал, не обращая внимания на изумлённый ропот толпы. — Вампир! Ты здесь!***
Драко резко вышел из воспоминания. Элис обмякла у него на груди. Из носа у неё тонкой струйкой текла кровь. Глаза были закрыты. — Чёрт… — выдохнул Драко, мгновенно протрезвев. Он быстро перевернул её на спину, вытер кровь краем простыни и прижал ладонь к её лбу, вливая успокаивающую магию. — Прости, любовь моя… Я опять слишком глубоко, — прошептал он, целуя её в мокрый от пота висок. — Но Мерлин… ты побежала ко мне прямо со сцены. Даже тогда. Элис слабо застонала, приходя в себя. Она открыла глаза и увидела встревоженное лицо Драко. — Ты… видел? — хрипло спросила она. Драко кивнул, не отрывая от неё взгляда. В его глазах было столько тепла, что у Элис защемило в груди. — Видел. Ты кричала «Вампир!» на весь зал и бежала ко мне. Даже в той дурацкой юбочке. Элис покраснела и спрятала лицо у него на груди. — Я была идиоткой… — Ты была идеальной, — Драко крепче обнял её, целуя в макушку. Элис тихо засмеялась, хотя голова всё ещё кружилась. — Наказание получилось… слишком сладким, — прошептала она. Драко улыбнулся в её волосы и прошептал: — Это было только начало, Редфилд. Я ещё не закончил. Он наклонился и снова поцеловал её — теперь уже медленно, глубоко, с той самой нежностью, которая всегда следовала за их безумными вспышками. А где-то на столе тихо крутилась кассета, и из наушников, забытых на кровати, всё ещё доносился приглушённый голос юной Элис: «Я сияю… я сияю… только для тебя…»***
После особенно изматывающей тренировки Элис и Драко едва держались на ногах. Пот, пыль, синяки и усталость — всё смешалось в одну тяжёлую ношу. — Я больше не могу, — простонала Элис, опираясь на его плечо. — Я тоже, — признался Драко, но всё равно обнял её за талию и повёл в сторону её комнаты. По дороге они «позаимствовали» у Лиама бутылку хорошего красного вина. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. В комнате горел только мягкий магический свет. Они сбросили с себя пропитанную потом одежду и рухнули на кровать. Драко открыл вино, сделал глоток прямо из горла и передал бутылку Элис. Элис улыбнулась и сделала большой глоток. Вино было терпким, тёплым, приятным. Они включили музыку — сначала тихо, потом чуть громче. Старые песни, новые, те самые альбомы, которые она купила. Комната наполнилась голосами. Драко повернулся к ней, лёжа на боку, и провёл пальцами по её обнажённому плечу. — Спой мне, — попросил он мягко. — Лично для меня. Элис покраснела, но вино и его взгляд придали смелости. Она придвинулась ближе, положила голову ему на грудь и тихо, почти шёпотом запела одну из самых злых и честных своих песен: «Гори всё в аду! Я ненавижу… Этот мир, эти маски, эту ложь… Гори всё в аду, я больше не могу… Пусть всё катится к чертям…» Голос у неё был низкий, чуть хриплый от усталости, но невероятно живой. Драко слушал, закрыв глаза, и гладил её по спине. Когда она закончила, он поцеловал её в макушку. — Теперь вместе, — прошептал он. Они спели его любимую песню — ту самую, «Гори всё в аду и ненавижу». Но сейчас она звучала совсем иначе. Не яростно и дерзко, как на пластинке, а красиво, лирично, почти грустно. Их голоса идеально сплелись — её звонкий и его бархатный, низкий. Получилось мощно, проникновенно и немного жутко. Когда последние ноты затихли, Элис подняла голову и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Мерлин… — прошептала она. — Когда мы поём вместе — это… очень красиво и жутко одновременно. Драко улыбнулся и притянул её ближе, целуя медленно и глубоко. — Потому что мы и есть такие, — ответил он ей в губы. — Красивые. Жуткие. Наши. Идеальные друг для друга. Они лежали, переплетясь телами, и слушали, как в плеере тихо крутится кассета. Вино было почти допито. А между ними — только тепло кожи, биение двух сердец и понимание, что они наконец-то нашли друг друга. Снова. — Спой мне ещё, — попросил Драко чуть позже, уже засыпая. Элис улыбнулась и тихо запела колыбельную — ту самую, которую он пел ей в клетке. А снаружи, в коридоре, Лиам остановился у двери, послушал пару секунд их голоса и только покачал головой с лёгкой улыбкой. — Маньяки, — прошептал он и пошёл дальше.***
Днём Лиам и Гермиона решили задержаться в маленьком магическом кафе неподалёку от бункера. Они заняли уютный столик у окна, заказали по большой чашке крепкого кофе и разложили пергаменты. — Я в тупике, — признался Лиам, помешивая ложечкой. — Они… безнадёжны. Чем сильнее я их разделяю, тем сильнее они тянутся друг к другу. Клетки должны были стать наказанием, а они устроили там романтическое свидание через прутья. Гермиона кивнула, делая пометки в блокноте. — Созависимость на клиническом уровне. Чем больше внешнего давления, тем крепче их связь. Они превращают любое ограничение в акт любви. Это уже не просто влюблённость. Это… почти симбиоз. Опасный, но удивительно стабильный. Лиам тяжело вздохнул. — Я люблю сестру. И Драко уже тоже… чёрт, привязался. Но если они продолжат в том же духе, они либо сожгут весь мир, либо погибнут, пытаясь защитить друг друга. И я не знаю, как это остановить. Гермиона посмотрела на него с сочувствием. — Может, и не нужно останавливать. Нужно научить их контролировать. Чтобы эта сила работала на них, а не против. Они ещё долго говорили — о диссертации, о наблюдениях, о том, насколько Элис и Драко одновременно прекрасны и разрушительны. Вечером, когда они вернулись в бункер, в гостиной царила странная, почти театральная тишина. Свет был погашен. Только две клетки мягко освещались серебристым магическим светом, будто специально поставленным прожекторами. В воздухе витал лёгкий запах дыма и розового благовония. Элис и Драко стояли каждый в своей клетке. Они были одеты в чёрное — простые, но драматичные одежды. Между клетками плыли лёгкие иллюзорные огоньки и тени, создавая атмосферу мрачного, красивого спектакля. Как только Лиам и Гермиона вошли, зазвучала музыка — тихая, но постепенно набирающая силу. Элис и Драко начали петь. Их голоса сплелись в одну жутковатую, но невероятно красивую мелодию: Пусть нас разделяют железо и боль, Пусть нас карают за каждую ночь. Я буду шептать твоё имя сквозь прутья, Ты будешь отвечать мне своим дыханьем. Они пели, глядя только друг на друга. Руки тянулись сквозь решётки, кончики пальцев едва касались. Иллюзорные розовые искры и чёрные тени кружились вокруг клеток, создавая настоящий мюзикл — красивый, страстный и немного пугающий. Последние строки они спели почти шёпотом, но так, что мурашки побежали по коже: «Люби меня в клетке… Люби меня в огне… Я твоя навсегда… Даже если мы умрём…» Музыка затихла. Свет в клетках медленно угас. Элис и Драко одновременно повернулись к Лиаму и Гермионе с одинаковыми невинными улыбками. — Добро пожаловать домой, — сладко сказала Элис. Драко только усмехнулся. Лиам стоял, открыв рот. Гермиона прикрыла лицо ладонью, но было видно, что она еле сдерживает смех. — Вы… невыносимы, — наконец выдохнул Лиам. — Просто… невыносимы. Элис хихикнула и прижалась лицом к прутьям, глядя на брата. — Мы же сказали, что будем хорошо себя вести. Вот. Мы хорошо себя вели. Устроили вам культурную программу. Драко тихо засмеялся рядом. Гермиона покачала головой и тихо пробормотала: — Диссертация сама себя пишет…***
