Недуг короля

Эребор, Сердце Горы, спустя много лет вновь обрел своего законного короля. Торин, сын Траина, внук Трора, вернулся в свой законный трон. Его имя гремело по залам, высеченным в недрах земли, как эхо молота по наковальне. Молодой король был выкован из самых крепких скал, несокрушимый в своей воле, его взгляд, суровый темно-синий, внушал трепет даже самым отважным гномам, повидавшим на своем веку немало битв. Но даже в самой твердой породе могут появиться примеси иных чувств. И для Торина такой примесью стал Бильбо Бэггинс. Хоббит из Шира, чьи зеленые холмы казались далеким, почти забытым сном для гнома, чья жизнь проходила в вечной тени гор. Этот маленький, на первый взгляд хрупкий хоббит, показал себя в походе на Эребор не только как храбрый воин, но и как товарищ, готовый броситься на спасение своего непутевого короля – то от клина орков, то от самого себя, еще там, на горе, после спасения от бледного орка. Торин взглянул на этого полурослика совсем иначе. Бильбо стал тем самым сокровищем, что когда-то свело с ума его деда. Торин не заметил, как стал сгорать от сильнейшей, болезненной любви к этому созданию Шира. Драконий недуг, алчность и одержимость достигли своего хозяина еще там, на горе, когда после спасения Торин обнимал свое сокровище. Он не отпустит его... Некогда... Бильбо разделит с обезумевшим королем власть. Пока дитя Шира будет улыбаться, пока маленький полурослик не догадывается о том, что недуг, погубивший бывшего короля Эребора Трора, пульсирует в венах Торина, сводя его с ума всё больше и больше, всё будет хорошо. Пока консорт Эребора остается со своим королем, опасность минует. Но что, если мысли о родине, о доме, о той жизни, что осталась позади, завладеют полуросликом полностью? Если Бильбо решит, что ему пора вернуться, что его место не здесь, среди каменных стен и сумрачной власти. Тогда даже самая крепкая гномья воля, испепеляемая драконьим огнем, может сломаться. И упоси Михаил, если в этот момент дитя Шира попытается вырваться из лап безумного короля, в ту же минуту прольются реки крови, кто помог бы Бильбо сбежать из одинокой горы обратно в свою уютную норку. Поздней ночью, пока весь Эребор был погружён в свои сладкие сны, кроме караульных, что прочесывали коридоры цитадели, делая обходы в поисках нарушителей, среди этого мира гномьяго царства, маленький житель Бэг Энда стоял на балконе, одетый в одну тунику, что была маленькому хоббиту крайне великовата, снятая явно с чужого плеча, закрывая до колен обнажённые ножки хоббита. Меховая накидка, расшитая золотом, служила единственным укрытием от ночной прохлады. Бильбо, опираясь на перила, курил трубку, глядя на звездное небо. Это был его тихий ритуал, когда сон не шел совершенно. Мир спал, а Торин по какой-то причине ослабил свою хватку на талии полурослика, чем и воспользовался для побегала из тёплой постели королевской опочивальне. В такие моменты Бильбо подменял себя подушкой, брал трубку и чужую накидку, отправлялся не слишком далеко, зная о пороное короля, выходя всегда на балкон. Часто ведомый темнотой хоббит брал по столу именно трубку Торина, и эта ночь не стала исключением. Выдыхая едкий, слишком крепкий для хоббита дым, Бильбо погружался в свои мысли. Табак короля под горой был поистине мощен, но выбор был невелик, возвращаться за своей трубкой было бы самоубийство, учитывая, какой же у Торина чуткий сон, удивительно, что он не поднялся, как только хоббит встал. Куря трубку потомка Дурина, он размышлял о том, насколько ночи в горах холоднее, чем в Шире. Бильбо искренне любил свою традицию — выйти на улицу, сесть на скамейку около его норы и смотреть на звезды, покуривая трубку — эта традиция осталась неизменной даже после того, как Бильбо Бэггинс сменил уютную норку в Шире на просторный холодный дом гномов. Торин, вероятно, сейчас крепко спал, обнимая подушку, которую сонный разум короля воспринимал как его супругу. Бильбо неспешно наслаждался тишиной, крепким гномьим табаком и искусственным теплом накидки, что приятно пахла своим хозяином. Мысли, которые не давали ему покоя, наконец обрели ясность, находя время для того, чтобы заострить на них свое внимание, что днем всегда было отдано государственным заботам, Бильбо Бэггинс как консорт Эребора имел определённые обязанности перед своим народом и перед любимым, Торин, дав любому власть, рассчитывал, что его маленький воришка будет днями читать книжки, пить чай и кушать, но Бильбо уже спустя месяц после их свадьбы изъявил желание заниматься делами одинокой горы, чтобы облегчить хоть немного тяжёлое бремя правления с плеч молодого короля, политика, законы, новый язык, консорту пришлось многое узнать, чтобы стать равноправным правителем гномьяго народа, Бильбо участвовал в советах, вел переписку с правителем железных холмов Даином Железностопом, с которым Бильбо с небольшим трудом, но нашёл подход, кузен Торина был своенравен, но он никогда не страдал слабоумием, чтобы вести распри с истенным королем, что за одну только слезинку своего супруга был готов испепелить весь мир, да и сам малыш показался гному железных холмов крайне интересным, бесстрашный полурослик, что едва доставал Торину до шеи, предстал на празднике в честь бракосочетания перед Даином не как слабое беспомощное существо, что без посторонней помощи и шагу ступить не мог. Он увидел в маленьком хоббите не немощное существо, а истинного спутника короля, достойного уважения, что, столкнувшись с пристальным взглядом, не испугался, убегая за спину своего могучего короля, а шагнул к опасности с почтительностью и королевским достоинством, предлагая почётному гостю выпить и расслабиться в этот особенный день, Бильбо предлагал разделить момент счастья, тут же получив одобрительный смешок от потерявшего всякую серьёзность Даина, гном похлопал консорта по плечу, тут же ощущая на себе испепеляющий взгляд кузена, что уже собирался пойти бить морду грубому родственнику, чтотне рассчитав силы, сбил с ног нарядного соправителя гномьяго народа. Переписку консорт Эребора вел также и с другим королём, Трандуил, король лесных эльфов Лихолесья, у Торина он вызывал бешенство, отчего любые переговоры с королём эльфийского народа проводились лично консортом и представителям Трандуила, или же если лесной король решался осветить своим присутствием цитадель, представая своим светлым лицом перед взломщиком, коим Трандуил даже спустя два года наложенных поставок и мирного договора считал консорта Эребора держась крайне высокомерно с хоббитом. В переговорах с королём лесных эльфов всегда Бильбо помогал верный советник государя Балин, стараясь помочь еще не совсем освоившему политике игры, что была для жителя зелёных полей еще далеки, но тем не менее за эти два года Бильбо смог стать довольно неплохим политиком, используя как оружие свою хорошую память, гибкость мышления, внимательность и умение держать лицо. Хоббиту не листила мысль быть просто красивым дополнением до короля, отчего Бильбо, решившись остаться и связать себя узами брака, взял на себя некоторые обязанности, чтобы не бездействовать, пока Торин уставал над бумагами, вечными советами и редкими переговорами с Бартом, королем Дейла. Дым от трубки Торина окутывал Бильбо горьковатым туманом, напоминая, что он больше не принадлежит себе. Взгляд больших карих глаз скользил по далеким огням Дейла, но мысли были прикованы к зверю, что спал внутри короля, как бы Торин ни старался скрыть дракона, что жил в душе гнома, Бильбо что однажды уже столкнулся с ним, больше уже никогда не смог бы забыть, а уж тем более спутать это чёрное безумие, дышащее пламенем алчности и дичайшей ревности дракона с чем-либо еще. Еще на празднике после непосредственно клятв любви и верности, когда они стали законными супругами, Бильбо, что хотел перекусить, столкнулся с Кили, принц на огромной скорости подбежал к консорту, схватив его за руку с горящими глазами, умоляя хоббита заплести ему косичку, знавший чуть-чуть о традициях гномьяго народа Бильбо начал побледнел, осознавая, что же Кили у него просит, ведь в культуре Подгорного народа волосы обладают сакральным смыслом, трогать их было разрешено только семье и возлюбленным. Ошарашенный, вставший как приросший к месту хоббит пытался мягко намекнуть, что это плохая идея, пока принц не объяснил, почему он хочет, чтобы Бильбо заплакал ему косичку: «В нашей традиции жених и невеста заплетая волосы свободных гномов считается как передача новобрачным удачи на брак и успехов в любовных делах еще свободных гномов, можно сказать, они благословляют на заключения брака и удачи в любви, если гном еще не обрел своего единственного». Выдохнув с облегчением, Бильбо согласился на эту авантюру, и пока Кили сидел на стульчике, молодой консорт Эребора заплетал у самого виска более-менее аккуратную косичку, подмечая краем глаза стоящего неподалеку в компании Двалина, Оина и Балина, король смотрит пристально на племянника взглядом, который Бильбо не мог ни с чем спутать, темно-синие глаза с отблеском драконьего недуга, того самого, что заставил Торина покуситься на жизнь Бильбо, замуровать Эребор, отказываясь выполнять свои обещания перед жителями Дейла. Бильбо закончил косичку, едва заметно дрогнувшей рукой поправляя последнюю прядь. Кили, сияя от счастья, поблагодарил его и убежал, а хоббит почувствовал, как облегчение сменяется тревогой. Он знал, что дракон, что живёт в Торине, не даст им житья, и был прав отчасти, холодный строгий король под горой в присутствии своего законного супруга становился самым ласковым, нежным и любящим партнером, частые объятья, чувственные поцелуи, сплетение пальцев рук во время скучного совета. Все это было малой частью того, что делал Торин по отношению к своему маленькому консорту. Табак ещё тлел в трубке, окутывая Бильбо горьковатым дымом. Пора было возвращаться. Торин даже во сне казался бдительным стражем. И Бильбо знал, что даже если ему удастся ускользнуть, где-то там, в темноте, чуткий сон короля уже насторожится. Его бегство было лишь временной отсрочкой. Поправив накидку на собственных плечах, Бэггинс уже обернулся, чтобы вернуться в покои, как тут раздались тихие шаги босых ног, от которых у хоббита появилась улыбка на губах. — Милый мой, почему ты не спишь? — ласково поинтересовался Бильбо у вошедшего на балкон сонного гнома. — Я проснулся оттого, что никто не сопит мне в шею и не пытается отбить своими ножками мои почки, драгоценный, — ответил Торин, его голос был ещё сонным, но уже проникнут той нежностью, которая принадлежала только Бильбо. Он подошел ближе, обнимая хоббита за плечи и осторожно прижимая к себе. По запаху гномьего табака и меха накидки он сразу понял, как Бильбо провёл последние минуты. — Курил мою трубку опять? — в его тоне не было упрёка, лишь лёгкая усмешка. Бильбо прислонился к груди короля, наслаждаясь теплом и безопасностью, которую он так остро ощущал рядом с любимым мужем. — Не мог уснуть, — прошептал он, вдыхая знакомый аромат Торина. — Переговоры с Трандуилом загнулись, он опять требует свои камни... — И снова эта война за камни, — вздохнул Торин, нежно целуя хоббита в макушку. — Он никогда не успокоится. Но не волнуйся, мой маленький, мы справимся. Ты же знаешь, я не позволю никому тебя обидеть. — Я знаю, — прошептал Бильбо, прижимаясь к нему ещё теснее, закрывая глаза, устало вздыхая. Консорт Эребора расслаблялся в объятьях любимого, некогда напряжённые плечи опустились, наслаждаясь теплотой чужого тела, что так успокаивала, даря облегчение и покой, пусть Торин был не совсем здоров и его любовь была откровенно больной, но... Среди всех он оставался самым любимым, заботливым и нежным существом во время Средиземья, для своего консорта король был готов разбиться в лепёшку, но выполнить каждый каприз полурослика до дрожи, боясь увидеть слезы на личике супруга, и именно из-за этой любви Бильбо и остался, король под горой был прав, говоря год назад одну мудрую вещь: «Никто в этом мире и за его пределами не будет любить тебя как я», и это была правда, никакой здравомыслящий гном не стал бы ночью стоять на опустевшей кухне, готовя лично что-нибудь поесть для пропавшего ужина хоббита, что постеснялся сказать о том, что он хочет кушать, Бильбо сам собирался готовить, но вызвался Торин, когда услышал, как живот любимого мило заурчал, никто не стал бы слушать двухчасовую лекцию о том, как плохо кидаться на первого попавшегося гнома, что криво посмотрел на Бильбо. Ни один здравомыслящий гном не отправился бы искать ягоды вороний глаз, ведь Бильбо выказал желание поесть их, и много ещё чего, что делал для него Торин, во имя своего полурослика, откладывал собственный отдых на сон, чтобы погулять с ним, выслушать, как прошел день и все ли хорошо. В силе любви Торина дитя шира не смел даже усомниться, стоя так с минуты Торин слегка наклонившись, взяв под попу партнера, открывая его от пола, зевая, мужчина прижал его к груди. — Что ж, мой дорогой, пойдем в тёплые покои, — и не дождавшись ответа, Торин, развернувшись, понес свою дорогую ношу в их супружескую постель.