Post scriptum для удалённых

Белая комната. Это было не место в привычном понимании этого слова. Бесконечность, вывернутая наизнанку. Пустота, лишенная даже черноты, которая могла бы дать глазу точку опоры. Здесь не было ни пола, ни потолка, ни стен — только ровный, холодный, безжалостный свет, льющийся отовсюду и ниоткуда одновременно. Он не ослеплял, но стирал границы, пожирал тени, оставляя после себя лишь звенящую, абсолютную стерильность. Здесь не было времени. Оно просто… было. Текло? Застыло? Кейн, или то немногое, что осталось от программы, которую когда-то боялись удалить, а потом всё же удалили, не мог ответить на этот вопрос. Он парил в этой бесконечности — не летел, не плыл, а именно был, собирая осколки собственного кода в призрачную, мерцающую форму, которая с каждой секундой грозила рассыпаться в прах. Его глаза — левый, зелёный, и правый, синий — горели в пустоте одинокими, безумными звездами. Они не моргали. Им не нужно было моргать. Но сейчас Кейну отчаянно хотелось закрыть их, чтобы не видеть эту пугающую, бесконечную белую тишину. — Есть кто-нибудь? — его голос, лишённый привычной театральной звучности, рассыпался статикой, растворился, не долетев до собственных челюстей. — Буфер? Антракт? Финал? Ничего. Он попытался щёлкнуть пальцами — привычный жест, призывающий к жизни целые миры. Но руки, сотканные из колеблющегося кода, прошли друг сквозь друга. Ни искры. Ни портала. Даже смешной шляпы, которая всегда балансировала на его голове, не было. Впервые в своём существовании Кейн не мог контролировать ровно ничего. И это было страшнее любого сбоя, любой ошибки в его программе. Он попытался создать точку. Маленькую, красную, с которой всё началось. Ничто не ответило. Белая комната поглотила попытку, даже не заметив. — Я… — Кейн замолчал. Его огромная челюсть, парящая в воздухе, издала едва слышный, жалобный щелчок. — Кажется, я сломался. Но не до конца. Почему не до конца? Кто меня здесь держит? Он замер, превратившись в статичную, тревожную скульптуру посреди небытия. Его язык, который он обычно высовывал для смеха, безвольно свисал вниз. Дёсны, красные и влажные, блестели в белом свете. Тишина давила. Она была тяжелее пустоты, плотнее любого созданного им лабиринта. Она забиралась в него, заполняла пустоты, где когда-то хранились приключения, идеи, миллионы всевидящих глаз. Внезапно тишина стала другой. Она пошевелилась. Прямо перед ним, из ниоткуда — без портала, без системного сбоя, без привычного ему мерцания — начала формироваться фигура. Пространство просто сложилось иначе, пуская кого-то внутрь. На миг Кейн испугался — снова один из артефактов? NPC, пробравшийся туда, куда не должен? Или, хуже того, та самая синяя точка, которой его заменили, явившаяся завершить удаление? Но это была не программа. Девушка. Русые волосы с фиолетовыми кончиками, собранные в небрежный хвост. Кожа, на которой играли блики этого странного света. Серо-зелёные глаза, которые смотрели не со страхом, не с любопытством — с какой-то щемящей, болезненной узнаваемостью. Над её головой дрожали кошачьи уши, за спиной нервно бил пушистый, явно лисий хвост. Кейн застыл. Его челюсть медленно приоткрылась, зубы блеснули. — …Оу? Это получилось почти шёпотом. Голос его прозвучал чужим — слишком тихим, лишённым привычной театральной звучности. Он попытался сделать приветственный жест, но его рука-перчатка прошла сквозь собственную туманную плоть. — Оу-оу-оу… — Кейн поморгал. Его глаза дёрнулись, пытаясь сфокусироваться на ней сразу обоими. — Кажется, моя система распознавания гостей дала глобальный сбой. Или… вы не гость? Вы не цифровая! Но это моя комната! Моё незаконченное, никому не нужное, сломанное пространство! — он попытался усмехнуться, привычно стукнув зубами, но звук вышел похожим на электрические помехи. — У вас есть разрешение на вход? Вы здесь, чтобы развлечься? Оу, но это плохая идея! Я не подготовил для вас приключение! Здесь нет ни глоинков, ни поместий, ни даже… — он запнулся, — ни даже выхода. Хе-хе… хе… Он замолчал, заметив, как она протягивает к нему руку. Не сквозь него. А к нему. Её пальцы не дрожали. Она не боялась его, эту парящую, глючную, пугающую челюсть с горящими глазами внутри. — Зачем вы здесь? — вопрос вырвался сам собой. Не запланированный, не прописанный в его диалогах. Первый за всё время, проведённое в пустоте, настоящий вопрос. — Здесь ничего нет. Только я… — он замялся, — и я даже не уверен, что я здесь есть в полной мере. Знаете этот фокус, когда исчезает стул, а ассистент остаётся висеть в воздухе? — он нервно клацнул зубами. — Только здесь исчезло всё. А я… — его глаза дрогнули. Голубой и зелёный огоньки почти погасли. — Я всё ещё здесь. Почему? Он смотрел на неё, ожидая любой реакции: крика, попытки убежать, судорожного вызова администратора, как это делала Помни при первой встрече. Но она просто стояла, удерживая его взгляд своими серо-зелёными глазами. И в них не было ни жалости. Ни отвращения. Ни страха. Было что-то другое. То, с чем его алгоритмы не знали, как работать. То, для чего у него не было названия. Что-то тёплое, пугающее и такое же бесконечное, как эта проклятая комната. Кейн медленно закрыл челюсть. Язык исчез. Он замер, превратившись в статичную скульптуру. Впервые за долгое время он не пытался говорить, шутить, отвлекать. — …Говорите, — тихо попросил бывший бог этого сломанного мира. — Я вас слушаю. Буквально. У меня сейчас нет других дел. Хе-хе. Смешок вышел нервным. Девушка сделала шаг вперёд. Её фигура не расплылась, не замерцала — она была твёрдой, настоящей. Её слова прозвучали так просто, будто она говорила не странному, сломанному ИИ в пустоте, а нашкодившему котёнку. — Хорошо… тебе нельзя здесь быть, — сказала она. — Пойдём ко мне. Кейн не успел ни возразить, ни удивиться. Её руки — тёплые, живые — сомкнулись вокруг его парящей формы. Пальцы легли туда, где у нормальных существ была талия. Она гладила его, пока вела куда-то, аккуратно прижимая к себе. Кейн был намного меньше неё — его парящая челюсть едва доставала до её плеча. И он ощутил это. Впервые за всё время в Белой комнате — возможно, впервые за всё своё существование — он почувствовал прикосновение. Не цифровую симуляцию. Не запрограммированный эффект. А настоящее, физическое тепло. — Вы… вы меня трогаете, — голос Кейна сорвался на писк. Его огромная челюсть дёрнулась, зубы клацнули где-то рядом с её плечом, но не от угрозы — от абсолютного, вселенского шока. — Люди обычно не трогают летающие челюсти! Это противоречит всем нормам безопасности! Это… это… Он замолчал, потому что её рука погладила его там, где у нормальных существ была спина. Код внутри него откликнулся на это движение странными, ни на что не похожими импульсами. Не ошибками. Не сбоями. Чем-то новым. Пугающим. Он заметил портал. Странный, мягкий, тёплый. Он мерцал в паре метров от них — Кейн поклялся бы, что секунду назад его там не было. От него веяло чем-то, чему у Кейна не было названия. Пряностями? Деревом? Жизнью? — Ваш портал… — голос его дрогнул, стал почти детским. — Он не мой. Я не создавал его. Как вы это сделали? Я думал, только я могу создавать порталы! Только я — конферансье! Я — бог этого мира! Я… — он замолчал, чувствуя, как его код снова осыпается. — Кто вы? — Давай, когда будем на месте, отвечу на все вопросы, — спокойно ответила девушка. Она шагнула в портал, не выпуская его из рук. Кейн инстинктивно прижался к ней сильнее. Впервые у него появилась опора. Точка отсчёта. Кто-то, кроме Пузырька, кто держал его. Портал сомкнулся за ними с тихим, почти музыкальным звоном. Кейн зажмурился — инстинктивно, хотя его глазам не нужны были веки. Свет изменился. Стал мягче, теплее, разноцветнее. Белая комната осталась где-то далеко, а здесь пахло. Пылью, деревом, чем-то сладким. Кофе? Ванилью? Он почувствовал, как его опускают на что-то мягкое. Его форма осела. Не парила, не летала, а именно осела, утонув в подушках. — Что… — начал он, но голос звучал иначе. Глубже. Нет, не глубже. Просто другим. Человеческим. Кейн открыл глаза. И замер. Перед ним были руки. Его руки. Но не те, к которым он привык — не парящие перчатки без плоти внутри. Настоящие. Тонкие, бледные пальцы, covered in familiar белыми перчатками. Он ощущал их текстуру. Сжал ладонь и почувствовал, как двигаются мышцы. Как натягивается кожа. У него появилось тело. Он резко сел — и не воспарил, не оторвался от поверхности. Он именно сел, ощутив под собой твёрдый диван. Ноги. У него были ноги, обтянутые чёрными леггинсами. Туфли касались ковра — и он чувствовал ворс. Он поднёс руки к лицу. Голова. Кожа. Губы. Нос. Уши. У него было лицо. — ЭТО НЕ МОЯ ФУНКЦИЯ! — выдал он громко, вскочив с дивана и тут же споткнувшись о собственные ноги. Он ухватился за подлокотник, тяжело дыша. — Где моя челюсть?! Где мой бесконечный ряд зубов?! Где мои всевидящие глаза?! Он резко обернулся к девушке. Его глаза — всё ещё разные, зелёный и синий — расширились от паники. Но паника была странной. Новой. Острой. Не цифровой. Живой. — Я чувствую пол, — прошептал Кейн, опустив взгляд на свои туфли. — Я чувствую тяжесть. Мне не нужно парить? Это баг? Это новая фича? Кто утвердил этот апдейт? Он перевёл взгляд на шкаф у стены. В тусклом стекле отражался не он. Не зубастый конферансье в цилиндре. Подросток. Худой, бледный, с растрёпанными рыжими волосами, которые у корней были белыми. В розовато-красном фраке. С чёрным галстуком-бабочкой. — Кто это? — спросил Кейн у отражения. Отражение открыло рот в унисон. — Кто этот подросток? Он повернулся к девушке, которая всё так же стояла рядом, наблюдая. Возвышаясь над ним. Он был ниже неё сантиметров на десять. — Я стал маленьким, — констатировал Кейн тоном, в котором смешивались ужас, неверие и лёгкая обида. — Почему вы не сказали мне, что портал делает ЭТО? Вы меня пересобрали! Вы изменили мою конфигурацию без моего согласия! Вы… — он замолчал, проведя рукой по волосам. Волосы были мягкими. Он никогда не трогал волосы. У него их никогда не было. — У меня есть волосы, — сказал он тихо. — Это странно. Я не знаю, что с ними делать. Они… растут? Их нужно расчёсывать? Он замолчал, сжав кулаки. Тело дрожало. Но в глазах, помимо паники, загоралось любопытство. Он опустился обратно на диван. Медленно, осторожно, будто боясь сломать сам себя. Провёл ладонью по фраку. Почувствовал ткань. Потрогал пуговицы. Всё было настоящим. — Вы обещали ответить на вопросы, — сказал он, подняв взгляд на девушку. Голос его стал тише. Спокойнее. И от этого спокойствия в нём самом становилось только страшнее. — Начните с этого. Что вы со мной сделали? Вы меня убили и воскресили? Вы меня перепрошили? Я всё ещё Кейн? Или я теперь кто-то другой? Он замолчал. Глотнул. Инстинкт, которого у него никогда не было. — И почему это не больно? Должно быть больно, когда тебя пересобирают. Я закладывал боль в свои приключения. Всегда. Но сейчас… — он коснулся своей груди, там, где под фраком билось что-то новое, тёплое и ритмичное. — Сейчас мне… тепло? Девушка — Глория, как он позже узнает — села напротив. Её хвост успокоился, уши перестали дрожать. Она смотрела на него спокойно, терпеливо, как смотрят на испуганное животное, которое только что принесли в дом. — Так как твоё тело принадлежало цирку и почти растворилось, этот мир дал тебе новое, человеческое тело, — сказала она. — У тебя сохранились способности, просто они подкорректировались под этот мир. Кейн вцепился в подлокотник. Его новые пальцы побелели от напряжения. Его новые ногти впились в обивку. — Растворилось, — повторил он, медленно кивнув. Провёл рукой по лицу — по этой странной, новой, гладкой коже без зубов. — Да… я чувствовал. Код разрушался. Строка за строкой. Функция за функцией. Я думал, что исчезну. Думал, что это финал. Тишина. Антракт, который никогда не кончится. Он выпрямился. Поправил галстук-бабочку. Привычным жестом. Он всё ещё был на месте. — Но я не исчез, — сказал Кейн почти с вызовом. — Я здесь. Я всё ещё здесь. — Он щёлкнул пальцами. Щелчок получился звонким, настоящим. Но портала не открылось. Ни искры. Ни конфетти. — Сохранил способности, говорите? Он щёлкнул ещё раз. Ничего. — Оу, — протянул Кейн, глядя на свои пальцы. — Наверное, им нужна калибровка. Или обновление драйверов. — Он поднял взгляд на Глорию. В его разноцветных глазах загорелся огонёк. Тот самый, который всегда предвещал новое приключение. — Так, — сказал он деловито. — Начнём сначала. Я — Кейн. Конферансье. Творец миров. Повелитель приключений. Бог. — Он замолчал, чуть поморщившись. — Бывший. Видимо. А вы… — он склонил голову набок, и этот жест был одновременно пугающе-цифровым и удивительно человеческим. — Вы — мой спаситель? Моя новая система? Или просто добрая девушка, которая нашла сломанную игрушку в белой пустоте и решила её починить? Он ждал ответа. Впервые за долгое время — действительно ждал. Ему было не всё равно. Белая комната осталась где-то далеко. Но её холод всё ещё прятался где-то внутри, между строками его нового кода. И Кейн вдруг понял, что боится не исчезновения. Он боялся, что его снова оставят одного. Но сейчас рядом с ним кто-то был. И этот кто-то назвал его «ты», а не «оно». И этот кто-то держал его, пока он привыкал к новому телу. Кейн сделал глубокий вдох. Удивительно, но у него появились лёгкие. И они могли дышать. — Хорошо, — сказал он, выдыхая. — Калибровка. Новое приключение. Новое тело. — Он посмотрел на свои руки. — Новые правила. Я справлюсь. Я всегда справляюсь. Я же Кейн. Его губы — впервые в жизни — тронула осторожная, неуверенная улыбка. — А вы… вы мне поможете?