ORCAD.HERM.CURS.SCIES

В воздухе стоял густой аромат трав, котлы вовсю кипели, принимая новые ингредиенты. Помещение было на несколько градусов теплее, отчего парень уже почти расстегнул все верхние пуговицы, постоянно ослабляя галстук, а девушка обдувала себя бумагами, вытирая капельки пота, собравшиеся в ложбинке груди. Если бы кто-то мог подглядывать сквозь стены, эта картина безусловно обжигала бы сильнее, чем варево в тяжёлой чугунной посуде. Раскрасневшиеся, молодые, горящие одной идеей. Но если бы кто-то мог слышать сквозь те же стены, он застал бы… — Я ЧЁРТ ВОЗЬМИ НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО НЕ ТАК! Раскрасневшаяся то ли от злости, то ли от невыносимой жары Гермиона рухнула на стул. — Может, стоит сначала добавить слизь, а потом экстракт? Не менее раздражённый, но явно державший себя в руках лучше Драко перебирал записи, выясняя, что могло пойти не так. К его сожалению, всё, что они сделали, было уже переделано десятки раз, о чём девушка не поленилась ему напомнить. — Было. И с костями мертвеца, и с лунной пылью — засунув пальцы в волосы и сжав их у корней, она продолжала — и, кажется, с шерстью хвостороги и мандрагорой. Мы всё перепробовали, Малфой. — Я уверен, что не всё. — Пытаясь быть оптимистом, он подскочил к их записям, вспомнив вдруг что-то. Девушка, с меньшим энтузиазмом, чем у него, не разделяя его инициативу, лишь повернула голову, наблюдая за его действиями. Парень вылил всё, что было в котлах до этого, отчего Гермиона чертыхнулась: два часа работы — коту под хвост… Точнее, в канализацию Хогвартса. Надеюсь, ты будешь рад, василиск. Перебирая пробирки, которые Гермиона уже десятки раз за вечер перебирала, он высыпал их в понятном только ему порядке. Вскипятил воду, сверил температуру, методично помешивал, как и до этого. — Надо подождать, — не отрываясь от помешивания, проговорил Драко. Когда варево сверкнуло золотом, он довольно кивнул самому себе и уселся на пол. Гермиона послушалась и ничего не делала, как и сказал Драко. Крутя прядь кудрявых волос, она вдруг задумалась. — Почему ты ничего не писал Пенси? Парень слишком резко поднял на неё глаза. В них не было ни злости, ни чего-то другого, что могло бы остановить Гермиону от дальнейших расспросов. Только стыд. Прокручивая в голове то, что она знала, она не пришла ни к чему толковому. Драко не выглядел так, будто Пенси его больше не волнует. Или что он принял её выбор. Он выглядел… смирившимся. Словно ему и не давали выбора. — Я… — размышляя, как лучше ответить, он не пришёл ни к чему. — Я не знаю. Это всё сложно. Он повернул глаза к Гермионе, ища ответы там. Но их там не было. Только ещё больше непонимания. Гермиона не могла понять его. Сама она никогда не находилась в такой ситуации. За все годы дружбы с Гарри и Роном она не помнила, когда они оставляли друг друга. Только уход Рона в октябре того года… Но на него подействовал крестраж — они не на секунду не переставали думать о нём: где он, как он, чем занимается, жив ли вообще. Не было ни одного дня, когда Гермиона не плакала, вспоминая Рона. «Вы всё равно не остановили его». Мерзкий голос разума разгонял невысказанное ранее. Гермиона, почувствовав укол совести, старалась оправдать себя. Много раз. У них было задание, а Рон повёл себя тогда как ребёнок. «Вы всё равно не остановили его». Рон был непреклонен. Они с Гарри знали, что все попытки были бы тщетны. Он тогда был непоколебим в своём решении. «Вы всё равно не остановили его». Она имела право этого не делать! Взывая к последним крупицам человечности, она раз за разом проваливалась. Они с Гарри поступили так же, как Драко с друзьями. Осознание вылилось горькой правдой, от которой уже не отмыться. Чувство вины вылилось в следующие слова: — Чтобы ни произошло, — она сглотнула тяжёлый комок, — если ты дорожишь человеком, борись до конца. Отпустить — это не про уважение. А про удобное оправдание. Драко, впитывающий каждое слово, каждый жест, каждую смену эмоций, был глубоко тронут. Слова, которые никто не мог ему сказать, грубо впивались в его разум, в очередной раз указывая на ошибки прошлого. Всю сознательную жизнь он не понимал, каково это — дорожить кем-то. Даже если и знал, не знал, что с этим делать. Всё было… просто, всегда рядом. Друзья, семья, деньги, роскошь. Ему не нужно было стараться, чтобы сохранить это. Но, потеряв что-то дорогое, он смирился. Посчитал, что так будет лучше всем. Но, как оказалось, лучше не стало никому. Почувствовав стыд и вину, особенно перед Пенси, Драко склонил голову, размышляя, что ему стоит сказать. Было видно, что Грейнджер эти слова дались ничуть не легче. — Спасибо. Получив слабую улыбку девушки, он поднялся с места, возвращаясь к котлу. Варево начало приобретать нужный цвет, и пришло время добавлять следующие ингредиенты. Смешав в ступке некоторые травы и порошок драконьего яйца, зелье сменило цвет на ярко-оранжевое. Значит, всё идёт правильно. Наблюдая за работой Драко, Гермиона отмечала изменения, что он добавлял, и уже отработанные махинации. Сложив голову на руки, она засмотрелась на отлаженные действия — будто он варил зелья всю жизнь. Равномерные помешивания, ритмичный стук ножа по доске, негромкий шепот сыплющихся трав — всё это расслабляло Гермиону, возвращая в её любимое состояние. Состояние рефлексии. Давно забытые воспоминания о поступке Рона, о том, как она не остановила его, о Роне в целом. С каждым новым витком мыслей её уносило всё дальше. Снова она была в помещении комнаты, но её сознание было далеко отсюда. Отчаянно захотелось покурить. Посмотрев по сторонам и удостоверившись, что они одни, а звуков за дверью не слышно, она прикурила сигарету. Она была лёгкой и тонкой, отдавая чем-то мятным и освежающим — словно она дышала мохито. — Ты решил добавить крымскую фиалку сейчас, а не в конце? — поинтересовалась девушка, заметив различия в действиях Драко. Драко, удивившись её поступку, грустно усмехнулся. Наложив заклинание стазиса на зелье, он расположился рядом, доставая свои. — Ага, — парень выпустил густой сизый дым. Перестав слышать работу Драко, Гермиона почувствовала, что тишина давит на неё со всех сторон. Только пламя горелки издавало звуки, но их было недостаточно. Желая разрушить это гнетущее чувство, она решила открыться человеку, о котором не могла помыслить пару дней назад. — Знаешь, мы с Гарри тоже оставили Рона одного. — Затянувшись, она продолжала поток мыслей, лишь бы тишина снова не встала между ними. — Тогда, в октябре. Когда мы охотились за крестражами. Она слышала, как Драко тяжело сглотнул. Казалось, он хотел что-то сказать. Но он продолжал покорно слушать. — Мы украли медальон у Амбридж. — Гермиона усмехнулась тем воспоминаниям. Из всех крестражей, которые она находила, этот был определённо самым весёлым. — И он негативно влиял на сознание. — Она замолчала. Надолго. — А потом… потом Рон ушёл. Её голос дрогнул. — Я знаю, что на него повлиял крестраж. Но я не остановила его. Мы с Гарри не остановили его. Мы просто смотрели, как он уходит, и молчали. Когда он вернулся, извинился он… А не мы. Она сглотнула. — А после войны… — она вскинула голову к потолку, стараясь выглядеть естественно. Когда подступившая влага осела, она продолжила: — Рон делал всё для семьи. Его мать была очень разбита… Но Джордж… Ему было ещё хуже. Он очень старался. Я не виню его. Словно ища оправдание, она поспешила сменить тему: — А Гарри — он с Джинни. Они наконец счастливы, теперь он работает в Аврорате. — Она попыталась выдавить подобие улыбки, дань уважения другу. — И им было не до меня. Она увидела, как руки Драко напряглись. Он ничего не сказал. — И тогда я осталась здесь одна. Ходила по коридорам Хогвартса и в глубине души надеялась: «А вдруг кто-то спросит?» Вдруг я смогу с кем-то поделиться? Она посмотрела в полные шторма глаза парня напротив. Внутри неё что-то ломалось от этого взгляда. Он не был злым или сострадающим — он был полон понимания. Его челюсть напряглась, а на руках проступали тугие узлы вен. — Но никто не подходил. А сама я не умею просить помощи. Её голос стал тише. — После войны… после войны я ни с кем об этом не говорила. — Она вскинула голову к потолку, стараясь выглядеть естественно. Когда подступившая влага осела, она продолжила: — Рон просто делал вид, что всё нормально. Он никогда не спрашивал «как ты», он показывал, что мы живём дальше, и это должно было стать ответом на все вопросы. А Гарри… он говорил о будущем. О том, что будет после. О том, что всё наладится. Но он никогда не спрашивал о прошлом. Джинни была рядом, но у неё самой — потеря Фреда, своя боль. Молли закармливала меня пирогами, потому что это единственное, что она умела делать, когда не могла говорить. — Она усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Все делали что-то. Но никто не сказал: «Расскажи мне, как ты». Только ты. Она посмотрела в его глаза, в надежде увидеть что-то. — Тогда я и начала топиться в книгах. — Она грустно усмехнулась. — Только там я нашла опустошение, а с ним — облегчение. Там всё было понятно: начало, развязка, конец. А в жизни… в жизни всё было сложнее. Почти перейдя на шёпот, она сглотнула. — Никто не протянул мне руку. Никто, кроме тебя. Руки Драко дёрнулись, но остались на месте. Он держался не меньше, чем она. — Поэтому я и здесь. Потому что ты единственный, кто спросил." Видя, как Гермиона ломается под тяжестью слов, Драко поспешил перевести тему. Подскочив к зелью, он начал свою историю. — Как только война кончилась, я отрёкся от своей семьи. Гермионе спёрло дыхание. Ранее печальная обстановка тут же сменилась тяжестью. Будто стены начали давить со всех сторон. — Я видел, как, когда Волан-де-Морт пал, они позорно пытались сбежать, — он ослабил галстук. — Пытались прихватить и меня. Он горько усмехнулся. — Я жил первое время у Нотта. Когда они добрались и туда, переехал в Италию, к Блейзу. — Добавляя последние ингредиенты и помешивая по часовой стрелке, он продолжил: — В последний раз я их видел на своём суде. Драко на мгновение остановился. Воспоминания уже не так обжигали. Теперь боль была тупой. — Когда я увидел их спустя несколько месяцев, я не узнавал. Как будто я никогда их не знал. И не хочу узнавать. Суд Драко обрывками начал всплывать в голове. Гермиона помнила потухшие серые глаза Драко и кривую линию губ его матери. Казалось, ей нетерпелось забрать его оттуда прочь, домой. Она и подумать не могла, что он с ними не жил всё это время. Люциус же, сидя в самых верхних рядах, искажал физиономию всё сильнее с каждым новым словом министра. — Я… Я и не знала. — Ей отчаянно хотелось открыть книгу и забыться, будто она никогда этого не слышала. Пересилив себя, она всё же сказала то, о чём могла пожалеть. — Мне жаль, Драко. Услышав своё имя, железная ложка слишком громко ударилась о котёл, разнося шум по всему помещению. В его взгляде смешался ужас и осознание сказанного. — Не стоит, — тут же собравшись, продолжая мешать, оборвал Драко. — Мне не жаль. Слова звучали как приговор, а не смирение. Гермиона не могла представить, что пришлось сделать тем людям, чтобы их собственный сын сказал такое. — Да и, признаться, я думаю совсем оборвать все связи с Малфоями. — Поймав вопросительный взгляд, он продолжил: — Я хочу сменить фамилию. Его голос перешёл на шёпот. — Я не хочу быть Малфоем. Не хочу, чтобы моих детей судили по фамилии. Не по этой. Не хочу, чтобы кто-то смотрел на меня и видел его. — Он поднял глаза на Гермиону. — Понимаешь? Она кивнула. — Поэтому я ушёл. Не от них — а от всего, что они сделали. От всего, что я сделал. Признание больно царапнуло ушную раковину. Это был шаг, которого она не ожидала услышать ни от кого. От него — особенно. Драко, который всегда был Малфоем. Не просто фамилией, а древнейшим, чистокровным, чистым. Это было слишком для осознания Гермионы. — Ты… — Да, ты первая, с кем я поделился этим, — тут же перебил её Драко. — Эта идея возникла относительно недавно, но она уже слишком глубоко во мне. Он снизил температуру, сообщив, что осталось совсем немного и зелье почти готово. — Это моё исцеление. Моё решение. Это просто моё… — Он прислонился бёдрами к столешнице и засунул пальцы в волосы. — Я всю жизнь жил за всех, кроме себя. Я так больше не хочу. — Оторвав руку от корней волос, он посмотрел в глаза Гермионы. — Я хочу наконец жить так, как я пожелаю. Его глаза были полны решимости. Только взглянув на них, Гермиона сразу понимала, что это не решение мальчика, который устал от родительской заботы. А человека, который впервые принял решение для себя. Единственное верное. Гермиона поймала себя на мысли, что никогда не думала о Драко отдельно от Малфой. Кем он был без фамилии. И пришла к выводу, что не Малфой делало его таки. Таким умным, внимательным, сильным. Таким хорошим другом. И... Напарником. Это был все он. Драко. — Это… Это очень сильно, — не зная, как ещё выразить свою поддержку, она протянула ему руку. Он замялся, но всё же положил ладонь в её. Тёплую. — Ты молодец, Драко. Снова услышав своё имя, он крепче сжал ладонь девушки. Благодарность, страх, радость, печаль — всё это смешалось и вылилось в кривую ухмылку на его лице. — Спасибо, Гермиона. Она слишком быстро подняла глаза в его серые. — Мне это было очень важно. Снова сжав ладонь девушки, он отпустил её. Тут же почувствовала прохладу, хотя в помещении было слишком жарко. Она сжала руку второй рукой. Драко повернулся к котлу, снял заклятие и предупредил Гермиону, что скоро станет ясно, получилось у них или нет. Подскочив к нему, она взглянула в котёл. Золотисто-оранжевое зелье бурлило и переливалось в красное — всё идёт как надо. Ещё секунда — и он добавляет лунную росу. Она задержала дыхание. Посмотрев на Драко, она увидела, что он нервничает не меньше. Его кадык дёрнулся, а со лба стекала капелька пота. Его рука дрогнула над котлом, выливая ровно одну каплю. Ещё мгновение. Всё ещё не дыша, она внимательно наблюдала за любыми изменениями. Закручиваясь спиралью, зелье меняло цвет на ярко-красное. Вот оно. Пузырьки пропали, сменяясь жёлтым паром. У них получилось. Как только она выдохнула в радостном предвкушении, котёл с громким хлопком подпрыгнул, становясь на своё место. Они с Драко переглянулись. Потянувшись посмотреть, что случилось, они увидели пустую посуду. Там не было ничего. Все их труды и время… просто испарилось. — ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — Громко топнув ногой, Гермиона отвернулась от зелья. Заксывая ноготь она расхаживала взад вперед. Что было не так? Чего им не хватало? Они перепробовали все. Значит есть то, о чем Гермиона не подумала. Может убрать слизь приведения , заменив на пыльцу хвостороги? Нет, это не поможет. От отчаяния хотелось выть и разнести сю эту лабаротирую к чертям, но она быстро взяла себя в руки. Драко устало упал на пол. Разочарование — вот что они оба испытывали в этот момент. Но оба понимали, что с первого раза у них вряд ли получится, но Гермионе очень хотелось верить в это. — Уже поздно. Попробуем в следующий раз. Взглянув на наручные часы, Гермиона увидела, что время близилось к часу ночи. Шесть часов — драклу под хвост. Спорить и выяснять не было сил. Только сейчас она почувствовала, что усталость лавиной свалилась на неё. Размяв шею, она повернулась в сторону Драко. Тот выглядел ничуть не лучше. Его челюсть была сжата до выступающих костей — так сильно, что она почти слышала, как скрежещут его зубы. Под глазами собирались густеющие тени, а руки потряхивало от напряжения. — Да, ты прав… Уходить почему-то не хотелось. Хотелось прямо тут упасть на пол и утром вернуться к работе. Но Гермиона понимала, что у них могут быть проблемы. Повернувшись к Драко, она увидела, что тот внимательно смотрел в окно, думая о чём-то своём. Чертыхнувшись, он поднялся с пола. — Я провожу тебя. Гермиона покраснела. Простой жест, но почему-то это было очень приятно. Он переживал за неё. — Не стоит. Если меня поймают, скажу, что была в библиотеке. — Она улыбнулась. — Не впервые. Но если поймают вдвоём, будет уже проблема. Улыбнувшись, он согласно кивнул. — Да, ты права. Что ж… — Он замялся, ковыряя носком стыки каменного пола. — До завтра? До завтра. Да, завтра они встретятся, поздороваются. Как… как друзья? Да, наверное, они друзья. Улыбнувшись своим мыслям, она кивнула. — Да, до завтра. Подходя к двери, она чувствовала, как Драко всё же провожает её взглядом. Она снова повернулась к нему. Ведь друзья так делают. — Доброй ночи, Драко. — Доброй ночи, Гермиона. Драко Сглотнув густую слюну, он ожидал результат. Зелье шипело и бурлило, меняло цвет и свечение. Всё, как они рассчитали, — всё должно получиться. Услышав хлопок и густо поднимающийся жёлтый дым, пульс остановился. Увидев, что зелье просто испарилось, он устало рухнул на пол. Часы работы — он потратил на это часы. Но девушка рядом реагировала намного эмоциональнее. То ли она жалела потраченное время, то ли ей было жалко зелье. Хотя оба понимали, что вероятность успеха крайне мала. — Уже поздно. Попробуем в следующий раз. Констатация факта и намёк на будущее продолжение. Всё, как любил Драко. Повернувшись к окну, он задумался о том, что могло пойти не так. И вдруг его посетила одна любопытная идея. Но чтобы удостовериться, ему нужно два дня. Да, двух дней будет достаточно. Девушка, замявшись, согласилась с тем, что эксперименты на сегодня закончены. Драко видел, что она устала. Сама того не замечая, она постоянно зевала и тёрла глаза. — Я провожу тебя. Ещё одно утверждение. Ему не хотелось, чтобы девушка уснула где-то в коридорах и, того хуже, свалилась с какой-нибудь лестницы. Не услышав от неё ответа, он уже хотел подняться с пола и пойти к выходу, но она остановила его. Залитая краской и смущённая. Драко хотелось думать, что это не из-за пекла помещения. — Не стоит. Если меня поймают, скажу, что была в библиотеке. — Поймав улыбку девушки, он мысленно отметил, что будет вспоминать её ещё долго. — Не впервые. Но если поймают вдвоём, будет уже проблема. Он задумался. В её словах была логика. Он не удивился бы, будь у неё специальный пропуск на круглосуточное посещение библиотеки. Такое вполне могло быть, учитывая её тесные отношения с Макгонагалл. — Да, ты права. Не зная, что в таких ситуациях делают, он считал трещины в каменной кладке. Ему раньше не приходилось прощаться так… неформально. С Тео и Блейзом это было абсолютно лишнее. А прощания с высокопоставленными личностями, которые благородно предоставил отец, не предполагали следующей встречи вовсе. Обмен письмами, подписями — и больше они не услышат друг о друге ничего. Но сейчас было не так. — Что ж… До завтра? Девушка, стоявшая прямо перед ним, просияла. Он снова отложил эту картинку в памяти. Она активно закивала. — Да, до завтра. Когда девушка пошла к двери, Драко хотел встать, чтобы галантно открыть ей дверь. Как положено. Как подобает воспитанному мужчине. Но не успела она отойти на несколько шагов, как остановилась. — Доброй ночи, Драко. Имя, слетевшее с её губ, было настолько легко сказано, настолько естественно. Будто три дня назад они не были в статусе «знакомые», будто она всегда называла его так. От этого живот приятно скручивало в районе пупка. — Доброй ночи, Гермиона. Улыбнувшись ещё ярче, она скрылась за дверью, не дав ему и шанса показать свое воспитание. Да простят его все Малфои (можете не прощать) — он был благодарен за это. У него была возможность не прятать свою мальчишечью улыбку. Драко и Гермиона — звучит неплохо. Поднимаясь с пола и отряхивая брючины, взмахом палочки он убрал весь беспорядок, который они оставили. Так было честно: Гермиона всё подготовила, он убирает. Сложив тяжёлые котлы вручную и наложив простое Репаро, он уничтожил все следы того, что тут кто-то был. Закрыв дверь, он направился в гостиную своего факультета. Поздняя ночь, полная темнота — это могло бы быть жутко, но всё это давало ему пространство прокручивать всё по кругу. Их разговоры. Её улыбку. Их работу. Её ямочки на щеках. Их неудачу, которую он обязательно исправит. Его имя, так легко слетевшее с её губ. Прошептав пароль, он шагнул в открывшуюся дверь. Крадучись подошёл и как можно тише проскользнул в гостиную. К его удивлению, в гостиной он был не один. Ярко горел свет, а на кожаных диванах, словно нашкодившие дети, сидели Нотт и Забини. А над ними фурией нависала Пенси Паркинсон. — А вот и он. — Она зло зыркнула в его сторону. — Надеюсь, ты закончил своё свидание и готов к разговору. Нет. Он не был готов. *** И вот они втроём, как котята, обгадившие хозяйские тапки, сидели склонив голову. Пенси воинственно возвышалась над ними, постукивая острым маникюром по локтю. — Я весь день ждала от тебя сообщения, Драко. Она бросила острый взгляд — лично для него. Внутри всё сжалось. Он думал поговорить об этом завтра, хоть Тео и согласился, он давал время другу собраться с мыслями. Как только он открыл рот, чтобы озвучить мысли, Пенси выставила острый ноготь: — Нет! — прошипела девушка. — Сейчас говорю я. Убрав холодное оружие в опасной близости от лица Драко, она откинула короткие пряди. Он знал: сейчас будет взрыв. Покосившись на друзей, Драко увидел, что те так и не оторвали глаза от пола. — Я и так слишком долго ждала от вас… — она задумалась, подбирая слова, но махнула руками, показывая, что это сейчас совсем не важно. — Чего-то! Заговорить решил Забини: — Пэнс, но ты сама шарахалась от нас весь год. — Я сказала «нет», Забини! — шикнув на него, она продолжила: — Пока я не закончу говорить, никто из вас и рта не откроет! Блейз поднял ладони в знак капитуляции. Он не единожды попадал под горячую руку Пенси. — Я девять месяцев ждала чёртову сову от каждого из вас. — Она поймала растерянные взгляды всех троих и добавила: — Я понимаю, что у всех нас было дерьмовое время. Но я ждала. Теперь её голос не был таким грозным — стал на пару октав тише. — Я всё время шла вам навстречу и извинялась первой. Покупала дорогущую выпивку вместо новой пары туфель. Я всегда это делала. Все трое одновременно посмотрели на Пенси. Поспорить было не с чем. — Но тогда мне впервые нужно было, чтобы навстречу пошли мне! Я потерялась, я запуталась. Я, чёрт возьми, живу с тёткой, которая каждый вечер смотрит «Школу водителей»! Вы вообще в курсе, кто такая Морин Рис?! Не став дожидаться ответа (который она и так отлично знала), без запинки продолжила: — А я знаю! И если бы вы потрудились подумать обо мне, может, я и поделилась бы этим драгоценным знанием! Драко закрались сомнения в ценности этого «знания», но проверять не хотелось. — Но никто из вас. Никто. — Она бросила взгляд на Тео, понятный только ей. — Я ждала. Я несколько раз в неделю ходила в общественную совятню и слала вам письма. Драко не знал этого. Да и как он мог знать, если дома он не появлялся с мая? Нового адреса у него нет, в министерстве данных — тоже. Осознание камнем упало в горле. Она писала ему… А он делал вид, что потакает ей. В голове тут же всплыли слова Гермионы: «Отпустить — это не про уважение. А про удобное оправдание». Посмотрев в глаза Тео, Пенси лишь покачала головой — без слов она поняла его. Драко не знал про письма и почему Тео на них не отвечает. Зная его, был почти уверен, тот прибежит к ней, хоть в леса Российской тайги, если она лишь поманит пальцем. Надо будет поговорить с ним об этом… А Блейз всё крепче сжимал обивку дивана, отчего глянцевая кожа заскрипела. Драко редко видел его таким — значит, слова Пенси действительно задели его. — И не получив ответа ни на одно из них, конечно, я буду воротить нос от вас! — Она посмотрела на Забини. Устало вздохнув, она ногой распихнула пространство между Тео и Блейзом и уселась туда. Те сместились и больно ударили Драко в бедро. — Но я так больше не хочу… Голос девушки почти перешёл на шёпот. Собравшись, она откашлялась. — Я не хочу делать вид, что мы друг друга не знаем. Видимо, Тео решил, что она договорила, потому что осмелился ответить: — Я никогда не делал вид, что не знаю тебя. Эти слова были исповедью, личной молитвой Тео. Драко знал. Знал, как он хотел их сказать и как тяжело они ему дались. Блейз присоединился: — Пэнси. — Он закинул руку ей на плечо и тут же получил шлепок. — Мы же сто лет знакомы. Ты должна была помнить, что летом я в Италии. Война войной, но солнце Сицилии — по расписанию. Оголяя белые ряды зубов, он добавил: — Наш малыш, кстати, большую часть лета был со мной. — Он кивнул на Драко. — А первую — у Нотта. Пенси резко повернула голову к Драко. Заметив это, он сказал: — Это долгий разговор. Если без подробностей — в Мэноре я больше не живу. Было видно, что она в огромном замешательстве, но возражать не стала. Кивнула — разговор откладывается до лучших времён. — Ну, здорово, что мы разобрались, что все были идиотами. — Как всегда, чётко в цель проговорила девушка. Все грустно усмехнулись. — Ну так что — мир? — Уже как девять месяцев, Пэнс. — Тео глубоко выдохнул, но всё же решился обнять девушку. Почти целомудренно он сложил руки на её лопатки. Пенси ни секунды не думая обняла его в ответ. Драко заметил, что его ладони дрожали в желании крепче обнять. Но он боялся. Боялся, что если сделает что-то лишнее, она снова уйдёт. «Мы оставили Рона». Почему-то глубина слов Грейнджер только сейчас до него дошла. Увидев, как его лучший друг отчаянно борется с этим же чувством. — Ну что ж! — Мулат хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех. Блейз словно светился изнутри. Не к добру это. — Предлагаю это дело отпраздновать! Как насчёт «Предрождественского эксклюзивного наступившего соглашения… игрищ»? — Он замялся, не сумев подобрать более подходящее слово. — Коротко — П-Э-Н-С-И. Явно довольный своей идеей, он выжидающе смотрел на друзей. Драко скривило. Даже для Блейза это было перебор. Тео, видимо прочитав мысли Драко, озвучил свои: — Ты переобщался с Грейнджер, дружище. Фыркнув, мулат добавил: — Её, кстати, тоже зови. Теперь обращение было адресовано Драко. Он слабо представлял, как Гермиона будет в подземельях выпивать и веселиться со слизеринцами, но это не значит, что не представлял вовсе. Возможно, на ней будет коктейльное платье, локоны свободно спадающие на спину. Или она снова сделает ту штуку с волосами. Воображение Драко с каждым витком рисовало новые образы девушки. Не успел он озвучить решение, как первой встряла Пенси: — Я сама её позову. — Все резко повернули головы, кроме Драко. — У меня перед ней должок. Драко хотел спросить, о чём она разговаривала с Пенси. Но то, что Пенси самолично вызвалась «отблагодарить» её, было для него в новинку. Все дружно кивнули и откинулись на спинку кожаного дивана. День был бесконечно долгий. — С возвращением, Пенси, — сказал Тео. — Прости нас, — добавил Драко. — У меня всё время было ощущение, что ты за стеной, — прокричал Блейз. — Вы такие идиоты. — Пенси рассмеялась. — Идём спать. А то профессор Митчел запустит сам себе оглушающее. Все рассмеялись. Новый декан был излишне эмоционален, что касалось учеников, и излишне любил причинять себе страдания. Гермиона Она стояла на берегу моря. Или океана. Было сложно отличить из-за прерывистого ветра — он то поднимал густую копну волос, то слишком резко затихал, закрывая обзор. Она была не одна. — Как ты могла, Миона? Голос, который она знала слишком хорошо. Судорожно крутя головой в поисках источника, она натыкалась лишь на пустынный бескрайний берег и неспокойные тёмные воды, шумно бившие каменную гальку. — Ты не могла так со мной поступить. Голос срывался на крик. Внутри всё похолодело. — Где ты, Рон? Всё ещё вертясь на месте, словно загнанное животное, она искала парня. Ветер больно царапал кожу и поднимал пыль, но она не обращала на это внимания. — Я прямо здесь. Она повернулась так резко, что шея болезненно хрустнула. Он стоял прямо перед ней. На фоне почти чёрной воды его волосы казались огненными. Такими знакомыми. Но сам парень выглядел так, будто она видела его впервые. Его лицо было искажено презрением, линия губ неестественно изгибалась, а фиалковые глаза невериюще взирали на неё. — Нет, нет, — он мотал головой. — Ты не могла этого сделать! Кто угодно, но не ты! Мне страшно. — О чём ты, Рон? Его губы тронула усмешка. Он будто видел её впервые и пятился к воде. Она пошла за ним. — Ты знаешь! Она начала перебирать в голове, что могла сделать. Судорожно хваталась за любые подсказки. Ничего. Что случилось? Почему они здесь? — Я не понимаю… — Понимаешь! Соль нещадно щипала глаза. Не пытаясь сдержать слёзы, она позволила им струйками катиться по щекам. — Рон… Я… Вода уже доходила им до колен. Но она не чувствовала температуры. Её лихорадило так, что казалось — она просто сгорит. — Ты бросила нас, Миона. Меня, Гарри, Джорджа! Она не понимала. Она не оставляла их. Она давала им пространство. — Что ты такое говоришь… — Оставила! Я один бьюсь между домом и работой, пока ты варишь чёртовы зелья! Укол. — Нет, Рон, я… Не давая ей вставить и слова, он продолжал вываливать на неё обвинения с новой силой: — Пока Гарри и Джинни еле сводят концы с концами, ты мирно спишь, ходя на глупые занятия! Нет… Нет, всё не так. — Ты кинула нас. Как только она собиралась возразить, оправдаться, высказаться, высокий силуэт скрылся за буйными волнами. Первобытный страх сковал Гермиону. Она больше не слышала его. — Рон! — разгребая воду, она кричала изо всех сил. Но толща воды была слишком глубокой. — Рон, где ты! Слёзы с новой силой полились из глаз — так сильно, что она уже не отличала солёную воду от собственных слёз. — Рон! Зажмурившись, она попыталась перевести дыхание. Она перестала бороться. Вода сомкнулась над головой — и в этот момент её выдернуло. — Ты только посмотри на неё. Выйдя из оцепенения и с силой открыв глаза, она почувствовала странную тишину. Только мерзкий смех и резкий холод говорили о том, что она не одна. Затравленная, всё ещё в расфокусе, она пыталась понять, что происходит. Чей это смех? Где она? — Грейнджер, мы, конечно, догадывались, что ты с сюрпризами, но не настолько. Она напрягла зрение. Она в своей постели. В Хогвартсе. Вокруг всё мокрое. Амели и Кет возвышаются над ней. Она пыталась сложить картинку полностью. Ясность дало ведро в руках Кет. — Что вы…? Спрятав ведро за спину (они серьёзно думали, что это поможет?), они с новой силой захихикали. — Мы ничего, Грейнджер, — натянув самое мерзкое выражение, проговорила Амели. — Это у тебя какие-то проблемы. С истеричным смехом они отошли от неё. Обернувшись напоследок, бросили: — Не будем обещать, что завтра об этом не узнают все. Получив ещё порцию судорог, которые они расценивали как смех, дверь захлопнулась. Оставшись одна, Гермиона вылезла из постели. Насквозь мокрая, с волос гулко капало на пол. Кровать выглядела не лучше — словно её только что переместили со дна Чёрного озера. Сучки. Сонная, не до конца пришедшая в себя, она как смогла высушила всё, что попалось на глаза. Опустившись на колени, она почувствовала озноб. Резко выхватив из-под кровати железный ящик, дрожащими пальцами попыталась раскрыть замки-застёжки. Те с звонким щелчком открылись. — Нет, нет, нет. Руки тряслись, перебирая бумагу. Сотни писем повалились на пол. Часть из них была сухой, а другая… Другая, исписанная шариковой ручкой, предательски расползалась мокрой массой. — Акварум Пенериа! Горячий воздух обжигал слизистую, но ей было плевать. Плевать. Лишь бы помогло. — Репаро! Не веря, она подняла одно из писем. Сухое. Но синие чернила и не думали возвращаться ровными витками на строчки — грязным пятном застыли на бумаге. Они не могли… Она накладывала Репаро снова. Ещё раз. Чернила не двигались. Потянувшись к следующему, оно выглядело лучше. «Дорогая, у нас с папой всё хорошо. Вчера мы гуляли возле Биг-Бена. Ты же знаешь, что отец страсть как любит все большие механизмы. Один пожилой мужчина поделился с нами историей, как…» Клякса, некогда являвшаяся мамиными словами, насмехалась над ней. Говорила, что всё уже не вернуть. К глазам подступили предательские слёзы. Она даже не пыталась их сдержать. Перебирая каждое письмо, лишь пробегая глазами — она не готова была их перечитывать. Отделила треть. Треть памяти о родителях была уничтожена. Склонившись над бумагой, тело сковала новая судорога. Хотелось кричать, но из горла вырывались только хрипы, как у раненого зверя. А потом был вой — в который она вложила всю боль, которую могла. — Они не могли, не могли, не могли! — вытирая дорожки слёз, повторяла девушка. "Милая мы с мамой очень скучаем по тебе. Очень сильно ... Ма... и... ... па" Сжимая кулак так, что ногти впивались в кожу, моментально оставляя следы. Больно — это хорошо. Это отрезвляло. — Я вам этого не прощу. Это была не угроза. Только холод и обещание. *** Сидя в углу стола Гриффиндора, поникшая и уставшая, она читала газету. Её уединение прерывало только хихиканье со стороны соседок — те мелочно касались и перешёптывались. Она сделала вид, что не видит их. Их время ещё настанет. Не сейчас. Так, читая «Пророк», её плохое настроение на секунду отступило. Целый разворот с большой колдографией Гарри Поттера гласил: «Новое поколение авроров словно жареные каштаны раскрывало дела бывших Пожирателей смерти. Мне, Рите Скиттер, выдалась уникальная возможность лично пообщаться с героем нашего столетия. Мальчиком-который-выжил, мальчиком-который-выжил-ещё-раз и мужчиной-который-победил — мистером Гарри Поттером». Гермиона усмехнулась. Видимо, Скиттер была не настолько отчаянной, чтобы писать сплетни против Гарри. Она могла только задуматься, как сильно крошились зубы той, когда её «прытко пишущее перо» выводило столько похвал. Вчитываясь в статью, гордость за Гарри волнами поднималась в девушке. Он определённо добился больших успехов. Робастан, Хэч, даже Долохов были лично посажены с тяжёлой руки Гарри. Хорошие новости позволили ей немного расслабиться. Обрывки сна уходили всё дальше в сознание. В реальности всё было по-другому. — Грейнджер, что с твоими волосами?! — высокий голос Пенси вытянул Гермиону из размышлений. Подняв глаза на девушку, та взмахом палочки что-то наколдовала на голове Гермионы. — Так-то лучше, — похвалив себя, Паркинсон села рядом с девушкой. Дёрнувшись, она потянулась к волосам, пытаясь понять, что изменилось. Волосы всё ещё были кудрявыми. Поднеся прядь к лицу, отметила — всё ещё каштановые. Заметив её замешательство, Пенси цокнула, порылась в сумочке и протянула ей зеркало. Посмотрев в него, Гермиона увидела свои волосы. Вот только теперь они не хаотичными завитками расплывались по голове, а — что называется — «морской волной». — Пенси, это невероятно! — Гермиона впервые видела свои волосы настолько уложенными. — Не за что. Если хочешь, научу этому заклинанию. — Конечно! Ещё раз взглянув на своё отражение, которое безусловно очень понравилось Гермионе, она перевела взгляд за аксессуар. Драко, Тео и Блейз расположились напротив. — Доброе утро. Я, признаться, не думал, что ты сегодня появишься, — многозначительно протянул Тео. Смутившись, Гермиона тоже пожелала ему доброго утра, добавив, что он слишком много думает. Тео в свою очередь подметил, что не ей об этом говорить. — Чёрт возьми, Грейнджик, так это всё-таки были не трупы нюхлеров, а волосы! — Гермиона уже поняла, что такое из уст Блейза вполне можно считать за комплимент. Но это не значило, что она его приняла. — Не могу сказать то же самое про твоего Оттискруна, — парировала Гермиона. — Ауч… Засчитано. Драко почему-то слишком долго молчал, и Гермиона поспешила посмотреть на него. Он выглядел вполне обычно… Не считая глубоких теней под глазами и явно сонного вида. Неужели она выглядела так же? — Доброе утро, — обратилась она к парню. Тот поднял глаза — и его зрачки расширились. Она увидела это. Ей не показалось. — Доброе утро, — его сонное состояние как рукой сняло, и на лице появилась улыбка. Улыбка, предназначенная ей. Кровь начала приливать к щекам, и, чтобы это скрыть, она прижала к ним прохладные ладони. Стараясь скрыть смущение, она обратилась ко всем сразу: — Вы… помирились? — осторожно поинтересовалась Гермиона. Те переглянулись, обменялись осторожными ухмылками, граничащими с усмешкой. Первой отозвалась Пенси: — Вроде того. Гермиона заметила, что Пенси смотрела только на Тео. Тот, будто показывая, что ничего такого не произошло, буднично накладывал завтрак. — Ага, — подтвердил Забини. — И, насколько я понял, спасибо надо сказать тебе. Гермиона опешила. Она ничего не сделала, о чём поспешила сообщить: — Нет, я ничего такого… Громкий голос Пенси перебил её: — Ой, харош прибедняться. — Она махнул в её сторону рукой. — Ты хорошенько прокатилась на мне. И двусмысленно подмигнула. Она что, шутит с ней? — Э-э-э… Ладно? — не зная, что ещё сказать, Гермиона вернулась к еде. Читать больше не хотелось, и она вполуха слушала разговоры слизеринцев. Почему-то теперь ей не казалось, что она тут лишняя. Она слушала, вникала, иногда вставляла свои комментарии насчёт слов Тео о том, что лучше: история Мэгги Хэтчел или историография Людовига Уткинса. Конечно, Людвиг писал намного подробнее, не упуская всех деталей, в отличие от Хэтчел, которая предпочитала сухие факты. В общем, как могла отметить Гермиона, всё выглядело очень буднично. Но она всё равно была словно инородной в этой компании. Пятое колесо. Она пересмотрела своё отношение к ним и переосмыслила их отношение к ней. Но всё равно что-то было не так. Может, многолетняя вражда всё-таки никуда не делась? Задумавшись, она помотала головой. Нет, она не враждовала с ними никогда. Разделяла подозрения Гарри — да. Защищалась — да. Отстаивала честь Рона — тоже да. Но лично она никогда с ними не общалась так тесно, чтобы быть уверенной, что между ними не может быть ничего хорошего. У Гарри были личные обиды на Драко. Природу происхождения которой она никогда не спрашивала, а приняла как факт. С Роном же всё было сложнее. Хорёк и ласка — естественные враги в природе. Рон… Имя парня с болью отдавало в сердце, возвращая к сегодняшнему сну. Она не понимала, было ли это пророчество или её собственное воображение подкидывало свинью. Но чувство вины всё равно плавало под кожей. Что бы сказал Рон, если бы он поехал учиться с ней? Смог бы он сидеть вот так и общаться с бывшими врагами? Наверное, нет. Скорее всего, будь он здесь, они бы и вовсе не оказались в такой ситуации. Она не оказалась. «Ты очень важный кусок моего исцеления». Слова Драко встали перед глазами. Если бы Рон был здесь, подошёл бы к ней Драко? Хотя дело было вовсе не в Роне — Гермиона сомневалась. Тогда Драко бы нёс это в себе до конца? Ей тут же стало жаль от этого неслучившегося сценария. — Приём, Грейнджер, ты с нами? — Блейз щёлкнул пальцами перед лицом девушки. Проморгавшись, она попыталась вспомнить тему разговора. — А, да. — О чём они говорили? — Что такое? — Я говорю о том, Грейнджер, что завтра ты идёшь к нам на вечеринку, — тоном, не предполагающим отказа, проговорила Пенси. Вечеринка? К нам? Глаза тут же метнулись к Драко. Он с неменьшим нетерпением ждал, что она скажет. Его нога дёргалась под столом, а пальцы перебирали кольцо. Тео, казалось, не заинтересован вовсе, но всё равно в ожидании косился на неё. — Э-э-э… Я даже не знаю, — она действительно не знала. Идея звучала неплохо, но всё, что шло дальше «идеи», было туманным. — Не обсуждается. Завтра, 19:00. Надеваешь самое сексуальное своё платье и тащишь свою тощую задницу, — даже не смотря на неё, сказала Паркинсон. Обсуждать нечего. Почему-то единственное, что пришло Гермионе в голову в ответ на инициативу слизеринцев, — это платье. У неё таких попросту не было. Почему она не могла пойти в джинсах? Она уже открыла рот, чтобы спросить у Пенси, но та снова, словно прочитав её мысли, перебила: — Воспользуйся палочкой! — та излишне громко стукнула приборами по столу. — Помнится, у тебя «превосходно» по трансфигурации. — Как и по всем остальным предметам, — встрял Драко. — Давай, Гермиона, будет не так ужасно, как ты думаешь. — В семь говоришь? *** Остаток дня Гермиона провела в прострации. Всё навалилось на неё разом, а легче не становилось. Тоска по близким чувствовалась как никогда остро. Письма родителей и память о них. Она очень боялась этого. Что забудет. И всеми силами старалась не допускать этого, храня каждую мелочь в память о них. Письма, несколько фотографий, свитер отца и серьги матери. Она лишний раз даже не смотрела на них, опасаясь, что они могут стереться. Но теперь какой-то части этого нет… Новый круг общения. Гермиона до сих пор не могла определиться, как ей стоит себя вести рядом с ними. Она уже не чувствовала огромной разницы между ними. Да и, признаться, они были очень дружелюбны к ней. Задумчивый Тео со своими шутками «не в тему», вечно шутящий Забини — рядом с ним настроение всегда было на пару пунктов выше. Острая на язык Пенси, бьющая всегда в «яблочко», — за это её можно было только уважать. И Драко. Драко, который захотел понять её, захотел «зарыть топор войны» и показать новую версию себя. И она была не против. Удивительно. Она всё чаще ловила себя на мысли, что хотела узнать лучше этого человека. И даже отметила, что общение с ним стало для неё чем-то совершенно новым. Ей это даже нравилось в какой-то степени. Так она видела, что мир не стоит на месте и люди вокруг меняются. Даже такие, как он. Даже те, с кем поступили так, как с ним. И так она не заметила, что все занятия (она могла назвать их таковыми с большой натяжкой), обед и часть вечера она провела в размышлениях о нём. О Драко. Пока он не нашёл её в библиотеке. Не стесняясь и не предупреждая, он расположился на стуле рядом. Она тут же оторвалась от чтения книги, в смысл которой совсем не вникала, и посмотрела в его глаза. Серые, такие тусклые, но чем дольше она в них смотрела, тем больше видела. Интерес, негодование, злость, переживания. Переживания? — Ты что-то хотел? — девушка сглотнула густую слюну, отчего голос стал хриплым. — Я хотел? Может, это ты что-то хочешь рассказать? — неотрывно он смотрел на любые изменения на её лице. — Н-нет, — она помотала головой. Ей нечего было ему рассказать… Наверное. — Я так не думаю. Он рывком развернул девушку к себе, отчего та вскрикнула. Он взял её ладони в свои. Она тут же попыталась их выдернуть, но хватка была такой крепкой, что сил у неё едва ли хватило. Но боли это не доставляло. — Что ты делаешь, Малфой?! — предприняв ещё одну безуспешную попытку, единственное, что она смогла, — это кинуть разъярённый взгляд. Что он себе позволяет? — Нет, Грейнджер, — отзеркалив её мимику, Гермиона отметила, что его взгляд выглядел убедительнее. — Ты сейчас положишь эту книгу на место, — перехватив её руки одной своей большой ладонью, он указал на фолиант на столе, — и пойдёшь со мной! — Ты рехнулся?! — девушка с каждым его словом закипала всё больше. — С чего я должна это делать? Она постаралась вложить в глаза столько злости, сколько вкладывала в свои попытки вырваться. — А с того, Грейнджер, — теперь её фамилия резала ухо, будто она была инородной, — что так ты себе не поможешь! Почти перейдя на злобное рычание, парировал Малфой. Внутри всё замерло. Дыхание остановилось, а пульс наоборот участился, выбрасывая адреналин в кровь. В ушах всё стучало. — Мне не нужна помощь, — почти шёпотом, так и не вздохнув, проговорила девушка. — О, ты правда так считаешь? Он резко поднял её с места. Книга так и осталась лежать на столе. Перебирая ногами, всё ещё не пришедшая в себя, она послушно волочилась за Драко. Мозг отчаянно анализировал и искал пути отступления. Пролетая коридоры, лестничные пролёты, поднимаясь всё выше и выше, она думала, думала, думала. Думала, какое дерьмовое утро у неё было. Что стервы-соседки, сами того не понимая, отняли у неё нечто важное. Как она скучала по друзьям. Возможно, будь они рядом… Об этом она думать не хотела. И так она пришла к мысли, что думает только о Драко. О Драко, который излишне интересовал её. Так быть не должно. Разум отчаянно твердил ей это — чтобы она не доверяла ему. По крайней мере, так сильно. Но она послушно переставляла ноги и шла за ним, не зная даже куда. А они поднимались всё выше и выше. Пока не оказались на Астрономической башне. Почувствовав мороз на коже, она поёжилась, но Драко послал на неё согревающее заклинание. Разлепив глаза от морозной рези, она не смогла сдержать вздох. Солнце кренилось к горизонту, покрывая небо всеми оттенками красного и розового. Снег, отражая свет, сверкал перламутровым отливом. Кроны деревьев вдали и вовсе выглядели почти чёрными. От этих красок, высоты и чистого воздуха голова неизбежно закружилась. Она неосознанно подошла к перилам, ухватившись за них. Драко тут же подошёл сзади, но трогать не стал. Она позволила себе отпустить все мысли и просто наслаждаться видом. У линии горизонта небо горело огнём. Чем выше она поднимала глаза, тем бледнее оно становилось и доходило до цвета французской розы. Вдыхая глубже свежесть, тело расслаблялось. Сейчас было плевать на всё. На Рона и Гарри. Она просто знала, что с ними всё хорошо. А все эти накручивания — лишь плод её больного воображения. Она просто скучала по ним. Призналась сама себе. Плевать на соседок. Плевать на её переживания насчёт слизеринцев. Она ещё с Драко поняла, что анализировать этих — гиблое дело. Пока они её не послали или она их, они вполне могли общаться. В этом не было ничего страшного. Она могла продолжать работу с Драко, потому что она хотела этого. Потому что он хотел этого. — Выкладывай, Гермиона. Её имя раздалось над самым ухом, посылая мурашки. Он опустил руки на перила по обе стороны от неё, так что она чувствовала его дыхание на своём затылке. Неужели он правда был такой высокий? Развернувшись в импровизированном кольце из его рук, не опасаясь, посмотрела прямо в его серые глаза. Собравшись с мыслями, она глубоко вздохнула. Наверное, ей стоит быть честной — ведь ему не всё равно. Так ведь будет честно, правда? — Ничего такого, — она помотала головой. — Просто дерьмовое утро. Он совсем не поверил её словам. — Настолько, что ты снова вернулась к самоуничтожению в виде книг? — Драко вопросительно вскинул брови. — Нет, на самом деле я просто хотела почитать, — смотря прямо, она надеялась, что это его убедит. Она ошиблась. — У нас ещё достаточно времени до того, как мы не околеем тут, — он захлопнул дверь и кинул палочку куда-то в сторону, так что та с треском покатилась. — Заклинание спадет через час. А там плюс-минус минут сорок при такой температуре. Если ты разденешься и прижмёшься ко мне, на час больше. Он что, издевается над ней? Она попыталась дотянуться до своей палочки, но Драко быстро перехватил её руки одной своей. Заведя вторую за её спину, где лежала палочка, выхватил ту, посылая новые мурашки. Её палочка полетела в сторону, к палочке Драко. — Драко, это уже не смешно! — она пыталась вырваться, но он удобнее перехватил её, скрутив руки так, что они оказались за спиной. Почувствовав опасную близость, она предприняла попытку пнуть его, но тот лишь усмехнулся, уклонившись от удара, и развернул её спиной к себе. Она чувствовала, что его сердце бьётся так же сильно, как её. А его тёплое дыхание поднимало волосы. Новый импульс послал ещё больше мурашек. — А я и не смеюсь, Грейнджер, — снова по фамилии. — Но ты ещё этого не поняла. Теперь его голос слышался где-то над головой. Так было даже лучше — так он не сможет увидеть её залитое краской лицо. Да почему она вообще краснеет перед ним?! — Ладно, ладно! — она дёрнулась, и хватка ослабла, но его руки всё ещё держали её. — Я всё расскажу. Он отпустил её руки, и она тут же отскочила, потирая их, будто ей было больно. Но больно ей не было совсем. Но она не хотела, чтобы он знал это. Пусть чувствует вину! — Мои стервы-соседки облили меня водой сегодня утром. Драко вопросительно посмотрел на неё. Ему слабо верилось, что они сделали это просто так. — Не так давно, за то, что они назвали меня шлюхой, я сковала их и наложила Селенцио, — теперь на лице Драко отражалась задумчивость вперемешку с весельем. — И ушла. Закончив рассказ, она снова посмотрела на Драко. Теперь он не выражал ничего — отстранённая задумчивость. Выдали его лишь дрожащие уголки губ, которые через мгновение превратились в истерический смех. — Теперь это смешно — не переставая хихикать, он театрально хватался за живот и вытирал несуществующие слёзы. — Надо отдать должное, Грейнджер, ты ещё мягко с ними обошлась. Гермиона зло сверкнула глазами. Тут не было ничего смешного! Это самый настоящий буллинг и клевета! Теперь её грусть вытеснял гнев. — Я так не считаю! — она сложила руки на груди, показывая, что очень серьезна. — Этого вообще не должно было произойти! Драко продолжал хихикать, уже перестал отыгрывать цирк, но всё равно не успокаивался. — Но это произошло. — Смех совсем сошёл с его лица, сменившись серьёзностью. — Ты, чёрт возьми, умнейшая ведьма поколения! — Гермиона съёжилась от этих слов. — Ты можешь сделать вещи и похуже. Они заслужили это. — Не такая уж и умная… — гнев сменился робостью. — Вода попала на письма от родителей, и часть из них не получилось вернуть. Теперь злился Драко. Не на Гермиону, нет. На то, что судьба снова насмехается над ней. Погрузившись в раздумья, через некоторое время он обратился к ней. Его глаза были обращены на заходящее солнце, что почти скрылось за горизонтом, уступая место сумеркам. — Знаешь, я не снимаю с них ответственности, — он сглотнул. — То, что они сделали, непростительно. Но… Было видно, что он подбирает слова, стараясь не задеть девушку. — Твои родители живы, и ты жива тоже. — Он снова замялся. — А значит, ты помнишь. Помнишь все письма, все ваши воспоминания. Чтобы помнить, тебе не нужна бумага, в тебе уже всё для этого есть. Он осторожно поднял руку, невесомо касаясь её волос. Пальцами отодвинув прядь, упавшую на лицо, он легко постучал по голове. — Вот тут. Она замерла. Несомненно, он был прав. Она и сама это понимала. Но то, как он это говорил и что пытался донести… Он знал её — недолго, но уже настолько хорошо, что внутри всё скручивало. Он переживал за неё, за её память и всё ещё хрупкое равновесие её разума, которое она только-только начала восстанавливать. Он это всё делал для неё. Его пальцы от макушки по волосам скользнули до щеки. Задержались там на мгновение, но она тут же прижалась к ним. Обхватив его ладонь, она развернула её так, что её лицо коснулось её полностью. Тёплая. Он сглотнул. — Спасибо, Драко. Проведя щекой по ладони Драко, которая замерла всё это время, она оторвала голову. — Спасибо, правда. Это то, что мне было нужно. Парень слабо улыбнулся, заведя руку куда-то за спину. Неужели она позволила себе лишнего? — Тут холодно. Я провожу тебя до спален. Слишком резко он развернулся на месте и пошёл туда, где лежали их палочки. Вложив палочку Гермионы в её раскрытую ладонь, он снова посмотрел на неё. Выражение было нечитаемым, что немного напрягло её. Она точно сделала что-то не так. — Пошли. Ещё раз мазнув по ней глазами, он пошёл к двери. Раскрыл её, пропуская Гермиону вперёд. Она чертыхнулась и поспешила к выходу. И тогда она приняла решение, что завтра на вечеринке извинится за своё непристойное поведение. Она допустила ошибку.