Реконвалесцент

Учебный год прошёл очень быстро — словно один длинный день. Драко больше не предпринимал вылазок из Хогвартса, полностью сосредоточившись на учёбе и изучении целительства. Преподаватели были чрезвычайно довольны его успехами и пророчили ему высокие баллы за ЖАБА. Драко чувствовал, как вырос за это время: сложная магия давалась ему всё легче, заклинания получались точнее, а понимание магических процессов — глубже. Ему нравилось видеть восхищение в глазах профессоров, хотя МакГонагалл и старалась сдерживаться, чтобы он «слишком не загордился», как она любила говорить с лёгкой улыбкой в уголках губ. Проблема стояла лишь с практической частью экзамена по травологии. За весь год Драко не появлялся в теплицах. Если с теорией он худо‑бедно справился, то с практикой дела обстояли хуже. В практической части экзамена нужно было продемонстрировать комиссии несколько довольно сложных манипуляций с магическими растениями. Драко не мог позволить неприязни Лонгботтома нарушить свои планы — слишком многое стояло на кону. Однажды в мае, незадолго до ЖАБА, в пятницу вечером, когда профессора собрались в гостиной выпить немного виски и поболтать, Драко, вооружившись ножичком для дремоносных бобов, отправился в теплицу № 1. Он решил попрактиковаться в сборе этих самых бобов перед экзаменом. Вся проблема состояла в том, что нужно было раскрыть стручок в том месте, где смыкались две его половинки, — не разрезав его и не повредив. Сок бобов, испарявшийся из места разреза, мог мгновенно вырубить незадачливого волшебника, нарушившего технику сбора, на несколько дней. Он проверил наличие охранных чар и не обнаружил их («Лонгботтому следует лучше охранять теплицы», — мысленно отметил он) и зашёл в теплицу. Воздух здесь был влажным и тёплым, пахло землёй и чем‑то сладковатым. Он нашёл кадку с бобами — их стручки с легким лиловым пухом совсем созрели и, казалось, сейчас лопнут. Едва взяв в руки стручок, он почувствовал, как сквозь него прошла прохладная волна Гоменум Ревелио, а через секунду его полностью парализовало. Драко упал на пол теплицы, словно оловянный солдатик, не в силах пошевелиться. Он услышал шаги и шелест мантии, а затем над ним нависло лицо Лонгботтома. Тот хмыкнул, сунул руку ему в карман и достал палочку и ножик. — Ты этим собирался открывать бобы? — насмешливо спросил Невилл. — Хорошо, что витиеватая антенница сообщила, что в теплице чужак, и я успел наложить на тебя Петрификус. Тебя бы вырубило, и так бы и лежал тут до понедельника. Этим ножом невозможно открыть стручок, не повредив его. Не знаю, кто вообще придумал назвать его ножом для сбора бобов. С этими словами Невилл снял заклятие и протянул Драко руку, помогая встать. — Антенница? Оригинально, — Драко поднялся, потирая ушибленную руку. — Я удивился, что не было охранных чар. — Да, они мне не требуются здесь, — Невилл пожал плечами. — Растения сообщают мне всё, что нужно, и сами могут за себя постоять. Хорошо, что дикий бубонтюбер не успел проснуться, а то не поздоровилось бы тебе. Драко поежился, вспомнив особенно красочные картинки из учебника по травологии. — Тренировался перед ЖАБА? — Невилл сменил тон на более спокойный. — Вот смотри, этот ножик, магловский, называется скальпель. Невилл указал на полностью металлический тонкий ножик, лежащий у кадки с бобами. — Он и на ЖАБА будет здесь. Он очень тонкий и острый — маглы им делают друг другу, как они говорят, операции. Это такая форма целительства: режут кожу и заглядывают внутрь. — Дикость какая, — поморщился Драко. — Ага, — Невилл усмехнулся. — Это Гермиона мне достала. Она первая догадалась использовать его для сбора бобов. В Святом Мунго регулярно приходилось выносить целителей из оранжереи — каждая вторая попытка собрать бобы означала минус целитель на смене. Смотри. Невилл ласково взял стручок в ладонь и провёл тонким лезвием скальпеля между двух его половинок. Стручок раскрылся, явив три спелых лиловых дремоносных боба. — Попробуй ты. Драко взял скальпель и повторил за Невиллом. Движение вышло неуверенным, но всё получилось как нельзя лучше. — Отлично, — похвалил Невилл. — Ты мог бы просто подойти ко мне и попросить показать, кстати. Не нужно было пробираться в теплицу под покровом ночи. — Я думал, ты меня ненавидишь, — Драко взглянул в лицо Невилла. — Ну, я не твой фанат, — честно признал Невилл, — но «ненавижу» — это громко сказано. Паре простых фокусов научил бы. — Однако палочку ты мне не отдаёшь, — заметил Драко, кивая на свою палочку в руке Невилла. Невилл усмехнулся. — Ой, прости, забыл. Пожалуй, старые предубеждения ещё не выветрились. С этими словами он протянул Драко его палочку. Некоторое время они стояли в молчании. Пауза затянулась, и Драко почувствовал, как неловкость заполняет пространство между ними. — Э‑э, спасибо, — наконец выдавил из себя Драко. — Не за что. Приходи в понедельник после обеда. У меня не будет студентов. Покажу тебе основные задания с ЖАБА. Драко развернулся, чтобы выйти из оранжереи, но слова Невилла заставили его резко остановиться. — Пэнси очень переживает. Драко обернулся, не веря своим ушам. — Пэнси? — Ну да. Переживает, что наговорила тебе всякого. Я рассказал ей, что ты… пытаешься исправить то, что сделал. Ей жаль тебя. Она очень добрая. — Передай ей, что всё она правильно мне сказала, — тихо произнёс Драко. — Я заслужил. И я рад, что она теперь счастлива. Драко снова развернулся и пошёл к выходу, но Невилл бросил ему вслед: — Приходи на нашу свадьбу, Пэнси будет рада. Уже после ЖАБА, пятого июня, в Годриковой впадине, у Гарри и Джинни. Драко не нашел в себе силы ответить.