Сумерки Гондора

Деревня, встретившая их в сгущающихся сумерках, называлась Остават — старое нуменорское слово, означавшее «пристанище». Когда-то давно здесь останавливались купцы, возившие товары вверх по Андуину, но ныне торговая жизнь угасла, и Остават жил тихой, сонной жизнью, лишь изредка принимая путников, направлявшихся на север. Дома здесь лепились друг к другу вдоль единственной улицы, мощенной булыжником, кое-где поросшим мхом. Пахло дымом из труб, мокрой после вечерней росы соломой и лошадьми. Трактир «Последний привал» стоял в самом конце деревни, у развилки дорог — одна уходила дальше на север, другая сворачивала в сторону роханских степей. Здание было старым, сложенным из серого камня, с мощными дубовыми балками, что держали крышу вот уже не одно столетие. Окна светились теплым желтым светом, и сквозь мутноватые стекла можно было разглядеть силуэты сидящих за столами. Над входом покачивалась вывеска с изображением усталого путника, опускающегося на скамью у дороги — краска облупилась, но рисунок все еще угадывался. Внутри оказалось шумно, но по-своему уютно. В очаге потрескивал огонь, бросая пляшущие тени на стены, увешанные старой утварью и засохшими пучками трав. За длинными столами сидели крепкие мужики с обветренными лицами, каких Барагор видывал во многих приграничных деревнях, и несколько проезжих торговцев, что коротали вечер за кружкой эля. За стойкой работал полноватый хозяин с пышными усами и хитрым прищуром, он окинул вошедших цепким взглядом, но спрашивать лишнего не стал. От ужина они отказались — эльфийский хлеб, испеченный Морвен по рецепту Алатара, все еще насыщал, и желудки путников не просили обычной еды. Пока они разгружали нехитрую поклажу, Морвен куда-то исчезла и вскоре вернулась довольно улыбаясь: повозку удалось сбыть местному торговцу за цену куда выше, чем ожидал Барагор. Девушка лишь загадочно пожала плечами на его вопросительный взгляд. Хозяин предоставил им просторную комнату на втором этаже, с четырьмя кроватями, застеленными чистыми, хоть и грубоватыми простынями. В углу стоял дубовый стол с кувшином воды и тазом для умывания. Барагор с наслаждением оглядел кровать, предвкушая сон на настоящем ложе. Последний раз он спал в кровати… он поморщился, вспоминая. Да, это было прямо перед арестом, в ту самую ночь. Он повернулся, чтобы метнуть в Морвен злобный взгляд, но девушка уже исчезла, бросив свою сумку на ближайшую кровать. Он нашел ее в коридоре — Морвен брела обратно к комнате. Мокрые волосы, темные от воды, она ловко заплетала в тугую косу на ходу. Лицо ее разрумянилось, влага блестела на шее, скатываясь за ворот простой льняной рубахи. — Там дождь? — спросил он глуповато, не найдя иных слов. Морвен усмехнулась, не останавливаясь. — Нет, там душ. И тебе рекомендую тоже. Неизвестно еще, когда снова удастся нормально помыться. Барагор шагнул к ней, почти вплотную, прижав к стене коридора. Он втянул носом воздух и почувствовал чистоту и тонкий, едва уловимый аромат. — Если к этому прилагается мыло с запахом роз, то я воздержусь! — буркнул он, пытаясь скрыть, что запах ему, против воли, нравится. — Мм, нет, — Морвен улыбнулась, и в глазах ее заплясали смешинки. — Это мое мыло. Тебе же нравился раньше этот запах, по крайней мере, насколько я разобрала в твоих невнятных бормотаниях тогда. Она ловко выскользнула из его хватки и скрылась за дверью комнаты, оставив Барагора чертыхаться вполголоса в пустом коридоре. Но душ и правда оказался прекрасной идеей. В небольшой каморке за кухней, куда хозяин пускал постояльцев за медяк, нашелся большой чан с подогретой водой и ковш. Барагор отмыл дорожную пыль, с наслаждением ополоснулся, даже умудрился побриться туповатой бритвой, что дал ему хозяин. Сменив одежду на чистую, он вернулся в комнату, чувствуя себя почти человеком. В комнате царил полумрак — горела лишь одна свеча на столе. У стены справа на кровати лежал принц, отвернувшись лицом к стене, всем своим видом показывая, что не желает ни с кем разговаривать. У стены слева, на кровати у окна, расположилась Морвен. Она лежала на спине, расслабленно раскинув руки, глаза ее были закрыты, но Барагор не мог понять, спит она или нет. Свет свечи падал на нее, и он вдруг заметил, что одета она в одну лишь длинную рубашку, из-под которой виднелись крепкие, загорелые ноги. Старик лежал на кровати рядом с принцем и смотрел в потолок с легкой, задумчивой усмешкой, словно видел там что-то, недоступное остальным. Барагор направился к своей кровати, и в этот момент волшебник тихо произнес: — Ей нравится всех доводить и провоцировать. Морвен, не открывая глаз, фыркнула. Барагор замер. — Ты о чем? Старик чуть повернул голову, кивая в сторону принца. — Вон, уже довела. Принц, который, как оказалось, вовсе не спал, резко сел на кровати. Лицо его было искажено яростью, но говорил он, стараясь не повышать голоса: — Я заплатил ей тогда немалые деньги, и сейчас плачу не меньше, — прошипел он, — не для того, чтобы выслушивать оскорбления! Морвен лениво приподнялась, опираясь на локти. Рубашка ее сползла с плеча, но она не обратила на это внимания. В глазах ее не было ни страха, ни раскаяния. — Ты понимаешь, что та сумма пошла не только мне? — ответила она спокойно. — Работа была интересная, сложная. Но это не просто «пришел, убил, ушел». Мы готовились две недели. Изучали варианты, ходы отступления. Нам требовалось еще незаметно увести его, — она кивнула на Алатара, — а я напомню, он и ходить-то тогда с трудом мог больше двух шагов. Она улыбнулась, и Барагор с внутренним содроганием понял, что сейчас последует очередная колкость в его адрес. — Ладно, этот сам хорошенько напился и ко мне полез. Тут ничего делать особо не пришлось. Барагор только вздохнул. Сил не было отвечать, да и что скажешь? Принц, однако, не унимался, хотя и понизил голос до яростного шепота: — Я отлично понимаю, что с Мэндором справиться было непросто! Не надо мне рассказывать! Морвен вдруг посерьезнела. Села на кровати, подобрав под себя ноги, и посмотрела на принца в упор. — И было бы неплохо, — сказала она сквозь зубы, — если хочешь сохранить это дело в тайне, чтобы ты не бросался именами в доме с тонкими стенами, за которыми неизвестно кто сидит. Принц замер. На миг показалось, что он хочет возразить, но все же он лишь дернул щекой, резко отвернулся к стене и затих, укрывшись одеялом. Морвен перевела взгляд на Барагора, неприкрыто усмехнулась и легла обратно. Рукой она погасила свечу, и комната погрузилась в темноту, лишь слабый свет луны пробивался сквозь неплотно занавешенное окно. Барагор долго ворочался на непривычно мягкой постели. Слышал, как посапывает во сне старик, как тяжело дышит принц, переживая обиду, как тихо и ровно дышит Морвен — спит или притворяется, он так и не понял. Но постепенно сон взял свое, и он провалился в темноту, полную снов, которых не запомнил наутро. Еще только начинало светать, когда Барагор уловил краем сознания какое-то движение рядом — солдатская привычка, въевшаяся в кровь за годы службы на границе, заставила его открыть глаза. В сером предрассветном полумраке, сочившемся сквозь неплотные ставни, он разглядел Морвен. Она поднялась с кровати бесшумно, словно тень, и теперь копалась в своей седельной сумке, перебирая какие-то вещи. Барагор прикрыл глаза, оставив лишь узкую щелку меж ресниц, и наблюдал. Девушка потянулась, разминая спину после ночи на не самой удобной постели, и он невольно задержал взгляд на ее стройных ногах, прежде чем она скрыла их в штанах. Затем ловко, одним привычным движением, нырнула в сапоги. Уже у двери она замерла, проверяя, все ли взяла, и в этот момент Барагор тихо заговорил: — Напомни мне, а то я запамятовал… На тебе было белье в тот день? Морвен обернулась и чуть склонила голову набок, медленно покачала головой, затем слегка улыбнулась и выскользнула за дверь, бесшумно притворив ее за собой. Барагор так и не понял, было ли это ответом. Но ему понравилось, что ее щеки, кажется, слегка порозовели. Впервые за все время он застал ее врасплох. Полежав еще немного, прислушиваясь к ровному дыханию принца и старого волшебника, Барагор поднялся, оделся наскоро и вышел из трактира наружу. Деревня еще спала. Предрассветная сырость окутывала улицы молочным туманом, стелилась по земле, пахло росой, мокрой соломой и утренней прохладой. Где-то вдалеке, со стороны конюшен, послышались приглушенные голоса, и Барагор побрел на звук. За конюшней, у раскрытых ворот, он увидел Морвен. А рядом с ней долговязого парня, сына хозяина трактира, которого он мельком видел вечером. Парень нагловато ухмылялся и беззастенчиво подступал к девушке все ближе, явно пытаясь зажать ее в углу. Морвен стояла неподвижно, и по ее лицу Барагор вдруг отчетливо прочел, что она раздумывает: сломать нахалу сначала руку, потом ногу или сразу перейти к самому срамному месту, чтобы неповадно было. Барагор шагнул вперед, подошел к ним, обнял девушку за талию и по-свойски чмокнул в макушку. — Дорогая, уже решила собираться в дорогу? Сын хозяина отпрянул, будто ошпаренный, пробормотал что-то невнятное и ретировался, даже не поняв, что только что его спасли от увечий, а вовсе не девушку от него. Морвен насмешливо подняла на Барагора глаза. — Ты, я смотрю, сегодня в ударе! Что-то в этой насмешке, может быть, ее вечное спокойствие, а, может, то, как легко она приняла его помощь и тут же обратила в шутку — окончательно вывело Барагора из себя. Он схватил ее за запястье, рывком затащил в глубину конюшни, за высокие тюки спрессованного сена. Морвен не сопротивлялась, только удивленно вскинула брови. Он заломил ей руку за спину, развернул и прижал лицом к душистому тюку, сам притиснувшись сзади, вжимаясь в ее тело, вдыхая знакомый уже запах. — А я знал, — выдохнул он ей в ухо, — что ты не та, за кого себя выдаешь, даже тогда знал. У благородных не бывает такого крепкого зада. Она дернулась, но он держал крепко. Свободной рукой рванул завязки на ее штанах, стянул их вниз, оголяя крутые бедра. Ладонь скользнула по ягодице, сжала, затем ниже, между ног, и он довольно хмыкнул, чувствуя жар и влагу — она хотела этого не меньше, чем он. — Перестань болтать и займись делом, — прошипела Морвен, уткнувшись лицом в сено. Барагор рванул свои штаны, освобождаясь, и вошел в нее одним резким движением, вжимаясь, вбивая в тюки с такой силой, что сено заскрипело под их весом. Она всхлипнула сдавленно, он выпустил ее руку, и она судорожно вцепилась в тюк перед собой. Он скользнул ладонью по ее животу ниже, туда, где они слились, находя то самое место, от прикосновений к которому она начала мелко вздрагивать. Морвен забилась, сжимаясь вокруг него в каком-то безумном ритме, и Барагор, чувствуя, как подходит его черед, позволил себе разрядиться, тяжело дыша ей в затылок, в растрепавшуюся косу. Несколько мгновений они стояли, прижавшись друг к другу, ловя ртом воздух. Потом Барагор довольно произнес: — Неплохо. Морвен бросила через плечо: — По крайней мере в этот раз ты не уснул в процессе. Он куснул ее за плечо напоследок, и она дернулась, издав недовольный хныкающий звук, когда он окончательно вышел из нее. Барагору этот звук почему-то был приятен. Но уже в следующую секунду Морвен поправила одежду, подхватила свою сумку и пошла прочь, даже не оглянувшись, будто не было ничего. Барагор смотрел ей вслед и думал о том, что эта женщина — самая странная из всех, кого он встречал.