Реконвалесцент

Наступил конец мая — самое приятное время в Хогвартсе. Зацвели яблони, наполняя благоуханием всю территорию замка, солнце ласково светило, а гигантский кальмар лениво плавал на поверхности озера, грея под его лучами свои глянцевые бока. Но школьники, традиционно, не могли в полной мере насладиться этими днями из‑за поры экзаменов. Самые ответственные испытания ждали седьмой курс — ЖАБА, который сдавал и Драко. Утром сдавалась теоретическая часть, а после обеда — практическая. Обязательными для окончания школы были два ЖАБА на выбор студента. Самое большое количество ЖАБА — шесть — сдавали будущие авроры и целители. Драко казалось, что он справился неплохо. На самом деле магия уровня ЖАБА была намного проще, чем тот уровень, которого он достиг за этот год, в основном за счёт самостоятельных занятий. Вечером 31 мая ожидались результаты ЖАБА. В холле у входа в Большой зал собрались семикурсники. Некоторые нервно расхаживали из угла в угол, другие пытались отвлечься болтовнёй, третьи стояли, затаив дыхание, и смотрели на двери Большого зала. Драко устроился на подоконнике в некотором отдалении. Наконец из Большого зала вышел профессор Флитвик со стопкой бюллетеней в руках. Студенты сгрудились вокруг него, словно пчёлы вокруг улья. Профессор Флитвик прочистил горло и начал громко называть фамилии студентов, левитируя бюллетени им в руки. Драко он назвал последним. К моменту, когда бюллетень коснулся его рук, часть студентов уже разошлись: кто‑то ликовал, кто‑то, наоборот, был расстроен. Несколько девочек рыдали, обнявшись у ступеней большой лестницы. С лёгким трепетом Драко развернул бюллетень. 600 баллов. Он хмыкнул и взглянул на крошечную фигурку профессора Флитвика. Тот одобрительно кивнул ему и улыбнулся. Драко убрал бюллетень в карман. Ощущение было странным: этот этап закончился, и, кажется, нужно было прощаться с Хогвартсом. Уезжать не хотелось — новый этап не то чтобы пугал, просто он уже очень привык к своей жизни здесь. Драко поднялся в совятню, создал дубль бюллетеня с оценками и рекомендательного письма, которое несколько дней назад вручила ему МакГонагалл, и направил эти документы в больницу Святого Мунго на имя главного целителя Гиппократа Сметвика, в обратном адресе указав поместье. Что ж, оставалось ждать ответа. Утром 1 июня большая часть студентов разъехалась по домам, оставив школу на растерзание счастливым семикурсникам. Вечером 1 июня должен был состояться Выпускной бал. Драко долго решался: оставаться ли на бал или слинять по‑тихому, не попрощавшись? Собранные чемоданы ждали его в углу комнаты. Но утром за завтраком МакГонагалл поймала его за локоть и заручилась обещанием обязательно присутствовать на балу. Драко не смог обмануть её ожидания. Вечером он облачился в парадную мантию — элегантную и простую, украшенную гербом Малфоев. Мало было событий в волшебном мире, куда он теперь мог бы надеть её. Драко вышел в больничное крыло и отправился на поиски мадам Помфри. Он нашёл её в комнате зелий: она придирчиво рассматривала бирки на флаконах и выливала те, срок годности которых истекал до первого сентября. Драко постучался. Мадам Помфри обернулась и оглядела его с превеликим удовольствием. — Милый, да ты просто красавец! — Вы мне льстите, мадам, — улыбнулся Драко. — Я пришёл попрощаться и поблагодарить вас. Мадам Помфри оставила зелья, встала и вытерла руки о передник. Она подошла к Драко и заключила его в объятия. Затем отстранилась и оглядела его придирчивым взглядом. — Даже не думай унывать. Теперь всё будет по‑другому. Начинается новый этап в твоей жизни, всё будет хорошо, ты будешь очень‑очень счастлив, дорогой. Я слышала про твои баллы за ЖАБА: за последние сто лет лишь два волшебника набрали за ЖАБА 600 баллов — ты и Альбус Дамблдор. Тебе есть чем гордиться, мой мальчик. — Ух ты, я не знал, — Драко смутился. — Теперь знаешь. Но с этими твоими волосами что‑то нужно сделать. Нельзя же в Святом Мунго ходить вот так. Садись, Поппи приведёт тебя в порядок. — А… что не так? — Драко стянул кожаный шнурок, которым завязывал волосы. — Садись, садись. Я делала это миллион раз. Мадам Помфри оглядела Драко так и эдак, прищурилась, направила палочку на него и произнесла: — Кортус! Пряди волос осыпались на пол, но мадам Помфри мгновенно убрала их взмахом палочки. — Ну вот, посмотри. Совсем другое дело. Она наколдовала зеркало, которое повисло перед Драко. На него смотрело красивое лицо почти двадцатичетырёхлетнего парня: светлые волосы были хорошо пострижены и с лёгкой небрежностью падали ему на лицо. — Ух ты, мне очень нравится! Придётся наведываться к вам, чтобы вы меня стригли. — Пожалуйста, милый. Заезжай обязательно, я буду скучать. — Вы будете на балу? — О, конечно, только приведу в порядок наши запасы. — Тогда вы должны мне танец. Поппи рассмеялась. — Непременно, непременно! — Ещё раз спасибо вам за всё, что вы сделали для меня. Мадам Помфри улыбнулась ему и потрепала по щеке. — Ты очень изменился, Драко. И это для меня лучшая награда. Ну всё, беги, а то опоздаешь! И мне нужно собираться! Драко вышел из больничного крыла, продолжая легко улыбаться. Он спустился по большой лестнице к холлу у входа в Большой зал и замер, не дойдя один пролёт. Внизу стояли семикурсники с их парами, родители, преподаватели и гости бала. Девушки и женщины были одеты в вечерние платья, а молодые люди и мужчины — в парадные мантии. Стены были украшены цветами и лентами, а свечи горели разноцветными огнями, оставляя на каменных стенах причудливые блики. Драко застыл в нерешительности. Через несколько секунд он встретился глазами с профессором МакГонагалл: она была облачена в изумрудно‑зелёное вечернее платье из парчи с открытыми плечами. Под руку её держал профессор Кинг в парадной мантии из синего бархата. Она кивнула Драко и улыбнулась, жестом пригласив спуститься. — Мистер Малфой, я рада, что вы сдержали обещание. — Вы великолепно выглядите, директор, — Драко кивнул профессору Кингу. — И вы, профессор, как всегда элегантны. МакГонагалл провела рукой по гербу Малфоев на его груди. — То, как люди будут воспринимать этот герб, зависит теперь от вас. И вы прекрасно справляетесь. Поздравляю вас с самым лучшим результатом ЖАБА, который видела эта школа за последние пятьдесят лет. — Рад, что мои способности не хуже, чем у семнадцатилетних подростков, — усмехнулся Драко. МакГонагалл нахмурилась, а Кинг покачал головой: — Вы очень строги к себе, Драко. Вы талантливый волшебник. — Благодарю, профессор. — Не будем отвлекать вас. Наверняка вас ждёт какая‑то очаровательная ведьма. — О нет, это было бы неэтично, — Драко с лукавой ухмылкой взглянул на МакГонагалл. МакГонагалл улыбнулась ему, похлопала по плечу и под руку с Кингом удалилась приветствовать следующих гостей. Драко вошёл в Большой зал. Он был украшен так же, как холл, а на зачарованном потолке розовел летний закат. Там, где обычно сидели профессора, располагалась сцена. Длинные столы факультетов заменили круглые столики на восемь человек, а в центре зала находился танцпол. На сцене выступала группа: пять волшебников играли на гитаре, скрипке, пианино, контрабасе и ударных, а пара из волшебника и ведьмы пели какую‑то романтическую мелодию. Несколько пар танцевали. Драко не знал, куда ему сесть. Вдруг он услышал окликнувший его по имени голос. Мадам Помфри в красном шелковом платье махала ему из-за одного из столиков, подзывая сесть с ними. И когда она успела? Он сел рядом с мадам Помфри, которая была на балу со Слизнортом. Его соседями оказались МакГонагалл и Кинг, а также профессор Трелони — та осталась без кавалера. Два стула пока пустовали. Драко рассматривал гостей бала. Кроме семикурсников, здесь было много родителей и просто почётных гостей. Например, профессор Стебль, которая метнула в него неодобрительный взгляд. — Привет, Драко! — из задумчивости его вырвал знакомый голос. Под руку с Невиллом напротив него стояла Пэнси в серебристом платье с открытыми плечами и глубоким декольте, подчёркивающим её красивые формы. Ткань красиво переливалась в свете свечей. — Здравствуй, — сдержанно ответил Драко, стараясь не выдать своих смешанных чувств. Невилл через стол протянул ему руку. Драко поднялся и пожал её. Мадам Помфри расплылась в улыбке: — Пэнси, вы очаровательны! Не терпится увидеть вас в свадебном платье! — Да, Поппи, всего пара дней, не верится! Мы вас очень ждём, всех вас! — Пэнси лучезарно улыбнулась. Все сидящие за столом (кроме Драко и Трелони, которая со скучающим видом осматривала потолок) принялись оживлённо обсуждать скорую свадьбу Невилла и Пэнси. Драко отвернулся, делая вид, что наблюдает за танцующими. — Вам не стоит пренебрегать приглашением, — раздался рядом голос Трелони. Драко и не понял сначала, что она обращается к нему. — Каким приглашением? — переспросил он, поворачиваясь к ней. — О, на свадьбу мисс Пэнси и мистера Лонгботтома. Не стоит пренебрегать. С этими словами она встала и, пританцовывая в одиночестве и напевая что‑то под нос, смешалась с танцующими парами. Как была чокнутой, так и осталась. В своих попытках не смотреть на Пэнси и Невилла Драко изучал противоположную половину зала и гостей за столиками. За почётным, самым близким к сцене столом, разумеется, сидел Поттер. Аврорская мантия, кажется, приросла к нему — он снова был в ней. Поттер оживлённо беседовал с одним из отцов выпускников, жестикулируя и широко улыбаясь. Рядом с ним сидела красотка Джинни Уизли в красном шёлковом платье с открытыми плечами и глубоким соблазнительным декольте. Её густые вьющиеся рыжие волосы струились водопадом по спине. Она смеялась, кажется, подписывая фотографии для выпускниц — последние успехи «Холлихедских гарпий» в чемпионате Британии сделали её настоящей звездой. Рядом с сестрой сидел Рон Уизли с выражением лица, будто бы он только что проглотил что‑то крайне неприятное. Он то и дело поглядывал на свою жену, которая сидела по левую руку от него. Густые каштановые волосы Гермионы тоже были распущены — они сильно отросли со школы и достигали поясницы. На ней было светло‑розовое платье, не такое откровенное, как на Пэнси или Джинни, но оно ей очень шло, подчёркивая тонкие и нежные черты лица. Она, кажется, избегала смотреть на Рона и тоже усиленно делала вид, что рассматривает гостей на противоположной стороне зала. В какой‑то момент их с Драко взгляды встретились. Гермиона на мгновение замерла, а затем поспешно отвернулась. Драко почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло — странное, незнакомое чувство, от которого перехватило дыхание. Когда все завершили трапезу, МакГонагалл вышла на сцену, чтобы произнести несколько слов напутствия выпускникам. После этого она пригласила нескольких почётных гостей — выпускников Хогвартса, которые достигли успехов в самых разных волшебных специальностях и должны были своей речью и личным примером вдохновить бывших семикурсников. Первым выступил Поттер. Под незатихающие аплодисменты он произнёс довольно банальную речь о важности профессии аврора и поддержании мира в магическом обществе. После него выступила Грейнджер. Она говорила о профессии целителя — о надежде, которую она даёт, и о душевном удовлетворении, которое следует даже за самыми тяжёлыми сменами. Драко поймал себя на том, что к концу её речи на его лице играла нежная улыбка, и тут же постарался принять обычное скучающее выражение. К радости, вероятно, всей мужской половины зала, выступила Джинни Уизли. Она рассказывала о спортивной карьере, о трудностях и победах, но Драко не был уверен, что кто‑то вообще слушал — по крайней мере он смотрел в основном на ее стройную ногу в разрезе платья. Затем выступили Платон Авидез, вице‑президент Гринготтса, Джена Райтфолс, редактор «Ежедневного пророка», Саймон Тоулз, заместитель Министра Магии, и Рут Стоун, ученица Оливандера, мастер по изготовлению волшебных палочек. Когда с речами покончили, началось награждение лучших учеников. Ими стали незабвенная Эди Финч (556 баллов за шесть ЖАБА) и Эрик Мондридж (555 баллов за шесть ЖАБА) — весёлый темнокожий парень, который тоже метил в целители. Дело близилось к полуночи. На сцену снова вышла группа и начала играть уже более энергичную музыку. Гости постепенно расслаблялись, и веселье набирало обороты. В центре зала Поттер танцевал с Джинни Уизли — они были действительно красивой парой. Рядом весело танцевали Невилл с Пэнси — она громко хохотала, кажется, она правда была с ним счастлива. Эди танцевала с Эриком, его рука каждый раз предательски соскальзывала ниже её талии, и ей приходилось её поправлять с кокетливой улыбкой. Драко собирался пойти спать, а может, взять свой чемодан и тихонько переместиться в поместье из кабинета МакГонагалл. Он поискал глазами директора, чтобы спросить разрешения воспользоваться её камином, но ей, кажется, было не до него — она со смехом беседовала с Кингом в сторонке, и в её глазах светилось что‑то, чего Драко никогда раньше не видел. Он вздохнул. Что ж, ещё одна ночь в больничном крыле. В крайнем случае, завтра тоже будет «Хогвартс‑Экспресс», или можно будет отлеветировать свой чемодан в «Три метлы», хотя это будет довольно хлопотно. На пути к выходу он увидел прислонившуюся к стене Гермиону Грейнджер. Она стояла в одиночестве, слегка опираясь на колонну, и смотрела куда‑то вдаль. В свете свечей её розовое платье казалось почти персиковым, а волосы отливали медью. Она выглядела очаровательно — и в то же время какой‑то хрупкой, уязвимой. Драко сам не мог понять, зачем, но подошёл к ней и сказал: — Отличная речь. Гермиона дёрнула плечами, выражая, видимо, равнодушие, и ничего не ответила. Драко секунду постоял в ожидании, но неловкость нарастала, и он уже решил было продолжить свой путь в спальню. — Я видела, ты отправил заявление в Святого Мунго. Не думала, что у тебя хватит настойчивости, — вдруг сказала она, глядя ему прямо в глаза. Драко слегка удивился, но ответил спокойно: — Да, я сам от себя не ожидал. Гермиона с удивлением посмотрела на него — видимо, она ожидала какой угодно реакции, колкости или саркастичного комментария, но не этого. Её взгляд чуть смягчился. — Говорят, твоей маме лучше. Она стала спокойнее. — Да, она принимает меня за гостя в поместье, отвлекается от своего ожидания, мы пьём чай, — ответил Драко, стараясь говорить ровно. — Я даже рассказываю ей кое‑что из своей жизни, а она довольно‑таки по делу мне отвечает. Ну, только не понимает, что я — это я. Выходит подобие настоящего разговора. Гермиона с сочувствием посмотрела на Драко. Она набрала воздух, чтобы что‑то сказать, но из‑за спины Драко внезапно появился хмурый Рон Уизли. — Вот ты где. Я везде тебя ищу, — пробормотал Рон, бросая на Драко короткий, полный неприязни взгляд. Щёки Гермионы вспыхнули. Она выпрямилась, и в глазах мелькнуло что‑то решительное. — Да, вот как раз собиралась… потанцевать с Малфоем! — выпалила она, прежде чем сама успела осознать, что говорит. Глаза Рона округлились. — Ты… что? — он замер, будто не веря своим ушам. Драко тоже не сразу понял, что его приглашают на танец. Гермиона схватила его за руку и потащила на танцпол, положила его руку себе на талию, а свою — ему на плечо. Затем она принялась очень внимательно разглядывать разноцветные светильники на стенах, словно от их расположения зависела судьба всего мира. Оправившись от удивления, Драко усмехнулся: — Ты — мстительная ведьма. — Просто потанцевать захотелось, — ответила Гермиона, но её голос слегка дрогнул. От неё пахло свежим цветочным парфюмом — лёгким, едва уловимым. Драко чуть плотнее прижал её к себе, ощущая под розовым шёлком тепло её талии. — Ты чего? — тихо спросила она. — Ничего, просто танцую, — спокойно ответил Драко. Она всё ещё избегала смотреть на него прямо, поэтому он мог хорошо разглядеть её шею с бьющейся жилкой, изящную линию подбородка и ушко, чуть тронутое румянцем. Драко наклонился к нему и тихо произнёс: — Я бы хотел попросить у тебя прощения за всё. Гермиона удивлённо взглянула на него снизу вверх. Драко продолжил: — Я не уверен, что моё поведение вообще можно простить, но, если когда‑нибудь ты найдёшь в себе силы, я буду очень рад. Она помолчала, обдумывая его слова. Наконец Гермиона ответила: — Я попытаюсь. Драко кивнул. — Честный ответ. Он плавно повёл её в танце, и она слегка зарделась. — Боюсь, что после окончания танца Уизли нашлёт на меня какой‑то кошмарный сглаз, — негромко заметил Драко. Гермиона нахмурилась. — Сомневаюсь, скорее просто наорёт на меня, когда никто не видит. Драко поднял взгляд на Уизли. Тот стоял у края танцпола, буравя его взглядом, полным чёрной ненависти. — Если не хочешь возвращаться домой, можно что‑то придумать, — предложил Драко. Гермиона скептически посмотрела на него: — Что, например? — Ну, это Хогвартс, ученики разъехались, МакГонагалл, я уверен, найдёт, где тебе переночевать. — Я могу за себя постоять, — твёрдо ответила Гермиона. У Драко появилось неприятное чувство в груди. Он понизил голос: — Ты же смотрела воспоминания моей матери? Ты знаешь, что он делал с ней? Муж, жена — не важно. Мне кажется, эту выходку с нашим танцем он тебе не простит. Песня закончилась, и Драко медленно отпустил талию Гермионы. Она на мгновение замерла, словно решая, что делать дальше, а затем сказала: — Рон — не твой отец. И вообще, зря я… Ты прав, дурацкая выходка. Не глядя больше на Драко, Гермиона быстро пересекла зал и подошла к Уизли. Он метнул последний полный злобы взгляд на Драко, приобнял её за плечи, и они вышли из зала. Гермиона стряхнула его руку, тогда он довольно грубо взял её за талию и прижал к себе, так, что она чуть не потеряла равновесие. Драко всё смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверями Большого зала. Когда он отвёл взгляд, то заметил Поттера. Глаза того казались чёрными, он смотрел на Драко тяжёлым ледяным взглядом. Прошла всего секунда — и он отвлёкся на своего собеседника, снова заулыбавшись, будто ничего и не было. Драко поднялся в спальню, но всю ночь не мог уснуть. Он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и вспоминал танец с Грейнджер: её запах, ощущение её горячей кожи под тонким шёлком, её взгляд, когда она сказала «Я попытаюсь». Странно, но он ни разу не вспомнил о Пэнси.