ORCAD.HERM.CURS.SCIES

Открыв глаза, Гермиона почувствовала небывалую легкость. Будто все мысли ушли из головы, оставив вакуум. События прошедшего дня она скинула на плохую шутку. Нужно ли придавать этому большее значение, чем есть? Абсолютно нет. Наверное… Несомненно, Малфой её вчера… удивил. Она не ожидала, что вообще когда-либо доживёт до момента, пока слизеринский принц снизойдёт до неё. И уж точно не ожидала, что это произведёт хоть какой-то эффект. Может, его идеология, навязанная родом, осталась в прошлом. Но воспитание — это совсем другое. Это въедается в кожу, и так просто от этого не отмыться. С таким настроем девушка опустила ноги на пол, тут же поёжившись от пронзающего холода камня. Сунув ступни в пушистые тапочки, направилась совершать утренние процедуры. Почистить зубы — по минуте с каждой стороны, как учили родители. Контрастный душ помог окончательно сбросить негу дремоты. Мышцы тут же пришли в тонус, готовые к новому дню. Обернувшись полотенцем, она встала к зеркалу. На неё смотрела смуглая кожа, усыпанная родинками и веснушками. Густые каштановые волосы спадали почти до самой поясницы. Ей нравилось своё отражение. По крайней мере, она привыкла так думать. Вероятно, раньше, в период активного взросления, когда тело переполнили гормоны и всё это было на лице, она стеснялась. Но никогда не зацикливалась. Внешность — просто обложка, а она всегда была богаче внутри. Но сегодня хотелось чего-то нового. На ум почему-то пришло одно из зелий братьев Уизли, меняющее волосы на твой любимый цвет, но идея сразу канула в лету. Может, накрасить губы? Порывшись в косметичке, девушка обнаружила, что там лежал только бритвенный станок, зубная нить и её любимый парфюм. Запах чистоты. Ни о какой помаде речи не было. Впрочем, это было ожидаемо. Стоя перед зеркалом, её вдруг осенило. Взмах волшебной палочки — и пушистая грива спала на плечи упругими спиралями. Она была всё той же Гермионой. Просто… чуть другой. Разгладив одежду заклинанием, она надела белоснежную рубашку и плиссированную юбку. Форма сидела как вторая кожа — хоть и была мешковата, но так даже лучше, не надо переживать за непредвиденные казусы. Следом её ждало новое разочарование. Сумка, которая обычно покоилась у неё на плече, на крайний случай — на специальных крючках или мебели, снова была вся грязная. Проделав нехитрые махинации, Гермиона вернула кожаной сумке матовый вид. Так-то лучше. Спускаясь на завтрак, она — обычно опустив глаза в пол и быстро перебирая ногами до места назначения — теперь озиралась по сторонам. Пустые коридоры, где вдалеке мелькали то ли ученики, то ли привидения. Странные артефакты и картины, висевшие тут не одно столетие. Всё до скрежета зубов привычное, но сегодня — менее давящее. Словно всё вокруг было так, как нужно, что дарило ощущение… стабильности? Забавно. Большой зал встречал прохладным утренним воздухом и переговорами нескольких учеников. Те, заняв места за всеми четырьмя массивными столами, что-то бурно обсуждали, переговаривались и заливались смехом. Не обращая внимания на подступающую обиду, Гермиона заняла место в конце стола, дожидаясь утреннюю корреспонденцию, чтобы приступить к завтраку. А пока заказная сова, как обычно, опаздывала, она отвлекала себя разглядыванием интерьера. В углу зала стояла огромная ель не менее пятнадцати футов высотой. Ёлочные украшения были совсем обычными, не заколдованными, но от этого она не стала менее привлекательной. В воздухе стоял аромат имбирных пряников и цитрусовых. Обычно этот запах раздражал слизистую носа, но сейчас он казался умиротворяющим. С заколдованного потолка падали снежинки — в точности как те, что кружили на улице, но они совсем не холодили кожу. Несколько уже упало на нос, растворившись в воздухе. Столы ломились от рождественских лакомств, пробуждая аппетит. А еловые ветки под потолком пахли лесом и морозом. Она могла бы часами наблюдать за этой игрой магии и света. Но чем дольше смотрела, тем чаще в уголках сознания всплывали старые, почти забытые, болезненные воспоминания. Их легко было игнорировать, пока руки держали книгу, а взгляд следил за падающим снегом и танцем огней. Старые привычки возвращали её в реальность, помогали держать разум под контролем, не впадать в меланхолию. Открыв книгу, Гермиона решила не дожидаться газеты. Налила свой любимый холодный кофе — с большой порцией молока и сиропа. Небольшая доза дофамина была очень кстати. — Грейнджер, снова одна? — прозвучал знакомый голос, окончательно спустив её на землю. — Или просто мне всегда так везёт. Привычная усмешка не вызывала такой же привычной дрожи. На удивление, серые глаза, хозяин которых распластался напротив, не выражали ничего, кроме интереса к своему вопросу. — Малфой, — вместо приветствия. — Что-то хотел или просто решил напомнить о своём существовании? Устраивать сцены вовсе не хотелось. Но и вестись на провокацию — тоже. Он, неудовлетворённый её реакцией, склонил голову в немом вопросе. Его натянуто-расслабленная поза выдавала его с потрохами. Наигранно расслабленные плечи, скрещённые ноги — верхняя дёргалась из стороны в сторону. Но самое вскрывающее — руки. Руки, которые бесконтрольно перебирали большое кольцо-печатку, перекидывая с пальца на палец. — Решила выйти из своей «норы» и понаблюдать за простыми смертными? Или неужели книги закончились? Гермиона отложила книгу. Сложила руки перед собой, придав лицу максимально озадаченное выражение. — Это твоя новая работа? Следить за тем, как протекает моя жизнь? Если хочешь, можешь поселиться у меня в шкафу и понаблюдать за моими фазами сна — вдруг и там будет что-то интересное. — Девушка отпила кофе. Сладкий. В самый раз. — Заодно проверишь, всё ли там так, как ты нафантазировал. — Нет, но предложение звучит заманчиво. — Усмешка тронула уголки его губ. Он явно издевался. — Только пугает перспектива находиться в окружении гриффиндорского красного, а того хуже — каких-то вещей твоих друзей. Которые заботливо одолжили их тебе в знак того, что они «рядом». Он усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. Комично изобразив кавычки пальцами в воздухе, парировал Малфой. — О, можешь не переживать, специально для тебя я запрячу их поглубже. Туда же, куда спускаются твои попытки прочитать меня. Он фыркнул. Она попала. Его расслабленность трещала по швам — она видела. Это определённо не то, что ей сейчас было нужно. Раскалывать Малфоя — последнее занятие в этом мире, которое привлекло бы Гермиону. Поэтому, отложив эти весьма удачные попытки, она принялась за чтение. — Что читаешь? — он всё не унимался, пытаясь залезть ей под кожу. — А это важно? — Раз я спросил, значит, да. — Кольцо в его пальцах щёлкнуло громче, чем следовало. Обречённо вздохнув, она положила перед ним книгу, не желая отвечать словами. — «Природа и происхождение волче-ягодного снадобья и его применение». Ты что ли не знаешь, как аконит варить? — Озадаченье так и плавало в его серых глазах. Будто он не верил, что Гермиона Грейнджер может чего-то не знать. — Да, то есть нет. Я знаю, как его варить, но книга не совсем про это. Скорее про волчью болезнь и всё связанное. И вообще, я думала, ты второй на курсе и знаешь… — Она резко замолчала, сама себя одёргивая. — Привычка, — тише добавила она. Давно она так не распылялась, объясняя казалось бы очевидные вещи. Статус «заучки» был где-то в прошлом, но всегда наступал ей на пятки. — Вот как, припоминаю… — он отвёл взгляд. Перестав крутить кольцо, он принялся накладывать себе завтрак. Три поджаренных тоста, две румяные сосиски, пара яичниц с идеальными желтками, справа в тарелке — несколько ложек горошка. В завершение из кофейника струйкой полился крепкий кофе в большую кружку, без сахара. А на десерт — приличная порция тыквенного пирога. От такого набора продуктов у Гермионы округлились глаза. Такой аппетит она видела разве что у Рона перед тем самым отборочным матчем на вратаря. Уж от кого, но от Малфоя она такого не ожидала. Его почти анорексичная худоба это доказывала. — Ты что, всё это съешь? — не сдержавшись, спросила девушка. Любопытство взяло своё. — Извини, если вопрос прозвучал бестактно, — тут же вставила она, опустив глаза в свою почти пустую тарелку, где кроме кусочка ванильного чизкейка не было ничего. — Да, съем. — В подтверждение своих слов он засунул в рот половину сосиски. — Что-то не так? — Вопросительно подняв бровь, выжидал ответ. — Да нет, просто… Я не думала, что ты столько ешь… — Тут же пожалев о своей любопытности, девушка густо покраснела. Ей не хотелось ставить Малфоя в неудобное положение. — Оу… Знаешь, иногда я бываю чертовски голоден. Это звучало бы вполне безобидно, если бы не хищный блеск в глазах и фирменная ухмылка. Гермиона лишь закатила глаза. — Придурок. Не став расспрашивать его дальше, она уткнулась в книгу, параллельно ковыряя свой торт. Обстановка казалась почти умиротворяющей — как будто перед ней не сидел Драко Малфой и не ел очередную порцию яичницы с беконом. Почти нормально. Пока Малфой снова не встрял в её мирке. — И всё же, ты так увлечённо читаешь, как будто там что-то интересное. — Закончив трапезничать, он вытер руки о брючины. Она только что это увидела? — Явно не для лёгкого чтения. Девушка скосила на него глаза. — Откуда ты знаешь, как я читаю для «лёгкого чтения»? Вопрос повис между ними, не дождавшись ответа. — Пф, это же очевидно… Он отмахнулся, будто разговор уже потерял для него всякий интерес, и забрал у неё из рук книгу. Гермиона нахмурилась. Нет. Это было не очевидно. — Ты что, пишешь очередное эссе на дополнительные баллы по зельеварению? — Э, нет. Она на секунду замялась. Это было странно — говорить об этом вслух. Да ещё и с ним. — Я изучаю способы отпугивания волчьей крови более… доступным способом. Он не поднял головы, но она знала — он слушает. — «Волчье противоядие»… Да, оно работает. Но оно доступно далеко не всем, — добавила она. Тишина повисла на секунду. — Да ты само благородство. Он листал страницы, скользя взглядом по строчкам и её пометкам на полях. — Впрочем, как и всегда, — как бы между прочим добавил Малфой. Это что был — комплимент? Или очередной укор? Да, её альтруистическая натура сильнее остальных её черт. Помимо упрямства, конечно. Всю сознательную жизнь этим она и занималась. Куда девать свои знания, как не на помощь другим? И, к слову, Малфой сейчас сидел перед ней как раз отчасти по этой причине. Её показания с Роном и Гарри стали решающими на суде — и он был оправдан. — Не вижу в этом ничего плохого! — голос прозвучал резче, чем она хотела. От возмущения она взмахом руки откинула волосы, открывая лицо, будто выходя на бой. — Это может помочь сотням людей! То есть оборотням! В общем, ты понял! Если я могу помочь, я обязательно это сделаю! Малфой моргнул. Вот этого он не ожидал. Взбешённая Грейнджер. — Воу, воу, Грейнджер. — Он слегка поднял руки, будто успокаивая её, и подвинул книгу обратно. — Полегче… И почти лениво добавил: — Хоть всех бездомных тащи к себе в нору, если тебе станет от этого легче. Ошибка. Серьёзная. Словно бенгальский огонь, Гермиона вспыхнула. Ответ уже стоял на языке — колкий, но доходчивый. Она уже почти открыла рот. Но он даже не посмотрел на неё. Спокойно потянулся к своей сумке, достал пергамент и перо. Начал старательно выводить буквы, будто её вспышка его совсем не тронула. Гермиона замерла на полуслове, не зная, что делать. Его поведение совершенно сбивало её с толку, отчего ей оставалось только открывать и закрывать рот в немом возмущении. С минуту перо скрипело по пергаменту. Гермиона пыталась пару раз бросить взгляд, посмотреть, что он пишет. Но стол был слишком широким. Поэтому она просто сидела и ждала. — Вообще-то я могу тебе помочь, — не отрывая глаз от своих записей, спокойно проговорил Малфой. — У тебя в составе есть несколько несоответствий, но их можно исправить… Не дав ему закончить мысль, Гермиона опешила ещё на первом его предложении. — Ты? Помочь мне? — Это какой-то розыгрыш? Чтобы проверить, пребывает ли она в здравом уме, она потёрла мокрые ладони о ткань юбки. — Да, Грейнджер, ты правильно услышала. Она не понимала. — Но зачем тебе это? В глазах Малфоя мелькнуло что-то, чему она не могла дать определения. А на лице расползлась улыбка — искренняя такая. Настоящая. — Как ты там говорила? — Он потёр подбородок, вспоминая её слова. — «Если это может помочь сотням людей, я обязательно это сделаю»? Рот девушки открылся, но слова так и не вышли. Только неразличимое: — О… — Да ладно тебе, Грейнджер, я не кусаюсь. — Он рассмеялся от её реакции и подвинул ей свои записи. — Вот, смотри. Вот тут ты хочешь смешать крылья златокрылой пикси с порошком морских водорослей, но гораздо эффективнее было бы… Девушка, всё ещё пребывая в ступоре, перестала различать слова. Что она имеет? Малфой хочет помочь ей с её проектом. Который она начала от скуки, чёрт возьми! Она не ставила на это ничего. Развлечение — загрузить мозг. Конечно, если бы она добилась успеха, это был бы прорыв. Прорыв мирового масштаба. Все магические страны стали бы заключать с ней соглашения. Она бы добилась своего места в этой сфере. Все стали бы уважать её не как героиню войны и члена золотого трио, а как человека, сделавшего прорыв в ликантропии. А Малфой хотел ей в этом помочь. Сделал бы он хуже, чем есть сейчас? Думая об этом, девушка подняла глаза на Драко. Он что-то увлечённо объяснял, переходя от записей к книге, параллельно делая какие-то пометки. Он был так же увлечён, как и она. Может… Может, он не так плох? Но всё же он был Малфой. Тот самый. Тот, от кого она училась защищаться раньше, чем варить зелья. Тот, чьё имя было тесно связано с тем, против чего она боролась. Но сейчас он просто сидел перед ней и помогал. Отказаться было бы логично. Безопасно. Привычно. Она ни от кого не принимала помощь. Но перед глазами поплыли перспективы. Строки из книг складывались в идеи. Всплывали формулы и возможности. И всё благодаря их работе. Ты же хочешь этого. Прежде чем она успела до конца обдумать, что вырвалось из её рта, она сделала глубокий вдох. Хуже уже не будет. — Хорошо. Парень поднял на неё взгляд. В его глазах было столько же замешательства, сколько и в её голове. Он сам не ожидал, что она согласится. По крайней мере, так просто. — Да ладно, — повторила она скорее для себя. — Посмотрим, что из этого выйдет. Драко откинулся назад, не веря своим ушам. — Серьёзно? — Его руки снова вернулись к кольцу. — Да, вполне. Должна же я узнать, что тебе на самом деле нужно. — Девушка встала со своего места и сложила книгу со всеми письменными принадлежностями в сумку. — Тем более… Чуть наклонившись к нему через весь стол, тихо, почти шёпотом, глаза в глаза, сказала: — Я тебя не боюсь, Малфой. Кольцо с глухим звоном ударилось об стол. Штормовые глаза, ранее смотревшие на неё с озорством, расширились до размеров монет. По его коже прошла испарина. Дыхание сбилось — резко, стремительно, будто его ударили под дых. В мгновение ока он вернул себе непринуждённый вид. Маска снова была на нём, словно он никогда её не снимал. Поправил галстук, чуть ослабив его, и провёл пальцами по волосам, которые уже успели разметаться. Непривычно было видеть его с неидеально зализанной прической. А с ничем не уложенными, свободно спадающими короткими прядями. — Хорошо, тогда… В 19:00, в библиотеке? Неужели она действительно на это согласилась? Сомнения, как многоножки, расползались по сознанию — быстрые, липкие, неприятные. Она резким движением прихлопнула их. Страху надо смотреть в лицо. Ведь так кто-то говорил? — Да, хорошо. В 19:00 в библиотеке, — повторила, чтобы ещё раз закрепить в уме. — Встретимся там. Мне пора на занятия. Так, не обернувшись, она пошла к своей повседневной школьной рутине. У неё будет ещё достаточно времени, чтобы хорошенько над всем подумать. В конце концов, было только восемь утра. *** Она ошиблась. Времени не было ни придумать разумный план, ни передумать. Не найти его и сказать, что это была ошибка. Весь день она бегала с одного крыла в другое. Как назло, лестницы не вставали так, как нужно. Одна даже, словно насмехаясь, раз за разом поворачивала в сторону библиотеки. Туфли, которые она носила не первый год, неприятно давили на ноги — хотя сегодня утром ничего подобного не ощущалось. Будто всё было против неё. Верила бы она в прорицания и знаки, точно посчитала бы, что это всё не к добру. Урок ЗОТИ как обычно проходил в полном хаосе. Молодой аврор, который после войны остался с сильнейшим ПТСР и пошёл в преподавание, абсолютно не справлялся со своим предметом. Сегодня у них была практика «Стратегия боя против опытных волшебников». Как оказалось, опытных волшебников у них не было. Профессор Митчел то и дело ловил жалящие и оглушающие, не успевая ставить Протего. Пару раз даже словил режущее — благо, Парвати Патил летом прошла курсы колдомедика. Зельеварение, которое в этом году временно вела профессор Макгонагалл, под конец семестра решила устроить им проверочный экзамен. Несколько часов кряду Гермиона варила Костерост. Чтобы проверить его эффективность, в качестве подопытных взяли травмированных эльфов, которые добровольно вызвались помочь студентам. Так что у Грейнджер была двойная мотивация — сделать всё в лучшем виде. Своего протеже, Кукси, Гермиона на протяжении всего времени успокаивала и говорила, что обязательно поможет ему. Пару раз даже завела вежливую беседу — эльф с непривычки заикался и косился по сторонам, ища пути отступления. К огромному облегчению Кукси, его страдания действительно подошли к концу. Кротко поклонившись девушке, он пошёл к Макгонагалл. Та, в свою очередь, оценила работу на «превосходно», и эльф с звонким щелчком испарился в магии трансгрессии. Следующим по расписанию были Уход за магическими существами. Хагрид, собрав всех на опушке своего немалого жилища, с задором сообщил, что сегодня ученикам выпала великая честь — они будут проходить теорию работы с драконами. Сказать, что все были слегка… шокированы, — значит не сказать ничего. Хагрид, воодушевлённый своим предметом, каким-то образом договорился с Чарли Уизли, чтобы тот прислал десять разного вида особей. Детёнышей дракона. Малыши хоть и не были полноценными драконами, но драконами они от этого быть не перестали. Маленькие рептилии, дополнительно уменьшенные до размера галеона, чтобы поместиться в мешок — для честности задания, — извергали огонь, словно по коже провели зажигалкой. А маленькие зубы, неспособные прокусить кожу, вонзались мелкими иглами — что тоже было довольно неприятно. Гермионе достался украинский железнобрюхий. Какая ирония. Особенно если учитывать, что белоснежный малыш имел в крайней степени скверный характер. Всё занятие Гермиона пыталась найти подход к ящерице, но та, словно испытывая её терпение, плевалась огнём и грозно шипела. Неужели вселенная правда над ней насмехалась? Визги, всполохи пламени, несколько ожогов и трое учеников в больничном крыле — вот чем сопровождалась и закончилась уникальная инициатива Хагрида. Но тот был совсем не расстроен таким исходом, сославшись на то, что он думал, будет больше пострадавших. Невероятно. Гермиона искренне любила великана, но насчёт его преподавания по такому… деликатному предмету у неё были некие сомнения. Но она о них, конечно, никому не скажет. Таким образом день закончился. Гермиона была полностью посвящена ему, а не он ей. В 16:30 обессиленная она свалилась на постель. До встречи оставалось всего два часа — опаздывать было не в её стиле, — и вместо обдумывания рациональности своего решения она проиграла сну. Будь что будет. В конце концов, не съест же он её. Правда же? Да, может, это было самое глупое решение за последнее время. Возможно, в жизни. Но максимум, что ей светит, — его фирменная насмешка или фразы в стиле «Грейнджер, а я и не знал, что ты такая дура». Всё это можно перетерпеть. А вот сладкую негу надвигающегося сна девушка терпеть была не в силах. *** Разлепив глаза после непродолжительного сна, девушка нехотя оторвала голову от подушки. Голова гудела так, будто по ней на полной скорости проехался Хогвартс-экспресс. Вставать совсем не хотелось. Поднявшись с постели, Гермиона взглянула на прикроватную тумбочку, где стояли часы. 18:58. 18:58. Чёрт возьми, она опаздывала! Подлетев к шкафу, она выудила оттуда первое, что попалось под руку. Джинсы и растянутый бордовый свитер её отца. Что-то внутри неприятно кольнуло. Пальцы сами собой сжали мягкую ткань. Времени рефлексировать над этим совсем не оставалось. Она носила этот свитер только в особые случаи — когда на душе особенно грустно. На семейные посиделки Уизли, будь то чей-то очередной день рождения, где они превосходно отыгрывали дружную семью. Или уютные вечера с Гарри, где они могли по-настоящему раскрыть то, что их тревожит. Этот случай был не таким. Нет, в какой-то мере его можно назвать особенным, уникальным — она бы даже сказала, — но подумает она об этом позже. Отшвырнув форму, которая ужасно пахла после занятий с Хагридом — запах настолько въелся, что простые бытовые чары очищения не помогали, — она нырнула в свитер и наспех натянула джинсы. Схватила сумку с письменными принадлежностями, книгой и готовыми набросками и рванула в сторону библиотеки. Перепрыгивая через ступеньки, быстрым шагом преодолевая длинные коридоры, девушка взглянула на часы. 19:17. Она опоздала. Может, он её уже и не ждёт? Если ждал вообще. Подумал, что раз она настолько безответственная, то не стоит тратить своё время на такую легкомысленную Грейнджер? Что-то неприятное закралось в нутро. Какое ей вообще дело? Даже если он и ушёл, она могла вполне себе самостоятельно заняться исследованиями. В конце концов, она в этом деле собаку съела. Отчего-то ей совсем не хотелось, чтобы так было. Хотя признаваться в этом она не собиралась. Дойдя до двустворчатых дверей обители знаний, Гермиона замялась. А что, если его правда там не будет? Что ей делать? Послать сову с извинениями? Не будет ли это слишком? Или подойти на завтраке и честно признаться в своём провале? Это было выше её сил. Пока время неуловимо тикало, девушка собралась с духом и открыла злосчастную дверь. Помещение неярко, но очень комфортно для чтения освещали канделябры со свечами на каждом углу книжных стеллажей. Там всегда пахло пергаментом, чернилами и пылью. Привычные ароматы заметно расслабили Гермиону, и она зашагала вглубь комнаты. Несколько учеников занимались, некоторые негромко переговаривались за столами. Но белой макушки так и не было видно. Гермиона почти уже отчаялась, пока он не попал в её поле зрения. Почти в самом конце немалого зала он лениво читал какую-то книгу. По нему не скажешь, что он кого-то ждёт. Пока она не заметила, как его голова дёрнулась прямо в её сторону. Секундное напряжение повисло в воздухе. Бытовой шум стал совсем неразличим, а с периферии зрения пропали все лишние объекты. Был только он и она. Он ждал. Прогнав наваждение, девушка неспешно подошла к занятому месту. Замялась. Решила, что всё-таки стоит перед ним объясниться. Гермиона уже почти поверила, что он ушёл. Но он был здесь. Прямо за заваленным исписанными листами и парой книг столом. — Прости… — девушка густо покраснела и опустила глаза в пол. — Я проспала. Почему-то это произносить было вдвойне стыднее, чем опоздать на занятия. Хотя такие инциденты она едва ли могла вспомнить. Молчание, длившееся несколько секунд, заметно начало давить со всех сторон. Оторвав глаза от пола, она осмелилась посмотреть на него. Он усмехался. Откровенно, не стесняясь, оголяя белые ряды зубов. Смех легко слетел с его губ. Он не выглядел рассерженным или расстроенным. В его глазах читалось веселье и нотки чего-то, чему Гермиона не могла дать названия. Его плечи расслабленно опустились, а нога перестала дёргаться под столом. Неужели он нервничал? — Я и не думал, что доживу до момента, когда сама Гермиона Грейнджер облажается. — Его голос звучал совсем беззлобно. Он действительно просто веселился от этой ситуации? Мир Гермионы второй раз за день сделал переворот. Она думала, что он уйдёт. Что его тут не будет. Или что он дождётся, чтобы сказать, какая она безответственная. На худой конец — закидает неприятными комментариями. А он просто веселился. Девушка не знала, как ей поступить. Разозлиться на его реакцию или рассмеяться вместе с ним. В голове всё перемешалось. Заняв место напротив — что дало ей пару секунд на раздумья, — она решила, что думать не будет. Малфой — новый виток для анализа в её жизни. И когда он таковым стал? Всё, что она о нём думала и втирала в подкорку, улетучивалось с каждым новым словом, взглядом или жестом. Он не поддавался её логике. Новая переменная. Поэтому она приняла рискованное для себя решение: думать, исходя из ситуации. — Я правда не хотела, — девушка достала из сумки записи и книгу. — День был выматывающий. — А, я и не сомневался. — Озорство всё ещё сочилось из его фразы, но уже не такое яркое. — Показывай, что там у тебя. Решив закрыть этот неудобный во всех смыслах диалог, он перешёл сразу к делу. За что она была ему благодарна. Она благодарна Малфою. Звучит как проблема.