Идеальная пара

— Блядский день, — рявкнул Дятлов, швыряя копии выданной тетради Ситникова. Пройдя на кухню, Анатолий услышал тишину. Уже как месяц он развёлся с женой, которая оставила ему квартиру. Сев на стул возле окна, он снова задумался. Дятлов понимал, что нужно готовить жестче, но пока не знал как. Взяв губами сигарету, после нескольких затяжек он почувствовал некоторое спокойствие. Ему хотелось побыстрее «прожить» эту неделю, и испытание, которое будет проходить уже в следующее воскресенье. Для него было позором то, что от него ушла жена, на работе все идет по пизде, а что творится в личной жизни, так об этом лучше вообще не говорить. Дятлов всегда думал: "как хорошо быть неженатым, свободен от обязанностей…". Теперь, когда он наконец стал «свободным и независимым», стало грустно. Не от того что нету именно ее, а от того, что теперь некому выговориться, поделиться переживаниями или достижениями. Больше его никто не слушал… Звонок в дверь. Анатолий вяло поднялся со стула, открыл дверь. — Ситников? Ты меня реально преследуешь или че? — Дятлов попытался закрыть дверь, но ему помешала рука собеседника. — Послушай меня, Толя, я не желаю тебе зла, — Ситников попытался пропихнуться в коридор, но его остановила рука Дятлова. — Мне насрать, Ситников. Пошел вон. — Послушай, боже, — Анатолий Андреевич демонстративно закатил глаза, показывая, что он еле вывозит характер Степаныча, — в последнее время вы... Ты очень подавленный. Что случилось? — Какая те хуй нахуй разница? — Степаныч аж прикрикнул от возмущения, — Ты мой коллега, и не больше. Я не обязан тебе плакаться. — Я хочу помочь, хочу.. Стать другом. — Другом?! После того, что ты сделал в университете? Да я лучше умру, чем буду с тобой дружить, разговор окончен. Дятлов оттолкнул Ситникова от двери, закрыв ее на ключ. Опустившись рядом, он запустил руки в волосы. Какого хуя этому усатому надо?

***

На утро, а точнее день, потому что был уже второй час дня, Анатолий соизволил встать с постели. Пошаркав к кухне, он открыл окна настежь, запуская в душную квартиру прохладный воздух. — Сегодня холоднее, чем вчера, — подметил Толя, садясь на тот же стул в кухне. Закурив сигарету, он вспомнил, что на работу ему сегодня раньше. Инструктаж, инструктаж, и еще раз инструктаж. Ближе к пяти вечера ему нужно было быть на станции. Опять видеть эти… рожи. Не то, чтобы Дятлов ненавидел своих подчиненных, просто его бесила их некомпетентность и безответственность. Он никогда не понимал, как можно так плохо подходить к работе. Ладно Топтунов, у него на губах еще молоко не обсохло, но вот остальные… Взрослые мужики, вроде. Уйдя в гостиную, Анатолий включил новости на телевизоре «горизонт Ц-355». Опять показывали погоду, рассказывали про пожары в разных городах страны... В общем, как обычно. Сев на диван и расслабившись, он почувствовал одиночество прожитых дней. Когда жена была рядом, Дятлов был более счастливым. Мог выдавить из себя хоть какую то радостную эмоцию, не то что сейчас. Маска раздраженности приелась ему, не снимаясь. Просидев в своих раздумьях около получаса, Анатолий встал, потянулся и пошел собираться на работу. До его смены еще около 2-х часов, хотелось прогуляться. — Не дай бог встречу этого «Анатолия Андреевича», — Дятлов показательно фыркнул в пустоту, закидывая сумку через плечо. Обув ботинки, он вышел из квартиры, закрыв её на два оборота. Пройдя один пролет по лестнице и толкнув дверь подъезда, Дятлов оторопел. На скамейке сидел заснувший Ситников, подперевший голову рукой. — Ты больной? — Дятлов пнул Ситникова по ногам, отчего тот подскочил. — Ты чего? — Я тебя спрашиваю, ты больной?! — Анатолий скрестил руки на груди. От злости у него на шее вздулись вены, а нос стал предательски морщиться. — Толя, я хотел попросить прощения, — Ситников встал со скамейки, но все равно не смог сравняться ростом с Дятловым, — Да, я поступил плохо, но ведь я исправил ошибку… — Если бы не твой поступок, — Дятлов больно ткнул его в грудь, — Ничего бы и не надо было исправлять. — Ты понимаешь, что из-за этого могли пострадать люди?! — Андреевич перешел на повышенный тон, попытавшись достучаться до своего не очень смышленного собеседника. — Мне плевать, ты понимаешь?! Если бы не ты, я бы сам все смог, а ты прервал мой план, сдал меня... Вот каким ты был другом, — Анатолий прикрикнул в конце, ожидая, что скажет его бывший друг. Но тот молчал. Ситников не знал что сказать. Он пытался объяснить уже тысячу раз то, что он действовал сугубо в интересах Дятлова, что он хотел как лучше, что он все исправил, а тот его не слушает. И зря, ведь он уже пытался как можно искренне попросить прощения. — Раньше... Ты был лучше, — голос Андреевича понизился, практически переходя на шепот, — жена тебя хоть как то удерживала. Анатолий оторопел. На глазах самовольно проступили слезы. Он не то что был в шоке, а скорее он не думал, что хоть кто то осмелится открыть рот в сторону этой темы. — Тебя это не касается, ублюдок. — Еще как касается, Толя! Тебя хотят уволить, ты понимаешь? — Ситников подошел практически вплотную, хотел взять его за плечи, потрясти, привести в сознание.. Но не мог. Не мог к нему притронуться, — На тебя жалуются все до единого, жалуются на то, какой ты стал неуравновешенный. Я переживаю, понимаешь? — Мне поебать на твои переживания, — процедил через зубы Степанович, уже хотя устроить драку возле подъезда, — Хватит за мной бегать, Ситников. Держи в голове то, что ты мне просто коллега и не больше, забудь мой адрес.