Реконвалесцент

В среду ровно в шесть он вышел из камина в гостиной Гермионы. На диване лежала Гиацинт в обнимку с Пушистиком, болтая ногами в шерстяных носках. Перед ней лежала раскрытая книга «Сказок Барда Биддля», которая скрипучим старушечьим голосом рассказывала сказку о колдуне и прыгливом горшке. Гиацинт подпёрла щёку кулачком и выглядела весьма скучающей. Когда она увидела Драко, её лицо прояснилось, глаза засияли, а на губах появилась широкая улыбка. — Привет, Драко! Гляди, у Пушистика теперь ожерелье! — она продемонстрировала Драко его запонки, вдетые в отверстия Пушистикова ошейника. — Ему очень идёт, — улыбнулся Драко. — А у меня вчера зуб выпал, — Гиацинт продемонстрировала Драко дыру на месте верхнего левого резца. — Я оставила его под подушкой, и ночью зубная фея принесла мне взамен сикль. — Звучит жутко, это что, вуду? — Драко обеспокоенно нахмурился. Магическое существо, забирающее ночью части тела волшебников? Звучало опасно. — Это не вуду, не пугай ребёнка, Драко, я тебе потом объясню, — в гостиную зашла Гермиона, вытирая руки кухонным полотенцем. — Надо же, ты прям вовремя, ровно в шесть. А у меня ещё не готов ужин. — Да, э‑э‑э… Я прямо с работы, — ответил Драко с максимально возможной небрежностью, как будто это не он нервно бродил у камина последние полчаса, умоляя секундную стрелку ползти быстрее. — Цинти, иди помоги мне накрыть на стол. Потом дослушаешь сказку. У нас гости. Гиацинт закатила глаза, но послушно встала с дивана. — Пото‑о‑ом… — протянула она и тихо, почти шёпотом, добавила: — Суп с котом! Пушистик зашипел. — Да не с тобой, не с тобой, дурачок, это так бабушка Молли говорит! — успокоила Гиацинт кота и повернулась к Драко. — Он всё понимает, просто он немного жмыр. Девочка уныло поплелась на кухню. Драко и Пушистик остались вдвоём. Кот неодобрительно уставился на гостя своими выпученными жёлтыми глазами. — Не смотри на меня так. Я понятия не имею, что делать, — вздохнул Драко. Пушистик спрыгнул с дивана, потерся спиной о ногу Драко, мяукнул и пошёл на кухню, периодически оглядываясь — проверял, идёт ли Драко следом. Тот послушно двинулся за ним. На кухне Гермиона и Гиацинт накрывали на стол и весело смеялись над какой‑то шуткой, которую он пропустил. Гермиона совсем не изменилась — была такой же красивой, особенно когда улыбалась. В сердце Драко появилось незнакомое щемящее чувство. Он хотел бы быть частью этого, но ощущал себя лишь гостем, чужаком. За ужином болтала в основном Гиацинт. Она рассказывала Драко, как вчера они гостили у бабушки Моники, как она смотрела там телевизор и играла со своим кузеном Стивви в компьютерные игры. Драко уже был знаком с компьютером — в своих поисках Гермионы он забредал в интернет‑кафе, так что, к радости Гиацинт, мог поддержать беседу. Гермиона почти весь ужин молчала, лишь иногда легко улыбалась в тарелку с курицей и картошкой, наблюдая за их оживлённой беседой. После ужина Гиацинт напомнила, что «потом» уже наступило. Они перешли в гостиную. Гермиона и Гиацинт устроились на диване под пледом, а Драко сел рядом в кресле. К нему на колени, карабкаясь короткими лапками, залез Пушистик и свернулся калачиком. Гиацинт открыла книгу на следующей сказке. Это была сказка о Фонтане Феи Фортуны. В детстве Драко её не любил — она казалась ему скучной и слишком нравоучительной. Книга откашлялась и завела рассказ: «В далёкой стране, где магия течёт в каждом ручье, четверо путников отправились к Фонтану Феи Фортуны — источнику вечного счастья. На пути к нему им предстояло пройти испытания: доказать свою боль, предоставить плоды труда и пожертвовать сокровище прошлого. Лишь один из них мог окунуться в Фонтан…» Драко как будто впервые по‑настоящему услышал эту историю. Волшебница Альтеда, потерявшая дом, деньги и палочку, нашла счастье в своём призвании целителя. Аша, страдающая от неизлечимой болезни, исцелилась благодаря заботе Альтеды. Амата, отпустившая воспоминания о несчастной любви, обрела внутренний покой. А Сэр Невезучий, искупавшись в водах Фонтана, обрёл уверенность и сделал предложение Амате. — Все они жили долго и счастливо, и никому из них даже в голову не пришло, что источник, дарующий счастье, вовсе и не был волшебным, — закончила книга, зевнула и засопела. Драко посмотрел на Гермиону. Она сидела, прижав к себе Гиацинт, в тёплом свете камина, и смотрела на огонь. Почувствовав его взгляд, она подняла глаза и грустно улыбнулась. В детстве он недооценил эту сказку… — Чепуха какая‑то! — воскликнула Гиацинт, разрушив магию момента. — Почему, Цинти? — с удивлением воскликнула Гермиона. — А мне очень понравилась сказка. — Аша могла бы сразу попросить Альтеду исцелить её, а Альтеда могла бы и догадаться, что Аше нужна помощь. И зачем было так долго идти к Фонтану, если Амата могла бы сразу отдать свои воспоминания о несчастной любви и быть счастлива с Сэром Невезучим? Им ведь в конце концов Фонтан оказался не нужен. Не понимаю, зачем был весь этот долгий путь, — Гиацинт нахмурила брови, искренне недоумевая. Гермиона улыбнулась, глядя на Драко. — Взрослые не такие умные, как ты, Цинти. Иногда им нужно долго карабкаться к своему Фонтану, чтобы понять очень простые вещи. — И что ни Фонтан, ни Фортуна им были вовсе не нужны, — добавил Драко, встретившись взглядом с Гермионой. … Драко стал бывать у Гермионы и Гиацинт всё чаще. Гиацинт привыкла к нему и с нетерпением ждала его прихода. Она радостно бежала, едва заслышав звук камина, и тащила его гулять вдоль озера. Драко сажал её на плечи, что вызывало у девочки щенячий восторг. Они катались на игрушечной метле (к неудовольствию Гермионы, он опередил Джинни с этим подарком). Гермиона разрешала Цинти играть с метлой только в его присутствии, что добавляло Гиацинт радости от их встреч. Гермиона не делала шагов к чему‑то большему, чем ровные дружеские отношения. Драко всё ещё оставался «другом мамы с работы». А он боялся поторопиться и разрушить то хрупкое, что получилось восстановить между ними. Он тоже делал вид, что ему совсем не хочется поцеловать её каждую секунду, которую он находился рядом с ней, хотя внутри всё сжималось от нежности и желания быть ближе. В октябре, незадолго до Хэллоуина, в гости зашли Пэнси и Невилл с их дочкой Холли. Холли была на год младше Гиацинт. Девочки возились на диване с карликовыми пушистиками, которых недавно подарил Цинти дядя Джордж. Взрослые пили вино и болтали. У Пэнси и Невилла дела шли неплохо. Невилл продолжал преподавать травологию и развлекал их остроумными рассказами из жизни школы. Пэнси хозяйничала в «Трёх Метлах» — за летние месяцы паб ушёл в минус, а с наступлением осени ситуация немного выправилась. У Холли пока не проявилась магия, что беспокоило обоих родителей, но Невилл успокаивал Пэнси тем, что у него магия проявилась довольно поздно, в восемь, и его дяде Элджи даже пришлось высунуть его в окно второго этажа за лодыжки, чтобы спровоцировать его магию. — Кажется, нам пора, — воскликнула Пэнси, глядя на малышек, задремавших в обнимку. — Спасибо за вечер, Гермиона, мне нужно было немного развеяться. — Пэнси, а как же одежда? Ты же хотела посмотреть то, из чего выросла Цинти! Пойдём скорее, я всё приготовила! — Я быстро, милый, — Пэнси чмокнула Невилла в щёку и повернулась к Гермионе. — Спасибо тебе, нам сейчас это очень пригодится. С финансами туговато, а Холли растёт как на дрожжах! Пэнси и Гермиона, оживлённо переговариваясь, убежали на второй этаж. Невилл осторожно высвободил Холли из объятий Гиацинт и бережно взял дочку на руки. Драко тем временем укрыл Гиацинт мягким пледом, слегка поправив его края, чтобы девочке было теплее. Невилл посмотрел на Драко поверх головы Холли, которую он аккуратно уложил себе на плечо, слегка покачивая, чтобы она не проснулась. — Ты это… Позаботься о ней. О Гермионе. Она настрадалась в жизни. Драко нахмурился: — О чём ты? Между нами ничего нет, мы просто друзья. Невилл хмыкнул. — Да, мы заметили, — он слегка дёрнул подбородком в сторону спящей Гиацинт. Её светлые волосы, которые сейчас доходили до талии, разметались по дивану во сне. — Мы с Пэнси недавно открыли колдографию нашего первого курса, которую первого сентября делали, помнишь? Она похожа на тебя в детстве больше, чем ты сам на себя похож. Просто поразительное сходство. Драко хотел было что‑то возразить, но не успел — со второго этажа уже спускались Гермиона и довольная Пэнси со стопкой детской одежды в руках. Невилл понимающе улыбнулся Драко, подмигнул ему и, кивнув на прощание, вместе с Пэнси шагнул в камин. Семья Лонгботтом исчезла в языках изумрудного пламени. — Хорошо посидели, да? — Гермиона выглядела счастливой. — Никогда не думала, что мы с Пэнси станем подругами. А теперь наши посиделки мне столько радости приносят! Драко всё ещё переваривал слова Невилла. Он на мгновение растерялся и не смог быстро сообразить, что ответить. — Пойду отнесу её в постель, — шёпотом сказала Гермиона, кивнув в сторону спящей Гиацинт. — Ты что, она же тяжёлая! Я сам отнесу, — не согласился Драко. Он осторожно взял на руки спящую Гиацинт, бережно придерживая её головку, и понёс в её комнату на втором этаже. Уложив Гиацинт в постель, он присел на кровать. Цинти сладко спала, её дыхание было ровным и спокойным. Драко убрал с её лица светлые прядки и аккуратно заправил их за ушко. Лонгботтом был прав. Гиацинт и правда была похожа, и на него, и даже больше — на Нарциссу. Повинуясь внезапному порыву, он наклонился и нежно поцеловал спящую Гиацинт в лоб. Половица у него за спиной скрипнула, и он обернулся. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стояла Гермиона. Она смотрела на него с лёгкой ласковой улыбкой. Гермиона подошла к нему, сидящему на кровати, и провела рукой по его волосам — её прикосновение было лёгким, почти невесомым. Он привлёк её за талию и притянул к себе, усадив себе на колени. Сердце его бешено забилось. Гермиона погладила его по щеке, заглянула в глаза — в этот момент весь мир будто исчез, остались только они двое. — Хочешь остаться? — тихо спросила она. — Хочу. Очень, — так же тихо ответил он. — Я имела в виду… — Гермиона на мгновение замолчала, перевела взгляд на его губы и снова посмотрела в глаза. — Навсегда. Драко поцеловал её — медленно, нежно, смакуя каждое прикосновение. Он прижал ее к себе, зарылся лицом в её волосы, вдыхая её родной запах, и прошептал ей на ухо: — Я бы хотел этого больше всего на свете. …