Реконвалесцент

На следующий день, в 7:45, Драко вместе со своими новыми однокурсниками вошёл в кабинет целителя Кроппа. Это был крошечный темный кабинетик, совсем не рассчитанный на то, чтобы вместить десять человек. Целитель Кропп был крупным мужчиной с большими ладонями, длинными тёмными с проседью волосами, завязанными в хвост, и суровым лицом. Он не носил целительскую мантию, но и магловская мода тоже обошла его стороной. Он был одет в старомодную рубашку с жабо и спущенным в плече рукавом, слегка расстёгнутую у горла, — это позволяло отметить его хорошо развитую мускулатуру, как и закатанные до локтей рукава. Брюки из, видимо, кожи дракона (щеголевато!) и тяжёлые ботинки дополняли его необычный облик. После первых пяти минут общения с целителем Кроппом Драко окончательно уверился: педагогические приёмы профессора Снейпа были образцом нежности и всепринятия. Пришедшие с чувством уверенности в своих силах после отлично сданных экзаменов, помощники целителей вышли из кабинета Кроппа — он быстро опросил их по азам экстренного целительства — с ощущением, будто даже у собаковидного нетопыря было больше шансов стать хорошим целителем, чем у них. Впрочем, именно это Кропп и озвучил вслух, сопроводив свои слова хриплым смешком. Группка новорождённых целителей во главе с Кроппом вышла в зал ожидания приёмного отделения. Сестры за стойкой переглянулись с усмешкой, подобная сцена явно происходила не впервые. — Так, смотрите сюда, — громогласно начал Кропп. — Пациенты приходят, сёстры дают им анкеты. Если сёстры видят, что он там умирает или из него меч торчит, оборотень покусал или голова оторвалась, он едет сразу в интенсивную терапию к Грейнджер, — Кропп ткнул пальцем в дверь с соответствующей надписью. — Во всех других случаях его быстро осматриваете вы двое: ты, с длинным носом, и ты, ушастый, — Кропп обращался к Изабель и Альфи. — И говорите сестре, куда. Она его регистрирует и отправляет. Если его драконья оспа там одолела или другой вирусняк какой заразный, то в изолятор. Заразных будешь смотреть ты, жиртрест, — Кропп ткнул пальцем в Георги. — Если он помирать пока не собирается, то в диагностическую палату. Там у нас будет отряд блондинок: ты, ты и ты, — Кропп ткнул пальцем в Драко, Клодин и Амалию. — Если соберётся помирать, сообщаете в интенсивную. — А как? — пискнула Клодин, её голос дрожал от волнения. — Сову отправляй, конечно, а можно магловской почтой письмо послать! Патронусом, разумеется! Послал же Мерлин этих недоумков… — фыркнул Кропп. Клодин сжала рукав Драко, который стоял рядом с ней, и прошептала ему в ухо в панике: — Я не умею творить Патронуса… Драко наклонился к ней и тихо ответил: — Ничего, я умею. Кропп продолжил: — Если не помирает, разбираетесь, что с ним — и на этаж, или лечите, и пусть домой шурует. Так, ты, старикан (Руфус), на анализах. Всем помогаешь, носишь на минус первый этаж всё, что выливается из пациентов, и объясняешь этому троллю, который там сидит в лаборатории, что ты ему притащил, и что ему искать. Ты, шоколадный (Эрик), в изолятор для магических существ — это если кто поступил, а от него соплохвост не отцепится. Ты отцеплять и будешь. Да, там костюм из драконьей кожи на входе — снимай свой балахон и натяни его лучше. Ну а ты, красотка (Софи), будешь везде ходить со мной и мне во всём помогать. Помощники переглянулись между собой. Сёстры за стойкой уже не могли сдерживать смешки, хотя старались делать это незаметно. — Ну, быстро, быстро! И снимите свои балахоны — на занятиях с умным видом в них сидеть будете, — рявкнул Кропп. Диагностическая палата представляла собой просторное помещение с отштукатуренными стенами и покрытым плиткой полом. Настоящих окон не было — вместо них зачарованные, демонстрирующие приятный вид на какой‑то несуществующий сад. Вдоль стен стояли кровати для пациентов, разделённые занавесками цвета сливочного масла, — по десять с каждой стороны. Зал освещался световыми шарами, сгрудившимися под потолком. В одном конце комнаты была арка, ведущая в небольшой тамбур, откуда можно было выйти в приёмное отделение. В этом тамбуре располагался пост медсестёр. В противоположном конце была дверь из матового стекла, над которой значилось: «Отделение интенсивной целительской помощи». В середине комнаты было несколько письменных столов с кипами бумаг — вероятно, медицинских карт. Стояли столики для приготовления зелий и открытые сквозные этажерки, наполненные пузырьками и инструментами. Почти все койки были заняты больными волшебниками. По залу сновали, кажется, четыре медсестры, а за столом сидел и что‑то писал целитель. На нём не было мантии — он был в рубашке с закатанными рукавами и брюках, но на плече была зелёная повязка с эмблемой Святого Мунго. Это был молодой темноволосый мужчина в очках, с усами и бородой. Он поднял голову и улыбнулся Драко, Амалии и Клодин. — О, свежая кровь! Держу пари, Кропп выбрал вас по цвету волос. Целитель Август Кларк, — представился мужчина. Клодин выдохнула с явным облегчением. — Я дежурный целитель сегодня. В четыре придёт ночная смена — помощники целителей постарше курсом, а вы пойдёте на занятие. До четырёх будем держать оборону. Советую снять мантии — в них неудобно быстро работать. Вот, держите, — он наколдовал им три коричневые повязки с эмблемой больницы. — Чтобы пациенты знали, кто вы. Представитесь? — Клодин Дюпон, я из Парижа. Окончила Шармбатон, — с лёгким французским акцентом начала Клодин. — Амалия Ститч, я из Уэльса. Хогвартс. — Драко Малфой, Хогвартс. Улыбка целителя Кларка сделалась грустной. — Заочно знаком с вами, мистер Малфой. Приходилось лечить мисс Бэлл, если это имя что‑то вам говорит. Драко застыл, сердце сжалось от чувства стыда. Девушки посмотрели на него вопросительно, но он лишь слегка качнул головой, давая понять, что не хочет обсуждать это сейчас. — Дело прошлое, — продолжил целитель Кларк. — Сосредоточимся на сегодняшнем дне. Итак, когда поступает новый пациент, его берёт один из вас. Начнёт мистер Малфой, как джентльмен. Вы, девушки, решите между собой сами. Один‑два‑три, один‑два‑три. Понятно? По очереди. Творите стандартные диагностические чары, умеете же? Все трое закивали. — Отлично. Если знаете, как лечить, говорите медсестрам. Если пациент ухудшается, направляете Патронуса соседям. Я, по мере возможности, буду подходить и помогать. А вот и первый пациент, мистер Малфой — ваш выход. Альфи и одна из медсестёр как раз завозили каталку в приёмное отделение. Драко подошёл к ним и помог довезти каталку до кровати. — Что скажешь, Альфи? — спросил Драко. — Там… там, я не знаю. Кажется, это обычный бородавочный сглаз, — неуверенно ответил Альфи. На каталке лежала маленькая, лет восьми, девочка. Всё её лицо и тело покрывали уродливые бородавки — они росли на глазах, самые крупные из них становились пурпурными. Девочка находилась будто в полусне. Драко и Альфи переложили девочку на кровать. — Бородавочный сглаз? На ребёнка? — Драко засомневался в словах Альфи. Но Альфи уже катил каталку к выходу. К Драко подошла миловидная медсестра. — Медсестра Гвенделин. А вы? — Помощник целителя Малфой. — Мы всё равно говорим «целитель» — так быстрее, — улыбнулась сестра Гвенделин. — Это Эрика Смит, 8 лет. Играла в саду, мама была в доме. Эрика долго не приходила домой. Когда мама вышла её искать, то нашла рядом с клумбой цветов в бородавках. Эрика не отвечала. Пока добирались до больницы, бородавки стали больше. Я слышала, что сказал тот парень, но при сглазе они обычно сразу вырастают и больше не растут. Они обычного цвета кожи, и пациент, обычно, в сознании. Драко достал палочку и сотворил диагностические чары. Они демонстрировали поражение кожи, интоксикацию, а дыхательная диаграмма была слабоватой. Одна из бородавок на ладони Эрики вскрылась — из неё потекла тёмно‑пурпурная жидкость. Драко невольно отпрянул, но тут же взял себя в руки. — Дайте мне пробирку, — твёрдо произнёс он. Сестра Гвенделин протянула ему стеклянную ёмкость. Аккуратно, с помощью палочки, Драко собрал жидкость в пробирку, закупорил её и тут же отправил Патронуса Руфусу. Серебристый орёл вылетел из его палочки, издал короткий крик и растворился в воздухе. — Давайте пока обработаем бородавки. Хотя бы успокаивающими кожу чарами и… лосьоном от бородавок? — предложил Драко, стараясь говорить уверенно. Сестра скептически посмотрела на него, но всё же отошла за лосьоном. Драко сотворил успокаивающие чары — рост бородавок как будто замедлился, они стали выглядеть менее воспалёнными. Кажется, что-то получалось. Подоспел Руфус, и Драко отдал ему пробирку. — И что мне там сказать? — спросил Руфус. — Скажи, что секрет из бородавок… — А предварительный диагноз? — Бородавочный сглаз. Руфус нахмурился. — При сглазе не бывает секрета. Это не совсем и бородавки тогда, пузыри скорее. Но, как знаешь… — с этими словами он развернулся и направился в лабораторию. Вернулась сестра Гвенделин и протянула Драко лосьон. Тот надел перчатки из кожи гриндилоу — они отличались особенной тонкостью и защищали от большинства токсинов, — взял ватный тампон и принялся аккуратно наносить лосьон на бородавки Эрики. Диаграмма кожи показывала улучшающиеся показатели. Чуть сильнее становилась интоксикация, но Драко не связал это со своим лечением — скорее с общей прогрессией болезни. Дыхательная диаграмма тоже начала медленно ухудшаться, но пока оставалась удовлетворительной. Драко обернулся, ища глазами целителя Кларка, чтобы позвать его и показать пациентку. Целитель стоял в противоположном конце комнаты, помогая Клодин осматривать больного, кожа которого превратилась в подобие желе и свисала с него мерзкими складками. Амалия тем временем стояла у соседней койки и собирала анамнез у женщины, покрытой курчавой шерстью, записывая что‑то в её медицинскую карту. Вдруг раздался звонкий вскрик сестры Гвенделин: — Целитель Малфой! Драко резко обернулся — и сердце ушло в пятки. Эрика посинела и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Бородавки на её теле значительно уменьшились, а межрёберные пространства заметно втягивались при каждом отчаянном вдохе. Дыхательная диаграмма пылала красным.