Реконвалесцент

Драко запаниковал. Он попытался сотворить Патронуса — но у него не вышло. Целитель Кларк подбежал к ним, на ходу творя Патронуса. Его серебристый заяц в три прыжка достиг двери в интенсивную терапию и прошёл сквозь неё. Дальнейшие события происходили очень быстро, но Драко казалось, что время замерло — каждый миг растягивался в вечность, а звуки доносились будто издалека. Дверь распахнулась, и из неё выбежала Гермиона Грейнджер. На ней была тонкая белая магловская кофта и простые брюки, повязка целителя, волосы собраны в хвост. За ней спешили двое мужчин: один, судя по повязке, целитель, а второй — помощник. В экстренных отделениях мантии не жаловали — здесь ценили скорость и удобство. Гермиона даже не обратила внимания на Драко, стремительно подбежав к девочке. — Уилкинсон, готовь всё для интубации! Мэйсон, пошли за противоядием — это токсин большой пурпурной жабы. Но странно, что поражение дыхательных путей преобладает над кожным… — её голос звучал чётко и властно, без тени паники. — Малфой, вы случайно не пробовали лечить кожные проявления, не убедившись, что нет поражения органов? — резко обратился к Драко Кларк. — Я… да, я применил успокаивающие чары для кожи и лосьон от бородавок, — голос Драко дрогнул. Гермиона взвыла: — Боже, Кларк! Второй целитель, Уилкинсон, достал Г‑образный металлический клинок для интубации и изогнутую прозрачную трубку. Гермиона запрокинула голову Эрики, открыла ей рот, отвела клинком язык и завела трубку — при этом смотрела она не на девочку, а перед собой, как будто в пространство. Драко читал об этом, но сам видел впервые. Прикасаясь к инструменту, она видела перед собой всё, что находилось перед трубкой. — Мерлин, здесь всё в пузырях! Дай‑ка мне длинную гибкую иглу и шприц, Уилкинсон. Гермиона ввела иглу в горло Эрики — в шприце появилась пурпурная жидкость, такая же, как та, что изверглась из пузыря на руке малышки. — Уже лучше, дыхательный пузырь, Уилкинсон! Уилкинсон сотворил на другом конце трубки заклинание дыхательного пузыря — оно отличалось от того, которое умел делать Драко. Пузырь растягивался и сжимался, помогая Эрике дышать. Эрика задышала — её лицо постепенно начало розоветь. Показатели дыхательной диаграммы начали улучшаться. Подоспел Мэйсон с бутылью зелёной жидкости, к которой была подсоединена длинная и тонкая резиновая трубка с иглой. — Мэйсон, ставьте вену, и я её забираю, — Гермиона подняла глаза на Драко. Её взгляд был холодным и строгим. — Ты чуть не убил её. Токсин большой пурпурной жабы вызывает появление пузырей и оглушение. Самое неприятное, что пузыри покрывают и кожу, и слизистые. Нужно вовремя ввести противоядие. Если лечить кожные проявления, токсин никуда не девается — лишь перераспределяется в слизистые, перекрывая дыхательные пути и желудочно‑кишечный тракт. Что ты заподозрил сначала? — Бородавочный сглаз… — едва слышно произнёс Драко. Гермиона закатила глаза: — Он вообще не так выглядит, и это даже не бородавки! Где нашли девочку? — В саду. — Во‑о‑от. Всегда ориентируйся на анамнез. Тем более сейчас начало лета — у жаб брачный период, и они становятся агрессивными. Да и кому придёт в голову наложить на ребёнка бородавочный сглаз? Гермиона, ухватившись за изголовье кровати Эрики, покатила её в своё отделение. Драко хотел помочь и подтолкнуть другой конец кровати, но его резко оттолкнул Мэйсон — одной рукой он левитировал над девочкой капельницу. Уилкинсон с поднятой палочкой, продолжавший контролировать заклинание пузыря, шёл рядом. Кларк подошёл к Драко и мягко похлопал его по спине: — Жалкий у тебя вид, дружище. Не расстраивайся — это твой первый день, научишься. Это моя вина, нужно было подойти к тебе раньше. Драко оглядел палату. Ещё секунду назад мир почти рухнул. Но сейчас всё выглядело так, будто ничего и не произошло. Амалия и Клодин принимали своих пациентов, изредка бросая на Драко сочувственные взгляды. Кларк уже встречал следующего пациента, которого завозил совершенно несчастный Альфи. Сёстры суетились по своим делам, будто не было этой минуты ужаса и отчаяния. Кто‑то осторожно потрогал Драко за локоть — это была сестра Гвенделин. — Пришли результаты из лаборатории, — тихо сказала она. Драко развернул пергамент. «Токсин большой пурпурной жабы». Он глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Сестра Гвенделин легко улыбнулась: — Ничего, главное, что всё обошлось. Не берите слова целительницы Грейнджер близко к сердцу. Они там, в интенсивной терапии, все такие — жёсткие, не стесняются в выражениях. Сходите забрать кровать? Мир перевернулся с ног на голову. Ему предлагают не принимать близко к сердцу слова Грейнджер? Что ж, он это заслужил. Драко открыл дверь и зашёл в интенсивную терапию. Здесь было прохладно и очень чисто: пол и стены отделаны белым мрамором, перегородки между кроватями — из очень тонкой белой, почти прозрачной ткани. Тихо попискивали приборы. Через зачарованные окна проникал солнечный свет, но стёкла были матовыми. Сёстры были одеты в белые, а не жёлтые костюмы, как в остальной больнице; у некоторых на лицах были марлевые повязки, а волосы убраны под чепчик. Драко подошёл к посту сестёр: — Мне нужно забрать кровать обратно в диагностическую палату. Эрика Смит. — Четвёртый отсек, — равнодушно проговорила сестра. Драко направился к отсеку с номером четыре и открыл занавеску. Эрика лежала, укрытая простынёй так, что видны были только её руки, голова и шея. Пузыри значительно уменьшились. Она спокойно дышала, подключённая к специальному аппарату, внутри которого раздувались меха из тонкого полупрозрачного материала. Рядом с кроватью Эрики ждала Драко кровать из палаты, на которой её привезли. У изголовья стояли Гермиона и Мэйсон. Гермиона нежно гладила Эрику по волосам. — Я за кроватью, — тихо сказал Драко. Гермиона подняла папку с документами Эрики и повертела её в воздухе: — Ничего не написано! Ни анамнеза, ни приёмного осмотра целителя. Кто, по‑твоему, должен это писать? Большая пурпурная жаба? Мэйсон гадко хихикнул. — Лови, — Гермиона бросила ему папку. Драко поймал её одной рукой. Не зря в квиддич столько лет играл. — Ну, пиши! — сделала большие глаза Гермиона. Драко отошёл к посту медсестёр, попросил перо и сделал необходимые записи. В отсеке Эрики Гермионы уже не было, и ему пришлось побродить по отделению, прежде чем он нашёл её кабинет. Он постучался, услышал «Входите!» и зашёл. Её кабинет был небольшим, но уютным: пол из мрамора, стены обиты тонким бежевым шёлком в золотистую полоску, сводчатый потолок. За спиной Гермионы было зачарованное стрельчатое окно — из него открывался вид на берег озера. На столе стоял букет свежих цветов и были аккуратно разложены бумаги. Шкафы из светлого дерева с закрывающимися дверцами не выдавали своего содержимого. Впереди от стола стояли два удобных стула для посетителей. В углу комнаты — вешалка с мантией целителя, слева от двери — раковина с полотенцем в цветочек. Гермиона сидела за столом. Когда Драко вошёл, она подняла голову и выжидательно посмотрела на него. — Я всё написал, — Драко положил папку Эрики ей на стол. — Да неужели? — Гермиона пролистала папку. — Неплохо для первого дня. Уже писал карты раньше? — Да, мадам Помфри учила. — Ладно. Когда подействует противоядие, можешь сходить со мной поговорить с миссис Смит. — Я… ладно… — Можешь идти. И закрой дверь с той стороны. Драко вышел из кабинета Грейнджер и немного постоял в коридоре. Его сердце почему‑то колотилось, а к лицу прилил жар. Грейнджер была великолепна там, в палате — собранная, решительная, знающая, что делать. А её равнодушие и насмешки… Он чуть не забыл, что пришёл забрать кровать. Выкатив её из отсека Эрики, он завёз обратно в палату. В палате за время его отсутствия, казалось, полностью поменялся состав пациентов. Медсестра Гвенделин схватила другой конец кровати, чтобы катить её быстрее: — Ну вас как за смертью посылать! — выпалила сестра. Кларк окликнул Драко: — Малфой, где вы были? Завозят пациента, принимайте Драко поднял глаза на часы, уверенный, что скоро четыре. Часы показали половину одиннадцатого.