Double take

      На радость Феликса и расстройство Чанбина сама судьба подкинула первому повод для опоздания на следующую встречу с Хёнджином. В клубе английского шла интенсивная подготовка к дебатам между школами, и Феликса, как самого общительного и смелого оратора, тут же позвали принять участие, хоть он и состоял в клубе меньше всех. Конечно же, Чанбин запаниковал, услышав новость, и хотел было отказаться от встречи.              — Я не справлюсь, — категорично заявил он.              — Успокойся, Бини, вы встретитесь на нейтральной территории, а я прибегу, как только закончу, — пытался поддержать друга Феликс.              — Давай хотя бы перенесём на попозже.              — Зачем?              — Феликс, я при нём и пары слов связать не могу.              — Похвали его новое танцевальное видео. Спроси, как он придумал хореографию. Я не расстроюсь, если вы вместо презентации поговорите на отвлечённые темы, и нам придётся задержаться, — Феликс был искренним в своём желании поддержать друга.              — А вдруг я залажаю? — упрямства Чанбину в собственной неуверенности было не занимать. Этот навык направить бы в позитивное русло.              — Бини, ты же вон какой открытый и упёртый со мной, веди себя с Хёнджином точно также, он очаруется тобой, и вы пойдёте на настоящее свидание, — у парня уже заканчивались аффирмации, а вот чужая несговорчивость не уменьшалась ни на йоту.              — Ему такие как я не нравятся, — Со продолжал гнуть свою линию.              — А какие ему нравятся? — на разочарованном выдохе поинтересовался Ли.              — Такие как ты.              — В смысле, такие как я?              — Ну, ты красивый и харизматичный, — Чанбин замялся на этих словах, его уши даже порозовели от смущения.              — Выдумаешь тоже, фантазёр, — пробубнил Феликс с некой обидой. — Ты тоже красивый и харизматичный. Даже не вздумай спорить со мной! Я не могу быть третьим колесом вечно, — он заметил этот возражающий взгляд, и даже тыкнул пальцем в чужую грудь для придания большей убедительности собственным словам. Зацепившись краем глаза за расположение стрелок на часах, он тут же сорвался с места. — Так, мне надо бежать, иначе Сынмин меня прибьёт.              Чанбин был безмерно рад, когда Хёнджин не пришёл в назначенный час. Он бы даже не расстроился, если бы тот кинул его хотя бы до появления Феликса и даже после, но тогда бы расстроился последний. Он и так был нарасхват в последние дни. А кто бы не хотел получить частичку Феликса? С таким ярким мальчиком было легко общаться, он всегда находился на твоей стороне, а ещё он выходил в лидеры, не прилагая к этому даже маломальских усилий. Он не строил из себя невесть кого, плевал на популярность и статусы. В человеке он видел человека, а не образ. Он никого не осуждал. По школе ходили слухи, если б не дружба с Бини и Йенни, он давно бы стал королём школы. И самого Бини это порой расстраивало, а потом он видел лучистое лицо, распахнутые для объятий руки, и тут же жалел, что так плохо думал о своём друге. Он удивлялся сам себе, почему же он не мог влюбиться в Феликса?!              Чужой запыхавшийся голос вырвал Чанбина из размышлений:              — Прости, я опоздал. Предупредил Ликса, но он мне не ответил, — Хёнджин бросил сумку на стол и обвёл взглядом библиотеку. — Кстати, а где он?              — А, это, м, всё в порядке. Он, ну, в клубе сегодня, п-позже подойдёт.              «Боже, чел, соберись! Хватит мямлить перед Хёнджином!» — мысленно отругал себя Чанбин.              — А что там в клубе? — виновник всех трагедий приземлился напротив.              — Подготовка к дебатам.              — Вау! Они берут новичка сразу в команду, — восхитился Хёнджин Феликсом, а Чанбин восхитился Хёнджином в очередной раз. — Хотя… это же Феликс, с ним у школы все шансы.              Чанбин молча кивнул, он гордился тем, что его краш так высоко оценил лучшего друга. Он обязательно поделится этой новостью с Феликсом.              Хёнджина отвлёк телефонный звонок, и Чанбин был благодарен человеку на том конце линии. Он всё никак не мог настроиться на нужную волну. Он маниакально следил за циферблатом в углу компьютерного экрана, желая скорейшего появления экстраверта группы. Хёнджин, в свою очередь, воспользовавшись заминкой сбегал себе за кофе. Едва они приступили к работе, как появился Феликс в той самой толстовке, которую Хван стирал с особым трепетом. Он готов был поклясться, что чувствовал запах собственного парфюма на ней. Юноша поздоровался с Хёнджином, а лучшему другу подарил самую мягкую улыбку из всех возможных. Феликс очень хотел, чтобы Бини сел рядом с объектом своих мальчишеских грёз, но тот проявил чудеса непокорности и в итоге инициатору пришлось сидеть около Хёнджина, ведь «тебе же с этой презентацией выступать».              Группа справилась довольно быстро. Уже на выходе Хёнджин поблагодарил за кофту ещё раз, на что Феликс лишь отмахнулся «мол, проехали», а Чанбин в очередной раз поразился спокойствию последнего.              В итоге за проект они получили высший бал. Хёнджина впервые за долгое время хвалили на английском, отчего он обомлел. Этот импозантный мужчина средних лет невзлюбил пацана с самого начала, а тут чуть ли не рассыпался в комплиментах. Уши Чанбина тоже краснели от поощрений и довольного лица Хёнджина. Затем учитель многозначительно посмотрел на главу проекта, а тот спокойно вынес профессиональный педагогический взгляд. Лидерские способности Феликса были оценены по достоинству. На перемене в восторженном порыве Хёнджин обнял своих одногруппников. Для тактильного Феликса — само собой разумеющееся проявление эмоций, но вот Чанбин окаменел, словно сама Медуза Горгона смотрела на него. Он не верил, что такое божество как Хван Хёнджин нежно коснулся его напряженных плеч. Этот день навсегда отпечатается на подкорке сознания. Хёнджин, обнимая Феликса чуть дольше положенного, к своему удивлению, почувствовал необычайно крепкое телосложение под школьной формой. Чонин, заставший столь душещипательную сцену, зашипел по обыкновению, Феликс же тихонько шепнул юному страдальцу пригласить свой романтический интерес куда-нибудь, но тот просто струсил. Парень не намеревался сдаваться, ища всё новые способы снять шелуху неуверенности с Чанбина.       

***

      На территории школы вот-вот пройдут футбольные матчи между старшеклассниками за кубок города, и друзей пригласили на игры. Неизвестно, планировал ли Хёнджин звать ребят, но Сынмин его шустренько опередил. Феликс поспешил воспользоваться представившимся шансом, а Чанбин заартачился, как и предполагалось.              — Мы нарисуем плакат, напишем имена всей команды, просто имя Хёнджина случайно окажется чуть ярче и на самом видном месте, — Феликс изобразил в воздухе кавычки на слове «случайно».              — Ну, не знаю, вряд ли он нас увидит среди толпы, — задумался Бини.              — Мы будем самыми громкими! — тут же нашёлся с ответом Феликс. — Ринемся к нему вместе с остальными поздравлять или успокаивать, в зависимости от результата. Кстати, как вообще наша команда играет?              Чанбин лишь усмехнулся и дальше спорить не стал.              В день соревнований на стадионе находилось несколько команд из разных школ. Они разминались перед матчем, болтали и настраивались на игру. Несмотря на то, что Чанбин и Феликс пришли пораньше, на трибуны уже были болельщики. Они нашли сектор, предназначенный для их школы, и заняли места. Откуда ни возьмись перед ними возникли Сынмин и Минхо, одетые в футбольную форму. Они поздоровались, и Минхо по-хозяйски закинул руку на Феликса и спросил:              — Пришли поболеть за меня?              — Естественно, — Феликс лучисто улыбнулся и прильнул к тому посильнее, преданно смотря в глаза, словно самая безумная фанатка.              Парни рассмеялись.              — Фу, как приторно, — с поля к ним поднимался недовольный Чонин в такой же форме, как у ребят. Хан плёлся за ним в обычной одежде.              — Ты тоже в команде? — удивился Чанбин.              — Ага, в запасе, — печально ответил он.              — Чего нам не сказал? — тут же возмутился Феликс, судорожно соображая, где на плакате разместить имя младшего, а то как-то некрасиво получалось.              — Надеюсь, просидеть на скамье до конца игры.              — Но почему? — недоумевали Феликс и Бини.              — Он нашего капитана недолюбливает, — пояснил Сынмин.              — А кто капитан?              — Хёнджин, — ответил Минхо, заметив, как предмет разговора бросал косые взгляды в их сторону. — Вот только почему же ты присоединился?              — По той же причине, что и ты, Минхо. Этот придурок знает, что я хорошо играю. В средней школе я с удовольствием пинал мячик.              — А Хан тоже играет? — Феликс заметил, что тот стоял за спиной Чонина.              — Кто? Я? — он тыкнул себе пальцем в грудь. — С этими питекантропами? Да упасите силы небесные, — тут же съязвил он.              — Вот и я такого же мнения, — согласился с его колкостями Чонин.              — Тогда будешь болеть вместе с нами, — решил Феликс.              Ребята ещё какое-то время поболтали, а со свистком тренера ушли в раздевалки. Феликс выпросил маркер у каких-то девчонок и вписал имя Чонина на плакат.              — Вот видишь, — тихонько шепнул он. — Теперь мы поддерживаем всех друзей. Тебе не о чем волноваться.              — Хёнджин нам не друг, — также тихо ответил Чанбин.              — Он бы обиделся, услышав такое, — парировал Феликс, не обратив внимания на двоякость фразы.              Азарт футбольного матча захватил сердца даже тех, кто не интересовался игрой от слова совсем и в последний раз пинал мячик в глубоком детстве. Трибуны скандировали кричалки, свистели, гудели дудками и всячески поддерживали свои команды. А когда какой-нибудь красавчик-футболист махал трибунам или пробегал мимо, ему в спину летело вожделенное аханье. Девчонки тут же открывали соцсети и искали его профиль в надежде на дальнейшее общение.              Чанбин, конечно, знал, что Феликс довольно активный и вообще нестеснительный, но он и помыслить не мог, насколько тот азартный и громкий. Когда команда их школы вышла на стадион, парень стал поддерживать их с такой страстью, что никто и ничто не могло его остановить. Такому расщеплению голоса позавидовали бы даже самые профессиональные певцы. Казалось, он один мог переорать целый стадион. Ну, конечно же, он привлёк внимание. Всех. Абсолютно. Чан, Минхо и Сынмин периодически махали в его сторону, соперники бросали заинтересованные взгляды, а зрители подхватывали его кричалки и скандировали в унисон. Слова Чанбина о том, что никто их в такой толпе не заметит, оказались пустым звуком; абсолютно каждый присутствующий запомнил этого громкого мальчишку. Когда на поле выпустили Чонина, у Феликса словно второе дыхание открылось. Бини же хотел съёжиться до состояния атома, а Хан уже раздумывал о том, как бы заманить парня на вокал. К концу дополнительного времени счёт был равным, а значит, предстояла серия пенальти. Хёнджина выбрали последним исполнителем. Это протяжное «Джинииииии!» он не забудет никогда. Он готов был поклясться результатами матча, что мяч летел в унисон крику, а вратарь просто растерялся от такой мощной поддержки. Их команда выиграла. Потные, грязные, но абсолютно счастливые они продолжали борьбу за кубок школ. Уже пожимая друг другу руки, капитан противоположной команды поинтересовался красавчиком с трибун. «Губу закатай!» — подумал тогда Хёнджин.              На правах владельцев стадиона ребята не могли покинуть школу до тех пор, пока не будут сыграны все матчи турнирной таблицы. После столь бурной поддержки Феликсу захотелось пить, и троица болельщиков отправилась обратно в учебное заведение. Не зная, чем себя занять, спортсмены других школ продолжали пинать мячик в сторонке. Мимо сновали другие ученики, и одной девчонке досталось из-за их невнимательности. Один из футболистов запульнул мяч так сильно, что тот прилетел на голову. От неожиданности школьница упала лицом вперёд, разбив коленки. Феликс тут же бросился к ней на помощь, крикнув Хану, чтобы бежал в медпункт.              — Как ты? — присев на корточки, он стал оглядывать её. — Сколько пальцев я показываю? — он загнул большой палец левой ладони.              — Четыре, — ответила она, готовая вот-вот разрыдаться. Голос предательски дрожал.              — Можешь шевелить конечностями? Пошевели руками и ногами, — спокойно попросил Феликс. Девушка подчинилась. — Посмотри мне в глаза, — она повиновалась вновь, и парень посмотрел в её карие глаза. Зрачки реагировали как положено. — Могу я тебя ощупать на предмет перелома? — таким же вежливым тоном продолжил говорить он.              Девчонка согласно кивнула, и Феликс аккуратно проверил её конечности. Насколько он мог судить, ни перелома, ни сотрясения не наблюдалось.              — Давай-ка отведём тебя в медпункт. Идти сможешь?              Девчонка угукнула, и Феликс аккуратно подхватил её под руку и помог подняться. Как только они встали на ноги, несчастная разрыдалась, не в силах сдерживать слёзы.              — Ну ты чего? — ласково проговорил Феликс. — Мне очень жаль, что тебе больно. Может тогда дождёмся врача?              Она отрицательно помотала головой, готовая идти. Феликс попросил Чанбина помочь, и тот посмотрел на него, словно на предателя. С девчонками он тем более не коммуницировал, они его остерегались, а тут Феликс говорил о таком, но тот зыркнул на Бина таким острым взглядом, что спорить было бесполезно. Он подошёл к пострадавшей и протянул руку, а та опёрлась и на него.              — Тебя же Ахён зовут, да? — поинтересовался Феликс, когда их дружная процессия двинулась к медпункту.              — Да, — из-за рыданий её голос сипел. — Откуда знаешь?              — Ты же на французский со мной ходишь, — он сохранял нежную интонацию в голосе, чтобы успокоить несчастную.              Хана они встретили на пороге школы. Передав Ахён медсестре, они наконец-то смогли выдохнуть и купить напитки у вендингового автомата. Чанбин смотрел на друга, как на героя дорамы, а Хан подтвердил это вслух фразой: «Ну всё! Жди теперь записочек и признаний в любви». Феликс на это лишь улыбнулся, сказав, что любой на его месте помог. Не любой бы. Вот Бин бы тупо испугался и запаниковал не меньше пострадавших.              Наконец-то все игры турнира проведены и объявлены результаты. Их школа прошла дальше в борьбе за кубок, а довольные болельщики потихоньку расходились по домам.              — Вот видишь, а ты боялся, — тут же прошептал Феликс Чанбину. — Поздравим победителей и бравого капитана лично? — с усмешкой предложил он, на что друг настолько активно замотал головой, что она чуть не оторвалась. — Ладно, пойдём, трусишка.              Не успели они пересечь территорию школы, как из окликнули пацаны с параллели, те самые, что задирали Бина всю старшую школу.              — Хэй, ты, урод, — крикнул самый хамоватый из них. — Почему из-за тебя плакала девчонка? Что ты ей сказал?              Чанбин сначала не понял, о чём речь, но перед глазами встало мокрое от слёз лицо Ахён. Его друг и настоящий спаситель оказался посообразительнее.              — Она не из-за него плакала, — тут же вступился Феликс, пока Бин набирался смелости ответить. — Ей мячом по голове прилетело, и она упала.              — Кучерявый базар, ты там мне не мелькал, — тут же набычился задира. — Не выгораживай этого чмошника.              — Я и не выгораживаю, я ему объяснить ситуацию пытаюсь, но тщетно, — ёрничал в ответ Феликс.              — А ты дерзкий.              — А ты умственно никуда не спешащий.       Задира сжал кулаки, Бин занервничал ещё больше, Феликс смотрел настолько леденящим душу взглядом, что сердце уходило в пятки. Видимо, там на поляне Ахён загородила Феликса, а вот стоявший рядом Чанбин в поле зрения попадал. Вот группка буллеров и решила, что это всё из-за последнего. Вывод сомнительный, но что было ожидать от скудоумных.              Когда Хан, Чан, Минхо, Сынмин, Чонин и внезапно Хёнджин прибежали к месту баталий, перед ними развернулась неутешительная картина: кучка пацанов полукольцом окружала друзей, а щуплый на вид Феликс прикрывал собой Бина. Заметив популярных ребят, задиры начали наперебой кричать ими выдуманную версию истории, надеясь, переманить на свою сторону. Чонин ни на йоту не поверил им, да и у остальных сомнений было хоть отбавляй.              — Я же тебе объяснил, мы ей помогали, и я там был. Я знаю, как оказывать первую помощь, — Феликс всё ещё пытался урегулировать вопрос мирно. — Если хотите устраивать с кем-то разборки, найдите тех, кто мячик пинал.              — Этот урод всё равно должен извиниться перед ней!              — За урода должен ты извиниться, — тут же справедливо передёргивал чужие слова Феликс.              — Не беси меня! Откуда ты вообще знаешь, как оказывать первую помощь? Ты ж, блин, не спортсмен, — с причинно-следственными связями у задиры были огромные проблемы, на что Феликс ядовито хмыкнул.              Внезапно Чанбин, собравший в кулак всю храбрость, что у него была, подал голос:              — Феликс же вам всё объяснил, это недоразумение.              Феликс улыбнулся, заслышав слова друга, но задиры приняли это на свой счёт.              — Чё лыбишься? Хоть понимаешь, какого придурка защищаешь?              — Я придурков не защищаю, я с ними дискутирую. А за слова тебе придётся извиниться, — передразнивая чужую манеру, крикнул Феликс.              — А ну иди сюда! — главный буллер кинулся на Чанбина с кулаками, полагая, что тот виновник всех бед в мире.              Феликс среагировал молниеносно, уложив бугая на лопатки в пару приёмов. Никто из остальных вмешаться не успел, как борьба была закончена. Дёрнувшегося было Хёнджина остановил Минхо, а Чонин притянул Чанбина к себе, на случай если срикошетит. Феликс кинул злобный взгляд на остальных, мол, кому ещё прописать, но энтузиастов не находилось. Все стояли как вкопанные. Лишь один пацан помог валявшемуся на земле подняться. «Пошли отсюда!» — были последними словами обидчиков. На Феликса смотрели с восторгом, кроме Минхо, тот, словно хитрый котяра, понимал, откуда ветер дует.              — Вау, это было... — Чанбин даже не успел восхититься другом, как тот перебил его.              — Тупо, — закончил за него Феликс.              — Но почему? — удивился тот. — Так он же первый полез. Ты защищал меня, — пытался подобрать оправдание Бин.              — Мы могли договориться.              — Он не слушал.              — Пригрозить рассказать дисциплинарному комитету, — продолжал гнуть свою линию Феликс.              — Прежде они смешали бы нас с грязью, — нашёлся с аргументом Со. — И тебе бы все равно пришлось меня защищать. Почему ты просто не признаешь свою крутость? — искренне не понимал подросток.              — Потому что насилие — не выход, — устало пояснил Феликс. Его настроение было на нуле.              — Теперь я вижу, — загадочно проговорил Минхо, ухмыляясь чему-то своему.              — Что ты видишь? — недоуменно посмотрели на него остальные.              — Несколько лет назад на соревнованиях по тхэквондо был один пацан со старомодным именем, — словно артист театра, начал повествование Минхо, обводя слушающих взглядом и останавливаясь на опустившем голову Феликса. — Ставки на него никто не делал, а зря... Соперники его возрастной категории не успевали на ринг выйти, а уже протирали пол лопатками. Самые быстрые матсоги в моей жизни два года подряд. Такую техничность и одновременно грацию сложно забыть. Потом пацан пропал. Такой был талант. Хотя внешне был щуплым до ужаса и столь же улыбчивым. Казалось, предвзятое мнение его самого никак не волновало, — лукаво проговорил Минхо.              — В боевых искусствах огромные мышцы — помеха. Это больше для показухи, — еле слышно проговорил Феликс, опустив голову. Как только старший начал повествование, до него сразу дошёл смысл всех этих странных оценивающих взглядов на протяжении учебного года, желание познакомиться и общаться. Он просто подтверждал свою догадку и был прав на сто процентов.              — Я-то думал, куда он исчез. Делать такие успехи и так просто кануть в лету, — продолжил своё представление Минхо. — Быть может, ему претила сама концепция любого физического насилия. Что думаешь, Ёнбок? — филигранно подвёл он к риторическому для них двоих вопросу.              — Думаю, что он поступил правильно.              — Сейчас ты тоже поступил правильно. Нарываться на драку нельзя, но и сливаться при её неизбежности тоже. Ты защитил друга, не кори себя, — заключил Минхо и похлопал Феликса по плечу.              Остальные согласно закивали. Если у Чанбина и были сомнения, что Феликс однажды его бросит, то сегодня он навсегда доказал обратное. Огонь и вода их дружбе были не страшны, а медные трубы были лишь фонограммой.              — Стойте, а кто такой Ёнбок? — с деланным недоумением спросил Хан, дабы разрядить обстановку. Все засмеялись.              — Как вы поняли, что мы здесь? — в свою очередь поинтересовался Феликс.              — Когда те придурки стали спрашивать у всех подряд, где Чанбин, Чонин заподозрил неладное, вот мы и бросились вслед за ними, — объяснил Сынмин. — Теперь они к вам не сунутся.              — Я поговорю с ними, — сказал было Хёнджин, но Феликс остановил его.              — Не надо.              — Почему?              — Не кради победу у нашего мальчика, — промурлыкал Минхо.               Феликс хотел было возразить, что дело не в личном превосходстве и популярности, а в том, что репутация Хёнджина среди учителей тоже могла пострадать, но Минхо остановил его, приложив указательный палец к чужим губам.              В тот вечер парни ушли из школы вместе, поклявшись не хвастаться произошедшим. Всю следующую неделю Феликс был героем дня наравне с футбольной командой. Ахён с особым удовольствием рассказывала всем о том, какой Феликс благородный, заботливый, внимательный и прекрасный. Про Чанбина упомянула как про верного помощника. Признаться честно, Хёнджин слушал эти россказни с истинным удовольствием, ни на секунду не сомневаясь в их правдивости.

***

       Естественно, Феликс не бросил заниматься тхэквондо, просто перестал ездить на соревнования. Само искусство ему нравилось, оно успокаивало и дисциплинировало одновременно. К тому же оно служило поводом опаздывать на встречи, где Хёнджин и Чанбин могли пересечься и побыть только вдвоём. Парень как раз был на тренировке, когда Бин и Йенни оборвали ему телефон звонками и сообщениями. Он толком не успел помыться после занятий, как уже нёсся в сторону парка, а всё потому, что у Хёнджина пропала собака. Если верить Чонину, прелестник Кками был горячо любим хозяином прямо пропорционально любовью к собственной персоне. Сам же парень считал, что эти пять грамм необузданной ярости просто не вытерпели вечные сюсюканья и тупизну Хёнджина и, почувствовав вкус свободы, стремились в родную Мексику что есть мочи. А вот страдать пришлось всем. Королева драмы развела такую бурную деятельность своими причитаниями, что уже бы и интерпол подключился ради спасения чихуахуа, если б это было в их юрисдикции.              Первым Феликсу попался Хан, присвистнувший от внешнего вида Ли. Тот был одет в Рик Оуэнс и выглядел дерзко. «Неужели планировал свиданку с кем-то?» — хитренько спросил он, на что Феликс отрицательно помотал головой. Просто старшая сестра любила его баловать, а в школе выделяться было непринято, вот и таскался в подобных вещах в свободное время. Пока Минхо, Чан, Сынмин и Хан прочёсывали парк, Чонин и Чанбин успокаивали Хёнджина. Точнее пытались. У Чонина не особо получалось не язвить, а Чанбин смотрел на страдальца с тоской вселенского сожаления, ведь объект его любви был убит горем. Наконец-то появившийся Феликс чуть скрасил ситуацию и подбодрил на новые свершения.              — Ну не съели же твоего Кками в конце концов! — раздражаясь непробиваемости Хёнджина, в сердцах воскликнул Чонин.              — Уф, жёстко, — подметил Хан.              — Так в этом пробнике алабая одни кости и вагон чистой истерики, — продолжал гнуть свою линию Чонин.              — Да уж, весь в хозяина, — согласился с ним подошедший Минхо. — О, привет, Ёнбок! — он помахал ему рукой, и тот сделал то же самое в ответ.              Заслышав чужое имя, Хёнджин поднял голову и посмотрел на Феликса с надеждой, а тот лучезарно улыбнулся, как умел лишь он.              — Мы вообще будем искать собаку или нет? — спросил Чан, тоже вернувшийся к ребятам.              Феликс согласно кивнул, подтягивая резинку на хвостике, ведь голову он помыть не успел, и парни двинулись на поиски, шерстить парк и допытывать гуляющих, не видели ли они чихуахуа.              Собака нашлась. Каким-то образом она провалилась в водоотведение и по монолитной трубе попала в технический подвал, и теперь тявкала оттуда, ведь обратно выбраться не могла. Конечно же, Хёнджин принялся выть в унисон своему драгоценному пёсику, остальные же решили провести это время с пользой, придумав, как вытащить Кками. Был вариант вызвать спасателей, найти кого-то, у кого есть доступ в техподвал, но всё это было долго и требовало присутствия взрослых. Обойдя место ещё раз, Хан наткнулся на трубу, выходящую под углом сорок пять градусов из стены через квадратную дырку. Кто-то юркий и ловкий мог пролезть вполне. Футболистов исключили сразу же, как и адепта качалки Чана. Внезапно Чанбин тоже не подошёл на миссию, за это время он неплохо так разросся в плечах и мог застрять. Хан панически боялся тёмных сырых пространств. Оставался Феликс, и все с надеждой посмотрели на него. К гадалке не ходи парень согласился помочь. Бросив сумку на землю, он лёг на ржавую трубу лицом к ребятам и ногами к окошку и медленно заскользил вниз по ней. Когда тёмная макушка скрылась внутри, Сынмин сообразил достать телефон и подсветить путь фонариком, Чонин повторил за ним. Хёнджин в ужасе схватился за волосы и поднял голову в небо. Чанбин, забыв о волнении за парня своей мечты, переживал за друга. Минхо и Чан сохраняли спокойствие, в физических способностях Феликса они были уверены больше всех. Хан чуть ли не ловил паничку, только смотря на эту зияющую темнотой дыру.              Подвал встретил Феликса затхлым запахом и влажностью. Неудивительно, что он тут же промочил ноги, как только коснулся ими дна. Там была грязь, и новенькие кеды пропитались ею моментально. Чавкая, он подошёл к пёсику, застрявшему в этой самой жиже. Когда он попытался взять Кками, он со страха укусил его, но Феликс сдержал возмущение. Не хватало напугать его ещё больше. Он снял с себя худи и, накинув на животное, поднял из грязи и завернул продрогшее от холода тельце поплотнее в ткань. Чихуахуа, почувствовав, что её не обидят, позволила о себе позаботиться и перестала кусаться и выть. Ребята наверху едва дышали. Феликс подошёл вплотную к стене и протянул им свёрток, словно Рафики Симбу. Чонин забрал его и передал Хёнджину. Теперь предстояло самое сложное — вылезти самому. Ползти вверх оказалось тяжелее. Мокрые кеды жутко скользили по трубе из-за налипшей грязи, пришлось удерживаться лишь руками и коленями. Феликс справился на пять с плюсом. Чумазый от ржавой трубы, мокрый и вонючий он наконец-то встал на твёрдую землю. Ребята зааплодировали и чуть было не кинулись обниматься, но он остановил их, деликатно намекая на свой внешний вид. Хёнджин был счастлив до небес.              Очевидно, ни о каком общественном транспорте речи и быть не могло. Феликс кое-как обтёрся салфетками, но налипшую глину, ржавчину на одежде, а самое главное запах без хорошей стирки и душа никак уже было не исправить, так что он решил идти пешком. Конечно же, его смущал собственный видок, но показать это, для него равносильно трусости. В себе он это качество выкорчёвывал с особым усердием. Чонин и Хёнджин, жившие в том же районе, присоединились к нему с Чанбином. Так они и шли вчетвером, наперебой обсуждая сегодняшние события. Хёнджин нежно прижимал к себе Кками, его единственную драгоценность. Чанбин впервые думал лишь о друге и его альтруизме, забыв о своём слепом обожании к Хёнджину, и ему было так спокойно на душе.              Дома Феликс отхватил от родителей за испорченные вещи. Им даже было жалко не саму одежду, а то, что старшая дочь потратила на него деньги, урезав себя в каких-то хотелках. Феликс был с ними абсолютно согласен. Он рассказал, что помогал другу искать собаку, но умолчал как именно, и пообещал всё отстирать и извиниться перед сестрой. Только тогда он вспомнил, что оставил худи у Хёнджина. Это стало своего рода традицией.              Дома радостный Хёнджин отмыл Кками, дал ей вкусняшек и в очередной раз закошмарил маму тем, как стирать чужую вещь. Кофта была дорогой, а Феликс пожертвовал её просто так. Какой же он удивительный! Без толики сомнений и смущения поддерживал его во время игры, помогал с учёбой, защищал друзей и совался в самые непролазные места, а потом ещё шёл по многолюдным улицам с видом победителя. А как он уделал того придурка — просто песня! Хёнджин проверил карманы на всякий случай. Внутри оказался листочек, сложенный в два раза. Стоило ли его открывать или сначала написать Феликсу? А может он не нужен вовсе, и тогда его просто можно выкинуть? Хёнджин не знал. Но он был всего лишь подростком, любопытным пацаном, в особенности если это касалось Феликса, так что он развернул бумажку на свой страх и риск и прочитал. Это было признание в любви. Такое неловкое и одновременно трогательное без всяких опознавательных знаков или рисунков. Невозможно было понять, кем оно написано, парнем или девушкой. К Феликсу в нём обращались по имени без каких-либо приставок. Интересно, видел ли его получатель?! Сердце Хёнджина зашлось громким боем, руки дрожали, словно он, наконец-то, столкнулся с реальностью, где Феликс мог кому-то принадлежать. Почему-то Хёнджин воспринимал его эфемерным существом, а не простым подростком с такими же подростковыми желаниями, например, о влюблённости и поцелуях в тени деревьев. Грешным делом, он подумал избавиться от чёртового листа, но это было бы нечестно по отношению к тому, кто написал его, и к Ликсу тем более. Может быть, Феликс его уже читал, и тогда будет совсем неловко. Постирать вместе с худи, пусть найдёт пошорканную бумажку и сам сделает выводы? Нет, это слишком нагло, там же могло лежать что-то ценнее, например, деньги. Лучшим решением будет положить листик обратно и вернуть как есть. А если Феликс ещё не видел признание и решит, что это дело рук Хёнджина? С другой стороны, он же мог потерять этот треклятый лист. Точно! Выронить в подвале или сказать, что Кками сожрал его, пока грелся в чужом худи. Или же всё-таки вернуть с одеждой и предупредить, что в кармане что-то лежало, и Хёнджин ни в коем случае не открывал это? От раздумий у парня разболелась голова. Он не понимал, почему он так загнался из-за записки. Но одно он знал наверняка: худи надо вернуть выстиранным и пахнущим его духами со словами искренней благодарности.