Один солёный и… Ваш номер, пожалуйста.

      Будильник подал голос. Резкое пробуждение неприятно отразилось на лице только что спящего светловолосого паренька. Ньют скривил гримасу, ударяясь рукой о тумбочку в попытке отключить ежеутреннего неприятеля. Получилось со второго раза; встречи кисти с деревом не случилось, и парень полностью вернулся под тёплое одеяло. Не сказать, что время года доставляло много недовольства своими погодными условиями, но быть окружённым теплом и мягкостью всегда приятно.       Ньют закрыл лицо руками, осознавая, что ему снова нужно вставать и собираться:       — Твою мать… — бубнил он себе под нос, — Когда ж это закончится? — он рывком отбросил от себя одеяло и сел, свешивая ноги с кровати. Поставив локти на колени, он подпирал голову, массируя виски и растрёпывая волосы длинными пальцами. С горьким стоном он встал с кровати, сутулясь и опуская руки.       Яркое солнце освещало кухню и коридор, создавая иллюзию приятной температуры за окном. На деле же апрель явно не собирался становиться похожим на весну.       Ньют зашёл в туалет по пути. Добравшись до кофемашины, он с тяжёлым вздохом, сочетающим в себе безысходность и облегчение, запустил её. Потянулся к шкафу над раковиной за кружкой, но за дверцей не оказалось ни одной. Парень посмотрел вниз и увидел под краном гору немытой посуды.       — Чёрт, — тихо выругался он, — можно хоть что-то будет на моей стороне сегодня?       Он взял первую попавшуюся грязную кружку и губку, валявшуюся неподалёку. Только намылив предмет посуды изнутри, он, уже слегка заспавшись, услышал разбитые осколки на полу. Звук явно привёл парня в чувство.       Посмотрев на время, Ньют отключил кофемашину, понимая: без кофе сегодня будет хуже себя чувствовать снова (если такое ещё возможно). Парень лениво собирал осколки, рассуждая о несправедливости бытия в своей обычной манере еле слышной болтовни.       Через несколько минут он уже переоделся в рабочую форму в своей комнате. Крутился перед зеркалом, хотя потом забил, махнув рукой, и вышел. Обуваясь, понял, что оставил телефон и ключи в комнате. Снял кроссовки и сходил за вещами. Снова оказался в прихожей. Выпрямился в полный рост после борьбы со шнурками, выдохнул и отправился вон из своей квартиры.

***

      Работа по 16 часов в день не утомляет. Она доводит до изнеможения, заставляет каждый день думать о смысле жизни, напоминает о своей бессмысленности ежемесячно в виде зарплаты в грошах и нервирует посетителями, которых Ньют ласково про себя называет "немного глупыми людьми, неспособными существовать в социуме".       Светловолосый парень приходит к своему "излюбленному" месту перед очередной долгой, выжимающей все соки, ожидающей встречи с немного глупыми людьми, заботливо преподносящей мучительные часы работы со "слегка неприятной" коллегой смене. Он надевает забавную шапочку и жилетку в стиле компании, включает свет по периметру зала ожидания, проходит за стойку и… ждёт. Смотрит на время: 09:58. С минуты на минуту кинотеатр начнёт работу, а людей нет. Ньют поворачивает голову на табло с расписанием фильмов и понимает, что первым в списке на сегодня идёт никому не нужный повтор какого-то старого недобоевика.       Постояв ещё несколько минут, осматриваясь по сторонам, он поворачивается спиной к залу, облокотившись локтями на прилавок.       Два часа проходят невероятно скучно: Ньют разминается, зевает, ходит по узкому пространству между кассой и автоматами с попкорном, смотрит на время. Только один раз появился хоть кто-то из живых существ: мимо прошёл Алби, окидывая зал оценивающим взглядом. Но и он не задержался, показавшись всего на пару секунд. Телефон еле держит заряд, так что парень не мог даже написать кому-то из… да, кому? Ведь и нет никого.       К концу первого фильма в зал начинают приходить такие же заспанные, как и он с утра, зрители. «Ещё недовольны, а спали-то наверняка больше 6 часов» — с лёгкой обидой думает Ньют, когда берёт в одну руку стакан для попкорна, а в другую — совок.       В его сторону подошёл взрослый мужчина, заказывая литровый стакан сладкого попкорна и среднюю бутылку газировки. Парень вежливо собрал заказ, пожелав хорошего дня и получив взамен улыбку, означавшую "и вам того же".       В момент, когда он насыпал очередной стакан третьему клиенту, за его спиной открылась дверь и оттуда выбежала запыхавшаяся девушка. Он окинул её взглядом, полным недовольства и презрения, но, вернувшись к посетителю, вновь притворно заулыбался.       Ещё пара человек и очередь заканчивается, а сбоку доносятся слова с насмешливым тоном:       — Что ж ты приходишь сюда, если ты так ненавидишь свою работу, м?       — Заткнись.       — Оу, Ньютти, это недружелюбно, — Тереза изобразила обиду на лице, — По тебе ведь видно, как ты не любишь людей, так что тебя останавливает от увольнения?       — В отличие от некоторых, я хотя бы прихожу без опозданий и нормально общаюсь с покупателями.       — А разница-то, какой смысл твоих стараний? Платят нам всё равно одинаково, — Тереза наконец сняла маску притворства, — Сдалась тебе эта работа в ТЦ?       Если бы Ньюта спросили, как бы он мог описать свою коллегу, он бы точно не произнёс и одного приятного слова. Тереза с самого первого его рабочего дня была недовольна тем, что его вообще взяли на эту работу. Когда она была за стойкой одна, у людей не было выбора, к кому обращаться за помощью и снэками, платили в полтора-два раза больше, чем теперь, а начальство в лице Алби не могло и слова ей лишнего сказать. Манипуляции и угрозы увольнением так и лились, когда её пытались упрекнуть в невежливом обращении с клиентами. Все опоздания, все недочёты и недостатки её труда забывались через секунду, когда она брала ручку и лист бумаги в кабинете своего босса. Тот просто не мог её отпустить, ведь тогда в зале не осталось бы ни одного сотрудника вовсе.       С приходом Ньюта на эту работу Алби явно почувствовал себя лучше. Теперь при первой же истерике Терезы он мог спокойно её отпустить и поставить её заявление на увольнение в рамку над креслом в кабинете. Хотя Тереза и продолжала вести себя с клиентами так же, как и раньше, Ньюту приходилось прикрывать её перед руководством, ведь, если он останется в зале один, то о выходных можно было забыть насовсем (хотя Ньют и так знал о них только понаслышке). Да, Тереза просто ужасно выполняла свою работу, опаздывала и хамила, но время сна для Ньюта играли гораздо более важную роль, чем зарплата, которую он мог бы получать, работая в одиночку.       Каждое утро Алби проходил мимо, проверяя, все ли на месте и всё ли готово к открытию. Всегда вовремя за прилавком он видел только Ньюта, но, если задавать тому вопросы о коллеге, то тут же являлись оправдания: то договорённость, что она немного задержится, то его честное желание заменить "подругу".       — Слушай, если ты так хочешь, чтобы я потерял эту работу, думаю, тебе стоит выполнять свои обязанности лучше меня, — Ньют повернулся к Терезе с ехидной улыбкой, к концу фразы обращая указательные пальцы к своему лицу. Девушка на это лишь закатила глаза и отвернулась от парня, осматривая людей, сидящих в зале.       Ньют тоже смотрел на посетителей. Кто-то из них уже казался ему знакомым, возможно, они приходили не первый раз на какую-нибудь премьеру. Кого-то он не узнавал совсем. Иногда он натыкался на парней примерно своего возраста, заостряя на них своё внимание. Тереза следила за тем, на кого и как он смотрит, отметив про себя, что девушек Ньют пропускает практически сразу. Эта закономерность вызвала еле заметную, но злую ухмылку на её лице.       Люди сменялись одни за другими, часы шли медленно в напряжённой тишине. Только звуки фильмов за шторами, отделяющими зал ожидания от зала с экраном, разбавляли эту невыносимую атмосферу. Коллеги предпочитали молчать, лишь бы не портить самим себе настроение разговором с другим или другой. Но Тереза всё же решилась прервать эту паузу:       — Ньютти? — приторно ласково позвала девушка.       — Не называй меня так, — строго ответил Ньют.       — Почему же?       — Действительно, — он закатил глаза.       — Какой ты скучный, — цокнув, Тереза отвернулась.       — Так чего ты хотела? — с поддельным интересом спросил парень, говоря фразу на выдохе.       — У тебя есть кто?       Ньют опешил от такого вопроса. Он чуть не подавился от самого факта неожиданной потребности отвечать на него.       — А тебе-то что?       — Так есть кто-нибудь?       — Какая тебе разница?       — Да так… интересно стало, — она хмыкнула, давая понять, что не всё так просто.       — Ты о чём?       — Да нет, знаешь… забудь.       Ньют решил не задавать лишних вопросов — себе дороже. Он лишь покачал головой от бессмысленности их диалога и отвернулся к выходу из кинотеатра.       Очередной сеанс завершился и из зала хлынула толпа. Близился вечер. Обычно самые популярные и наиболее интересные фильмы крутили в это время.       Обслуживать клиентов не составляло труда, но постоянные повторяющиеся действия становились надоедающими с каждым разом. Руки уставали и немели, хотя предметы в них не были тяжёлыми. Целый день, проведённый так же, как и остальные, утомлял и заставлял чувствовать его смытым в унитаз. Социальная батарейка постепенно садилась к полуночи.       Ньют с облегчением проводил последнего зрителя взглядом, с улыбкой понимая, что сейчас пойдёт домой. Думать о том, что завтра его ждёт точно такой же день, не хотелось, поэтому он просто выключил свет, снял фирменную одежду и с радостью закрыл смену. Тереза ушла на полтора часа раньше.       Для Ньюта работа с людьми никогда не была пугающей. Он ни разу не нервничал, видя, как к нему приближается покупатель. В зале он всегда был стрессоустойчив. И пусть никто не знал, каким слабым он становится, возвращаясь домой и утыкаясь лицом в подушку.