Телефонная будка

      — И что ты сделаешь? Убьёшь меня? Снова?       Сухой смешок эхом раздался в ушах, и едкий ответ тугим комом застрял в горле. Дань Хэн на автомате шагнул. Не назад — вперёд, ещё немного, и точно упрётся носом Блэйду в грудь, — а ладони сами собой сжались в кулаки.       Внутренности прошила электрическая вспышка. Блэйда хотелось ударить. Толкнуть в стену и долго и методично бить по лицу, пока эта наглая кривая усмешка не исчезнет с его губ. А еще лучше — развернуть спиной к себе, чтобы не видеть, и приложить пару раз лицом о тот же крошащийся от времени кирпич, крепко держа за волосы, потому что Дань Хэн знал, его пресловутая ухмылка не смоется даже кровью, сколько силы в удар ни вложи.       На секунду Дань Хэн даже испугался этой странной, сжигающей изнутри злости, в желудке все перевернулось, и он сделал долгий глубокий вдох, чтобы взять под контроль эмоции. А вот Блэйд, напротив, невозмутимо улыбнулся краешком губ и сложил на груди руки, а затем окинул Дань Хэна долгим понимающим взглядом. Убить самого себя хотелось даже Блэйду.       Где-то на фоне удивленно присвистнула Волк и пробормотала что-то про «голубков», но никто из них даже бровью не повёл в ее сторону. Она преувеличенно громко серпнула трубочкой от коктейля, которую все это время задумчиво жевала, и развернулась на каблуках.       — Думаю, снять комнату в мотеле мозгов вам хватит, а у меня на сегодня еще есть незаконченные дела.       Ее иронично брошенная фраза про мотель стала последней каплей. Дань Хэн не успел даже отпрянуть, как Блэйд неожиданно грубо схватил его за запястье — за наруч, который от его хватки вмиг разогрелся до такого жара, что мог расплавиться и прилипнуть к коже намертво, — и рванул за собой. Дань Хэн споткнулся, по лицу хлестнули чужие темные волосы, он успел лишь бросить умоляющий взгляд на Серебряного Волка, которая с противной многозначительной ухмылкой махнула ему рукой вслед и отвернулась. Он попытался затормозить пятками, но вырваться не получилось — Блэйд пер как вездеход, и сердце на мгновение кольнуло испугом. От недавней злости не осталось и следа.       Они свернули в узкий проулок, и в нос ударил затхлый запах мусорки.       — Хватит! Куда ты меня тащишь? — Дань Хэн с силой рванул руку на себя, и Блэйд, не ожидавший сопротивления, даже покачнулся. Но пальцы не разжал. Только оглянулся через плечо, смерив долгим взглядом вмиг потемневших глаз, и отвернулся, бегло осматривая улицу.       Тишина и безлюдность спальных районов пугала. Не то чтобы Дань Хэн всерьез думал, что Блэйд может его убить — в любом случае это невозможно чисто физически, но одной лишь Шуху известно, что у него на уме.       К запаху пищевых отходов примешался тонкий сладковатый аромат ила — совсем рядом была набережная, но непохоже было, что Блэйд собирался устроить Дань Хэну романтическую прогулку на пляже под полной луной. Протиснувшись мимо подозрительных гаражей с опущенными рольставнями, Блэйд вывел их на один из основных проспектов. Еще секунду он озирался, словно выискивал что-то или кого-то на темной пустынной улице, а потом уверенным шагом направился к ближайшей телефонной будке.       Рывком распахнув дверь, он несдержанно толкнул внутрь упирающегося Дань Хэна, и тот, не вписавшись в узкое пространство, больно ударился лопатками о стойку с телефоном. Легкие обожгло болью, и воздух застрял в горле, Блэйд явно не умел или не хотел рассчитывать силу. Дань Хэн со стоном согнулся пополам, потирая запястье, а Блэйд, не теряя времени, втиснулся следом, захлопывая за собой дверь и с натужным ржавым скрипом опуская жалюзи.       В телефонной будке едва ли хватало места развернуться одному человеку, а двоим было и без того тесно. Дань Хэн никогда не страдал клаустрофобией, но и оказаться зажатым Блэйдом в каком-нибудь узком пространстве уж точно не мечтал.       — Да какого черта ты делаешь? — хрипло прошипел он ему куда-то в грудь, отчего-то не решаясь поднять голову.       Блэйд молчал, и его немногословность гнетущей аурой давила на плечи. Дань Хэн чувствовал на себе его тяжелый взгляд. Спрашивать было ошибкой, а притворяться дурачком — бессмысленно.       Тяжелая большая ладонь непривычно мягко опустилась на макушку, пригладив непослушные вихры — Дань Хэн неосознанно втянул голову в плечи и сильнее вжался спиной в телефонную стойку, — а затем шершавые кончики пальцев скользнули по линии челюсти вниз, к подбородку. Он всеми фибрами души хотел отвернуться, оттолкнуть эту до странного нежную руку, выскочить на улицу и бежать куда глаза глядят, но Блэйд загораживал собой весь проход, к тому же, вряд ли отпустил бы его так просто.       Подчинившись этой огромной необузданной силе, выбравшей в этот момент вместо кнута пряник, Дань Хэн поднял голову. И вместо безграничной ярости и злости увидел лишь осунувшееся от усталости и непрекращающейся боли бледное лицо. В темных глазах Блэйда тлели угольки былой ненависти, а на губах застыла все та же пресловутая ухмылка.       — Ничуть не изменился, — Блэйд вдруг склонил голову, а рука, крепко держащая Дань Хэна за подбородок, вздернула его выше, так что ему пришлось привстать на цыпочки и упереться ладонями в чужие плечи, чтобы не потерять равновесие.       — Что ты?.. — договорить он не успел. Сухие теплые губы вдруг оказались на расстояние миллиметра от его лица, замерев на мгновение и опаляя горячим дыханием, а затем быстро, пока он не успел опомниться, прильнули к его губам. Дань Хэн замер, боясь даже сделать вдох, не то что пошевелиться. Глаза широко распахнулись, но потом медленно закрылись, пальцы с силой сжались на чужой груди, собирая одежду в складки. Щеки вспыхнули жаром, который быстро распространился по всему лицу и шее, вплоть до кончиков ушей, а затем хлынул ниже, гораздо ниже, туда, о чем он и думать боялся.       Блэйд целовал напористо, вел кончиком языка между губ, упрямо толкаясь внутрь, и пальцами едва ощутимо сжимал челюсть Дань Хэна, не давая ей сомкнуться и прикусить. Другая рука мягко, на контрасте, перебирала короткие вьющиеся волосы на затылке, потягивая то за одну, то за другую прядь и массируя шею.       Остатки осознанности и сдержанности покинули Дань Хэна, когда чужое колено уперлось между бедер, заставляя раздвинуть ноги, и он прерывисто выдохнул в поцелуй, пытаясь отвернуться, но вместо этого смог лишь запрокинуть голову, неловко ударяясь затылком о стену телефонной будки, о чем сразу же пожалел: горячие губы проворно переместились на шею, оставляя пылающие метки, а затем острые зубы сомкнулись на мягкой тонкой коже у кадыка. Дань Хэн шумно сглотнул, ощущая широкий мазок языка, быстро скользнувший вниз, вслед за адамовым яблоком, и вверх — вдоль линии челюсти, к мочке уха.       Наушник выпал, повиснув на проводе где-то у локтя, а Дань Хэн отчаянно цеплялся за все, что попадалось под руку: за плечи и широкую грудь Блэйда, скользкие стены будки — пока наконец не нашел опору в железной телефонной стойке рядом с собой. Его потряхивало, и ноги отказывались держать, он и так уже почти сполз вниз — если бы не колено Блэйда, упрямо вклинившееся между ног, давно бы сидел на грязном полу, пытаясь отдышаться.       А тот вдруг ощутимо дернул его на себя, практически усаживая к себе на бедро и крепко, даже немного больно обнимая за талию. Блэйд спрятал лицо в изгибе его плеча, замерев так на долгое мгновение. Сквозь свое учащенное сердцебиение, Дань Хэн мог расслышать его шумное дыхание, опаляющее жаром шею, но не смел пошевелиться. Лишь несмело приобнял его за плечи, зарывшись дрожащими пальцами в длинные и удивительно мягкие волосы.       Этого небольшого ответного жеста хватило Блэйду, чтобы тут же прижаться к Дань Хэну сильнее — практически впечатывая в стену телефонной будки всем своим весом и удерживая его в нескольких сантиметрах над полом. Мужчина снова нашел его губы своими, теперь уже не встречая сопротивления.       Горячие сильные руки беспорядочно шарили по телу, и Дань Хэн даже не успевал мысленно проследить их маршрут. Блэйд то сжимал его талию, кончиками пальцев скользя под ремень брюк, чтобы вытащить заправленный подол водолазки и наконец напрямую коснуться разгоряченной кожи, то оглаживал ягодицы и бедра, дразняще поддевая кожаную полоску портупеи, а затем снова возвращался к лицу — с какой-то тоскливой нежностью ведя по щеке тыльной стороной ладони, ненадолго разорвав поцелуй, и рассматривая пылающее смущенное лицо Дань Хэна в полумраке помещения.       Дань Хэн неумело отвечал на поцелуи, все еще немного скованный стеснением, как вдруг неожиданно сам себя поймал на тихом протяжном стоне, когда Блэйд переступил с ноги на ногу, чуть меняя позу соприкосновения их тел, и он неосознанно крепче сжал его коленями, притираясь уже почти болезненным возбуждением ближе и ощущая такой же силы желание самого Блэйда собственным бедром. Мужчина порывисто выдохнул, крепче необходимого впиваясь пальцами в его талию, и в мягкой темноте ночи сверкнула алая вспышка его глаз.       Чужая ладонь скользнула вниз, и Дань Хэн прикусил щеку изнутри, с трудом сдерживая рвущиеся откуда-то изнутри еще более постыдные звуки. Он хотел было спрятать лицо в ладонях, но Блэйд тут же отвел его руки в стороны, вновь прильнув к опухшим от поцелуев губам, и, продолжая ласкать его через одежду, жадно ловил его каждый вздох и еле слышный смущенный стон.       — Три минуты, двадцать две секунды.       Полумрак телефонной будки резанула голубая вспышка голографии. От неожиданности Дань Хэн зажмурился, а Блэйд тут же рывком прижал его щекой к своей груди, закрывая собой от посторонних.       — Отстаешь от сценария, Блэйдик.       Дань Хэн почувствовал, как окаменела спина Блэйда под его ладонями, невольно прижимаясь сильнее. Встречаться с Кафкой в такой момент не хотелось от слова совсем. По загривку прошел табун мурашек от осознания, чем и с кем он только что занимался. Губы плаксиво задрожали, а шестеренки в мозгу завертелись с лихорадочной скоростью.       — Иду, — в хриплом голосе Блэйда прозвучала сталь. Кафка лишь что-то хмыкнула в ответ, и будка снова погрузилась в уже ставший привычным сумрак. Плечи Блэйда расслабились, он мягко отстранился, помогая Дань Хэну опереться о стену и обрести наконец равновесие. Молча отступив на полшага назад, к двери, мужчина снова замер. Долгим жадным взглядом он следил за тем, как Дань Хэн, избегая смотреть ему в глаза, безуспешно старается привести себя хотя бы в какое-то подобие порядка: волосы всклокочены, щеки горят, руки все еще мелко подрагивают, куртка съехала с плеч и теперь неудобно болтается на локтях, а наушники запутались в одежде. Дань Хэн чуть ли не психовал, пытаясь выпутаться из этого клубка вещей, когда Блэйд вдруг мягко накрыл его похолодевшие ладони своими. Юноша неуклюже вскинул голову, едва не ударив его затылком по подбородку — Блэйд склонился к нему, чтобы оставить короткий невесомый поцелуй на кончике носа.       Уже хватаясь за ручку двери, Блэйд снова обернулся, словно не хотел уходить, а Дань Хэн вдруг заметил, как тот невозмутимо поправляет бугорком натянувшиеся на причинном месте брюки. В горле мигом пересохло, он тут же отвел взгляд.       Хлопнула дверь, и Дань Хэн наконец смог позволить себе сползти по стене на пол и, обхватив колени, тяжелым мешком осесть в углу. Он чувствовал себя ужасно опустошенным и усталым, словно тысячу километров пробежал без малейшей передышки. Всего секунду назад Блэйд был буквально везде, заполняя собой все и без того узкое и душное пространство телефонной будки, тело и даже мысли Дань Хэна. А теперь, уходя, после себя оставил только запах сигарет и вкус мятной жвачки во рту. А еще жар во всем теле и на немыслимой скорости бьющееся сердце. Но они ведь встретятся снова? Да?