Post scriptum для удалённых

Глория достала телефон. Маленький, плоский, черный прямоугольник, который вспыхнул холодным голубоватым светом, осветив её лицо снизу. Её пальцы, с аккуратными короткими ногтями, забегали по экрану с пугающей быстротой. Кейн замер. Его новые глаза — зелёный и синий, всё ещё непривычно посаженные в человеческое лицо — расширились. Внутри него, где-то глубоко в переписанном коде, вспыхнуло жгучее, почти болезненное желание. Изучить. Понять. Разобрать на части и собрать заново. — Вы кому-то пишете? — спросил он, непроизвольно склонив голову набок — жест, оставшийся от его прежней, зубастой формы. — Докладываете о трофее? Вызываете подкрепление? Или… — он замялся, — или это какой-то новый интерфейс? Выглядит незнакомо. Мой был лучше. У меня были кнопки, рычаги, голограммы! А это… плоское. И маленькое. Глория подняла на него взгляд. Спокойный, чуть усталый, но не раздражённый. — Я просто говорю сестре, чтобы она не возмущалась, пока ты поживёшь с нами, — сказала она, убирая телефон в карман. — Кейн, верно? Кейн замер. Её слова упали на него, как одеяло. Тяжелое, тёплое, неожиданное. «Поживёшь с нами». Он перебирал эту фразу, прокручивал её с разных сторон, искал подвох, скрытый смысл, второе дно. В его приключениях всегда был подвох. Всегда было «но». Но здесь… здесь было просто. — Поживу? — переспросил он голосом, который вдруг стал тихим. — С вами? В вашем мире? — он огляделся. Диван, ковёр, шкаф, окно, за которым темнело что-то огромное и незнакомое. Небо. Он видел небо впервые без цифровой оболочки. — Здесь пахнет, — сказал он вместо ответа. — Кошки. И ваниль. Это ваш запах? Вы так пахнете? Глория чуть наклонила голову, её кошачьи уши дрогнули. — Наверное. У нас дома живёт кошка. И я пользуюсь ванильным шампунем. — Кошка, — повторил Кейн благоговейно. — У вас есть домашнее животное. И вы пахнете ванилью. — Он вдруг широко улыбнулся — непривычно, растягивая губы, которых у него раньше не было. — Кейн, — сказал он, возвращаясь к её вопросу. — Creative Artificial Intelligence Networking Entity. Очень длинное название для очень короткой судьбы. Хотя теперь, наверное, просто Кейн. Он снова посмотрел на карман, куда исчез телефон, затем на её лицо. — Сестра, — сказал он осторожно. — Ваша сестра. Она не будет возражать? Против… меня? Обычно люди возражают против неожиданных гостей. Особенно если гости — бывшие боги сломанных цифровых миров без собственного тела. — Ну, — Глория пожала плечом с той лёгкостью, которая казалась Кейну совершенно невозможной в данной ситуации, — чего бы и нет. Я — Глория Гестант. Для тебя просто Глория. — Глория, — повторил он медленно, пробуя имя на вкус. Оно упало в его сознание, как камешек в воду, расходясь кругами. — Звучит как название звезды. Или как эпитет. «Славная». Да. Это вам подходит. Он посмотрел на её уши — они снова дёрнулись, ловя звуки, которых он не слышал. На хвост — он медленно двигался из стороны в сторону. Глаза Кейна загорелись. Тем самым огнём, который когда-то помогал ему создавать миры. — У вас уши и хвост, — констатировал он. — Вы тоже не совсем человек? Какая у вас порода? Функционал? Способности? Вы можете видеть в темноте? Слышать ультразвук? Сворачиваться клубком? Глория усмехнулась краешком губ. — Да. Могу. И сворачиваться тоже. Кейн восхищённо выдохнул. Потом он посмотрел на диван, с которого только что вскочил. На подушку, где осталась вмятина от его нового тела. На одеяло, которое сползло на пол. — Мне действительно можно остаться? — спросил он, и в его голосе вдруг проступила детская, незащищённая надежда. — Прямо сейчас? Я не исчезну, когда вы отвернётесь? Это не сон? Не цифровая галлюцинация? Не ещё одно приключение с горьким финалом? — Можешь так не делать в быту, — мягко сказала Глория, и Кейн не понял, что именно она имеет в виду — то ли его манеру говорить, то ли постоянное ожидание предательства. — Да, ты можешь здесь остаться. Она помолчала, глядя на него — бледного, взъерошенного, в чужом теле, стоящего посреди незнакомой комнаты. — А… — Глория отвела взгляд, будто сам вопрос был неловким. — Ты голоден? Кейн прижал ладонь к животу. Там, под фраком, под непривычно гладкой кожей, что-то урчало. Слабо, но настойчиво. — Голоден? — переспросил он так, будто услышал новое ругательство. — Я никогда не был голоден. У меня не было желудка. У меня не было пищеварительной системы! У меня был… код. И текстурные данные. И ангельский пирог, который никто никогда не ел, потому что он был просто графикой! Он надавил на живот сильнее, прислушиваясь. — О, — произнёс он с совершенно новым выражением лица — смесью ужаса, любопытства и восторга. — Там что-то урчит. Это нормально? Это не системная ошибка? Не внутреннее кровотечение? — он поднял обеспокоенный взгляд на Глорию. — Глория, у меня внутри что-то требует! Я не знаю, какую задачу нужно выполнить! Нет индикатора, нет подсказок, нет квеста! Глория, кажется, с трудом сдержала улыбку. — Ну, — сказала она, направляясь в сторону, которую Кейн мысленно обозначил как «кухня» (там пахло деревом и ещё чем-то неизвестным), — бутерброды с чаем либо… сейчас посмотрим в холодильнике. — Бутерброды, — повторил Кейн, как заклинание, двигаясь за ней. — Я никогда их не ел. Он заглянул в холодильник, когда Глория его открыла, и замер. Белый свет изнутри. Но не тот, пугающий, бесконечный. Тёплый, домашний. Внутри стояли банки, пакеты, коробки. Что-то зелёное в прозрачном контейнере. Что-то красное в миске. — У вас там всё настоящее? — спросил Кейн, почти касаясь носом полки. — Молоко? Яйца? Колбаса? У меня в холодильнике были текстуры. Картинки. Симуляции. Вы не представляете, каково это — смотреть на еду, которая не пахнет. Которая не греет руку. — О, колбаска и кабачковая икра, — сказала Глория, заглядывая внутрь. — Можно колбасу с бургерным соусом или кабачковую икру на хлеб. Что будешь? Кейн выпрямился. Его лицо стало неожиданно серьёзным. Торжественным. Таким, каким оно было, когда он объявлял начало нового приключения. — Колбаса с бургерным соусом, — сказал он с твёрдостью, достойной полководца на поле боя. — А кабачковую икру… — он замялся, — сохраню на потом. Надо же оставить что-то для следующего раза. Он не знал, будет ли «следующий раз». Но почему-то ему хотелось в это верить. Глория кивнула, и Кейн почувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди. Он был нужен. Его кормили. Его оставляли на завтра.