Восемь свиданий с Ли Минхо

Всё началось с того, что Чан очень понравился Ли Минхо. А может, не с этого. Но факт оставался фактом: Ли Минхо приносил несчастье. *** Чан каскадёр по крови. Покойная тётушка Кристина, родная сестра мамы, сама была из лучших дублёров экшн-фильмов и с самого детства таскала его по скалодромам и трассам. Он впитал дух трюкачества с первым утопленным великом, когда в детстве должен был умереть по всем законам падения с моста в реку, но остался невредим и в восторге от приключения. Тётка купила ему новый велик и мороженое. А потом, когда умерла через много лет, завещала ему всё своё каскадёрское добро и миленькое золотое колечко на удачу, которое Чан носил на цепочке на шее. Когда Чан подписывал контракт на трюковое сопровождение с компанией, собиравшейся экранизировать нашумевшую графическую новеллу о борьбе добра и зла, ему показалось, что удача в этот раз широко улыбнулась ему. В контракте значилось несколько десятков сцен с исполнением самых – он не мог подобрать другое слово – вкусных трюков. Чан сидел и практически ощущал на языке весь предстоящий пот и кровь, и крошки сожранной пыли на зубах.  Сюжет вызывал восторг. Исторический сеттинг! Сколько его компания сможет поставить сцен! Запросы просто сумасшедшие. Костюмы с горой возможностей! Трюки для главного персонажа были приятно сложные. Они с Джисоном продумывали их, вдохновлённые шикарным бюджетом. Чану показалось ужасно заманчивым самому проделать всё задуманное. Тот же бег по крыше под собственным поставленным градом горящих стрел. Это же мечта! Парни разделяли его восторг, наперебой отбирая друг у друга остальные роли в боевых сценах. Первая примета, которой придерживались все каскадёры в его компании – бухать зло. Поэтому они заселились в трейлерный городок при съёмочном павильоне и хорошенько напились до начала съёмок. Пока пьяненький Джисон рассказывал хохочущему Феликсу, какие трюки придумал по мотивам изначального сценария, Хёнджин мечтательно обнимал контракт и рассказывал о парне, которого Чану предстояло дублировать во время боевых сцен. – Я в шоке, хён. Я ж его фанат. Он такой краси-ивы-ый, – растягивал слова Хёнджин, – он очень подходит на главную роль. – Я видел, – рассмеялся Чан. Дорамный актёр Ли Минхо, действительно, был эталонным красавцем. Они познакомились утром на координационной встрече. Он показался Чану скромным и милым. А утром Чан обнаружил скромного и милого Ли Минхо у себя в постели. Второй плохой приметой было переспать с кем-то из актёров до конца съёмок. По необъяснимым причинам, если это правило нарушалось, каскадёров ждали сплошные беды на площадках. Все они когда-то проверили примету на себе и каждый раз кто-то что-нибудь себе ломал. Чан оглядел себя и с облегчением увидел, что трусы были на месте. Ли Минхо же был по горло укрыт его одеялом и мирно сопел. Какая всё-таки у него была милая мордашка. Чан посмотрел на него с некоторым умилением.  Умиление продлилось целую минуту. Пока Чан не понял, что Минхо обнимает его за руку у самого плеча. И что дальше эта рука просунута под одеяло и зажата ладонью между ног. Очень голых ног. И что в эту ладонь упирается чужой стояк. Очень голый стояк. Чан попытался освободиться. Будить хорошенького актёра и нарываться на скандал не хотелось. Но лежать, поглаживая член Ли Минхо казалось ему тоже не самой лучшей идеей. Глядишь, он во сне притрётся и кончит - и привет, несчастные случаи на площадке. Он повертел рукой, чтобы аккуратно вынуть её. Минхо сладко простонал и только вцепился сильнее. – Ли Минхо-щи, – сдался Чан, выбирая из двух зол меньшее, – отпустите меня. – М-м, – промычал актёр, вжимаясь лицом в плечо Чана. Господи, какой же он милый. Через пару недель, когда они закончат снимать трюковую часть боевых сцен, можно будет позвать его на свидание. – Отпустите, ПОЖАЛУЙСТА, – громко повторил Чан, хлопая его по плечу свободной рукой. Минхо прогудел ещё что-то, а потом поднял голову и приоткрыл глаз: – Бан Чан-щи?.. Ой, доброе утро... Доброе блять. – Кажется, вы перепутали трейлер. Минхо пошевелился. И замер. Чан почувствовал, как его ладонь сжали крепкие бёдра. – Это, что, Бан Чан-щи, – осуждающе прохрипел низким спросонья голосом одеяльный вор, – ваша рука у меня в промежности? Чан вздохнул. – Я полагаю, что да. Скромный-милый Минхо не смутился и не отпустил его, как ожидалось. А только прижался плотнее и заглянул в глаза. Слишком близко. – А что она там делает? Чан собрал всю волю в кулак, чтобы не пихнуть дорамную звезду посильнее и не сделать больно. Хёнджин вчера что-то рассказывал, что Минхо скандальный и судится постоянно. – Вы её зажали и почему-то не отпускаете. Минхо ухмыльнулся: – А вы хотите, чтобы я вас отпустил? – Разумеется! Минхо ухмыльнулся шире: – Точно? Чан наконец дёрнул достаточно сильно, чтобы передвинуть руку. Но только прошёлся по стволу вверх. Минхо вдохнул и закусил губу. Мамочки, как порнушно, как красиво. – Т-точно, Ли Минхо-щи. Отпустите меня. Минхо хихикнул: – А волшебное слово? Так. Ну, это уже ни в какие рамки... Звонок телефона застопорил все собравшиеся вырваться наружу маты Чана. Минхо выпустил его руку и потянулся за своим телефоном куда-то вниз. Одеяло сползло достаточно, чтобы Чану открылся вид на задницу актёра. Чан хотел зажмуриться. Честно. Но разве плохо, что он может немного порадовать глаз как бы в уплату за нависшую над ним угрозу? Теперь ячмень на глазу выскочит. – Я? – сладко пропел в трубку Минхо, слегка откашлявшись, – я в трейлере каскадёра Бан Чана.  Этого ещё не хватало. Сейчас ещё кто-нибудь придёт и поползут слухи. Интересно, чтобы залезть в эту милую попку, нужно подписывать контракт о неразглашении? – ...Чан-щи? Чан поднял глаза и осознал, что всё это время пялился на голого Минхо. – Что? – Я говорю, подайте мне штаны, – насмешливо повторил Минхо, прикрываясь одеялом. Чан молча поискал его штаны со своей стороны койки. Они были тут, это радовало. Минхо надевал поданную одежду удивительно несексуально. Он лениво кряхтел и медленно высовывал ноги то из одной, то из другой штанины. Мило, снова подумал Чан. Когда Минхо оделся, ему принесли кофе. – Обезболивающее будете? – вежливо предложил Чан. – Мы вчера с вами пили всё вперемешку с грушевым соком, болеть не будет, – заверил Минхо, запивая протянутую таблетку ароматным кофе. Минхо надел солнцезащитные очки и открыл дверь: – Очень приятно было поближе познакомиться, – лучезарно улыбнулся он, – спасибо за тёплую ночь. Хёнджин, как раз стоявший возле трейлера, услышал это и осуждающе посмотрел на провожавшего своего ночного гостя Чана, так и стоявшего в одних трусах. Чан хотел было помотать головой, но он-то таблетку не принял. К тому же от яркого солнца резало глаза. Поэтому он только поманил Хёнджина к себе. – Нихуя себе, – обиженно выпалил Хёнджин, заходя в трейлер. – Ничего не было, – простонал Чан, тоже глотая таблетку, – ты же знаешь правила.  – А ты, хён? Ты их знаешь? Чан только фыркнул. А после обеда всё началось. Джисон принёс слайды с задумками трюков и благополучно вместо них скинул техникам свои голые фотографии. Феликс ржал так сильно, что уронил тут же стоящий ноут Джисона и разбил его. Хёнджин злобно посмотрел на Чана. – Это ничего не значит, – заявил Чан, случайно наступая на вывалившиеся кнопки ноутбука. Концепцию нанятым техникам пришлось объяснять на пальцах. К счастью, Джисон это умел. Тем более, что техникам очень понравились его нюдсы и слушали они внимательно. – Проклятье какое-то, – пробормотал Феликс, осматривая разбитый ноут. Хёнджин промолчал. Чан запер дверь на ночь и по привычке разделся догола. А утром чуть не умер от смущения, увидев проснувшегося рядом Минхо, который с маниакальной молчаливостью рассматривал его тело. В этот день вся съёмочная группа узнала о том, что у Чана огромный член. – Он не такой огромный! – возмущался Чан, не уверенный, за что именно сражается в этой битве, – и вообще, это не профессионально! Минхо только пожал плечами: – Вы не говорили, что я должен молчать о ваших несомненных достоинствах. Чан покраснел. – Но если хотите, я пойду и сейчас же расскажу всем, что у вас он маленький. Хотите? Чан с величайшим терпением прикрыл глаза. – Нет, спасибо. Я бы предпочёл, чтобы вы больше не обсуждали мой член ни с кем. – Ни с кем, кроме вас? – Вообще ни с кем. Со мной особенно. Минхо не извинился. И залез к нему на следующую ночь, так и не пояснив, как взламывает запертый изнутри трейлер. – Почему бы вам не обратиться к ремонтной бригаде? – спросил Чан утром, прикрываясь подушкой и вырывая из рук Минхо тёткино колечко, которым тот игрался, пока ждал пробуждения Чана. Минхо непонимающе приподнял брови. – Ну, если у вас в трейлере сломана кровать, и вы поэтому всё время приползаете спать в мою. Могу отправить Хёнджина, он хорошо разбирается в починке, будет рад помочь. Минхо самодовольно улыбнулся: – Я пойду туда спать, только если вы пойдёте со мной. У меня не кровать сломана, а обогреватель дерьмовый. Чан возмущённо вздохнул: – Так я вам заменяю обогреватель? Минхо переполз через него, на мгновение задерживаясь над ним, и стал натягивать футболку: – А вы хотели бы быть чем-то бóльшим? – Убирайтесь поскорее, Минхо-щи. – Хорошо, – послушно кивнул Минхо, – расскажете сначала про эту штуку у вас на шее? – Это моё наследство, – сказал Чан. Он рассказал про Кристину и, кажется, история без трагичных деталей в виде мёртвых невест и любовей на всю жизнь удовлетворил Минхо. – Я думал, что это будет драматичный рассказ. – Вовсе нет, – погладил кольцо Чан, – тётя Кристина умерла счастливой, разбилась на мотоцикле в пятьдесят семь лет. Её не стало мгновенно. Славная смерть. – Странные у вас, каскадёров, представления о счастье. Чан кивнул. Что есть, то есть. Минхо открыл дверь и обернулся: – Спасибо за жаркую ночь, я аж вспотел сегодня, – вежливо поблагодарил он и ушёл. На этот раз за дверью стоял Феликс. И Чан не успел ему сказать, что Минхо просто спит рядом в кровати. Младший каскадёр разочарованно глянул на него и молча ушёл. Несколько дней всё тихонько валилось из рук Чана, а Минхо продолжал залезать к нему ночью. Чан теперь спал одетый и жутко бесился от неудобства. На шестой день на съёмке уже поставленной сцены с дублёрами, замок лебёдки, удерживавшей декорации, неожиданно отстегнулся и тщательно продуманная конструкция рухнула. Чан только и успел, что увернуться. Съёмки приостановили на сорок минут, чтобы трюкачи успели привести всё в порядок. Костюмеры запретили Чану участвовать в уборке, потому что он был в дорогущем платье, разработанном для сцены, где главный герой прячется среди танцующих наложниц, скрываясь от глаз стражи. Поэтому Чан грустно вздыхал и стоял в сторонке, наблюдая, как парни сердито возятся с реквизитами. – Это всё потому что кое-кто не умеет держать член в штанах, – едко заметил Феликс, сердито подбирая куски лопнувшей декорации. – Да, – вздохнул Джисон, – ты бы хоть рассказал, как он в постели. Мы бы хоть порадовались за тебя и поняли, за что страдаем. – Да не сплю я с ним! Феликс многозначительно развёл руками указывая на обломки: – Он у тебя по утрам из трейлера вылезает с довольной мордой, и в тот же день что-то случается. Нам-то не пизди. Чан расстроился. И разозлился. Сегодня ночью он поймает Ли Минхо на вскрытии дверного замка и отвадит ходить к себе. Он злобно доснялся в своей сцене, и всё вышло неожиданно гладко и хорошо. Чан даже получил одобрительную усмешку Феликса. – Прекрати таскать неудачу. Сделай что-нибудь, – сказал Феликс, – ты блять босс наш или хуйня какая-то? Чан как был в платье пошёл на соседнюю площадку, где снимали ту же сцену с крупными кадрами актёров. Сцена была на самом деле потрясающая. Да, бутафорская трюковая часть была захватывающей и пахла пóтом от честного труда и любимым чановым орехом. Но Ли Минхо, танцующий среди девушек в костюме наложницы, похожем на тот, в котором припёрся Чан, был захватывающим по-другому. Он завораживал. Чан так и остановился в восхищении. Элегантность движений была неземная.  – Снято! – прогремело из режиссёрского кресла. Раздались аплодисменты. Ли Минхо скромно поклонился всем. Потом заметил Чана и поплыл к нему. Минхо, кажется, не вышел из образа танцовщицы, потому что оскорблённо дёрнулся, как высокородная аристократка, проданная семьёй в гарем императора, когда к нему подбежал продюсер Пэк и стал размахивать руками и злобно что-то шипеть. Продюсер тихо ругался на Минхо, при этом совершенно не стесняясь в некоторых выражениях. Накрашенное лицо актёра не выражало ровным счётом ничего. – Ли Минхо-щи, – громко позвал Чан, сам не понимая, откуда взялся порыв спасать сумасбродную звезду от гнева нанимателей. Наверняка праведного. Продюсер развернулся в ярости и забрызгал слюной: – Идите работать! Чан показал на короткий трос в руке, который отцепил от своего костюма: – Я и работаю. Время крепить страховку, – потом усмехнулся, – ну, разве что вы хотите, чтобы наша главная звезда во время трюка разбилась. Продюсер выматерился ещё и широким шагом удалился. Чан подошёл к Минхо, деловито ощупал страховочный пояс на талии под платьем. – Мои крупные планы для ваших трюков все сняты. Зачем мне трос? Чан помолчал. Потом всё-таки посмотрел на Минхо. Поправил вуаль на его лице: – Ах, да. Я перепутал. Извините. Минхо улыбнулся, и под вуалью его губы показались Чану невероятно соблазнительными. Эту благородную госпожу он защищал бы не только от злобных продюсеров. – Так чего он разорался? Минхо пожал плечами: – Как обычно, просит героя делать нехарактерные вещи, чтобы нарезать тизеров и запустить их ради массовых просмотров. Я обычно не спорю, но соблазнительно падать на колени, чтобы меня захотел сам император не стану. Я же асассин, обученный хладнокровно убивать, вряд ли я изо всех сил пытаюсь быть замеченным. Чан кивнул. И про себя подумал, что посмотрел бы на соблазнительное падение на колени. – Если честно, – доверительно наклонился он к Чану, – господин Пэк просто сердится, что я не сплю с ним. Чан резко поднял глаза. Продюсер пристаёт к Минхо? – О, вас это оскорбляет? – вежливо улыбнулся Минхо. Видимо, Чан выдал больше эмоций, чем нужно было. – Это... – Непрофессионально, да, – хохотнул Минхо. А потом вдруг ласково погладил Чана по плечу, – чувствую себя величайшей кисэн, которую охраняет хорошенькая маленькая телохранительница. Чан совсем позабыл, зачем пришёл и  усмехнулся, не обижаясь на "маленькую": – Чего хочет моя госпожа? – Закутаться в куртку, – капризно сказала величайшая кисэн, – в этих тряпках неудобно и яйца мёрзнут. Лица ребят выражали величайшее презрение, когда Чан появился под руку с Минхо у своего трейлера. – Я просто за курткой, – стал оправдываться он. Феликс только хмыкнул и увёл Джисона и Хёнджина с собой. В трейлере Чан засуетился, снимая с себя костюм и натягивая безрукавку. Минхо с ухмылкой посмотрел на его переодевания, а потом с кряхтением сел на кровать. Попытался снять сапог и вздохнул: – Ноги отекли в этой обуви дурацкой. – Давай, – Чан присел у кровати, чтобы помочь снять, и сам не заметил, как перескочил на "ты". Минхо только помотал головой. – Нет, всё в порядке. А то я потом обратно не смогу надеть, – возразил он. – Пойдёшь в моих кроссовках, – пожал плечами Чан. Он стащил с Минхо узкую обувь и вдруг в странном порыве поймал его за стопу. Принялся разминать. Минхо не отрывал взгляда и наблюдал, как он осторожно захватывает и начинает проминать рукой подошву. Он надавил на точки под большим и указательным пальцами, помассировал их и выудил из Минхо вздох облегчения. Минхо смотрел на пальцы Чана, и это почему-то казалось чуть более чувственным, чем обнаружение своей руки у Минхо в промежности несколькими днями ранее. Возможно, мысль об откровенности момента пришла в голову Минхо тоже. Потому что он вдруг выдал: – Ты раньше делал массаж ног? Чан увлечённо разминал ступню в руке, и не сразу узнал цитату из фильма. А когда узнал, не смутился. – Можешь даже не спрашивать. Я грёбаный мастер массажа ног. У меня поставлена техника, все дела, и никакой щекотки. Минхо улыбнулся. Чан внутренне порадовался, что смог развеселить его и отпустил стопу. Минхо откинулся на локти и нагло протянул вторую ногу. Чан задумался было о том, что вторая ступня - это действительно уже как-то интимно, но Минхо помахал ступнёй в воздухе и проговорил в духе Тарантино: – Массаж ног ничего не значит. Просто логично, если обе ноги будут помассированы одинаково. Настала очередь Чана улыбаться. Он обхватил и вторую стопу. Минхо прикрыл глаза от удовольствия. – Кого бы ты сыграл у Тарантино? – спросил Чан. – Плюющуюся невесту, – неожиданно заявил Минхо. – Мне бы подошёл жёлтый костюм, самурайский меч и фургон с надписью "Шмаровозка". Чан согласно покивал, заползая пальцами на голень Минхо. – А ты? – спросил он у Чана. – Какой тарантиновский трюк бы поставил? – Сцену драки Гого и Бесатрикс. Минхо одобряюще хмыкнул. Чан воспользовался его хорошим настроением и надавил на приятную точку над сухожилием: – Как ты проникаешь в мой трейлер? – Через окно, – выдал Минхо, – я открутил несколько нижних гаек москитного экрана на окне возле твоей кровати. Вот и вся загадка. Минхо прикрыл глаза, и Чан залюбовался им. Минхо сладко простонал: – Бан Чан, если у тебя не сложится с Тарантино, приходи ко мне работать массажистом. Стонущий Минхо оказался чем-то, к чему Чан был не готов. Он похлопал по ноге и отпустил её. – Пойдём, я провожу тебя до твоего трейлера. Минхо надул губы: – Я думал, мы останемся тут. Чан вздохнул. – Понимаешь, ты... как это сказать? "Ты моё проклятье" в голове прозвучало слишком пафосно. И дорамно. – Я немного суеверный. Да, вот так. Это правильнее. Минхо непонимающе наклонил голову набок. – Каждый раз, когда ты у меня ночуешь, на следующий день со мной случаются неприятности на работе. У нас, у каскадёров, есть поверье, что нельзя спать с актёрами до конца съёмок. И возможно, ты как-то нарушаешь этот... запрет?  Минхо похлопал ресницами, Чан, кажется, различил каждую. Потом Минхо рассмеялся. Звонко и громко. – Ты хочешь сказать, что когда я сплю с тобой рядом, ты так становишься мной одержим, что потом целый день думаешь обо мне и свою работу делаешь криво? Чан хотел возразить. Но потом вспомнил. Это он поставил ноутбук на край стола, когда Феликс в приступе смеха смахнул его вниз. Это у него всё валилось из рук. Это он крепил сегодня проклятую лебёдку. Минхо расхохотался громче, кажется, увидев осознание на лице Чана. – Ой, Бан Чан. Какой ты смешной. Чан не пытался быть смешным. Он так и сидел у ног Минхо, не зная, что делать. – Я знаю другую примету, Бан Чан, – с хитрой улыбкой заявил Минхо, – если потрахаться с мужчиной в красном платье все проклятья отменяются. Он пошевелил бровями. Чан глупо улыбнулся. – Прям вот сексом заняться? – Ага, прикинь? – Но это же плохая примета. Минхо упёрся Чану в плечо ногой: – Думаешь, если засунешь в меня член, с везением станет хуже? Чан чуть не зажмурился от резкости слов Минхо. Это позабавило актёра. – Нет? Тогда, в принципе, я сам могу тебе присунуть, хочешь? – Минхо скользнул взглядом вниз, – зад у тебя что надо. Чан помотал головой, пытаясь собраться. Минхо понял это как отказ. – Ладно, – лениво сказал он, – можешь тогда просто залезть ко мне под юбку и отсосать. Чан услышал, как тон Минхо становится всё скучнее. Ещё немного, и Минхо надоест предлагать ему секс. "Ты босс наш или хуйня какая-то?" Феликс прав. Пора что-то делать со всем этим невезением и брать судьбу в свои руки. Ну или в рот в данном случае. Чан заполз руками под шуршащую юбку Минхо и стянул вниз шёлковые шаровары с трусами вместе. Потом нырнул с головой под красные складки подола. Минхо пах сандалом и долгим днём. Чан без прелюдий взял привставший член губами. Минхо ахнул. Чан пожалел, что ему не было видно из-под юбки, какое у него сейчас лицо. Но твердеющий от влажных касаний член красноречиво говорил, что тому всё нравилось. Чан проехался языком по головке и вобрал до конца. Минхо застонал: – Чёрт, как хорошо... Чан ласкал Минхо и слушал звуки, которые тот издавал. Невероятно пошло и ужасно мило. У Чана от этих звуков скапливалось тепло в паху и почему-то в сердце. Стоили ли все эти звуки того, что завтра ему грозил какой-нибудь перелом, Чан не знал. Но точно знал, что ни за что не откажется теперь, если Минхо снова предложит ему отсосать. Челюсть немного устала и Чан выпустил Минхо, перехватил влажный ствол и не сбиваясь с ритма продолжил рукой. Он целовал Минхо в мягкую кожу бёдер. Кажется, тому это ужасно понравилось: – Укуси меня... Минхо звучал задушенно. Чан впился зубами в округлое напрягшееся бедро и втянул кожу, оставляя розовый след. – Ах-х, Чан...  Минхо выгнулся и брызнул у него в руке. Он весь дрожал и звучал так растерянно, что Чану очень захотелось посмотреть. Чан вытер руку о майку и принялся быстро выбираться из-под юбки. Он высунул голову и навис над Минхо, жадно всматриваясь. Тот дышал часто с закрытыми глазами. Длинные ресницы вздрогули, и Минхо посмотрел в ответ. Какой же он был красивый. Чан поклялся себе, что в следующий раз, когда заставит Минхо кончить, будет смотреть ему в глаза. – Теперь ты, – сладко выдохнул Минхо. Длинная цепочка на шее запуталась в креплениях страховочного пояса Минхо, который всё ещё был на нём. Чан потянул её и она лопнула. Кольцо Кристины упало куда-то в постель. Да и бог с ним, дальше трейлера же не уйдёт, подумал Чан, суетливо пытаясь не порвать платье, которое стаскивал с Минхо. Он выпрастал Минхо из одежд, отстегнул пояс, дал снять с себя майку и принялся нетерпеливо целовать. В губы, в шею. Везде, где мог. Руки сами блуждали по желанному телу. Какой идиот. Разумеется, он хочет Минхо. Захотел, как только они проснулись вместе в первое утро. Конечно, он ни о чём другом думать не может. Если бы не дурацкая примета, он мог бы целую неделю вот так лежать рядом и целовать его вволю. Кажется, Чан пытался нагнать упущенное время и всё никак не мог перестать целовать его. Разнеженный Минхо подставлялся под поцелуи, с нежностью отвечал на них, широко разводя руками на кровати. Распластанный, довольный. Чан потёрся о его бёдра сквозь свои шаровары, которые не успел снять. Раз, другой. Быстрее. Как же хотелось кончить. Кажется, он был готов сделать это прямо так. – Минхо, – жалобно позвал Чан. – Тихо, Чан, – успокаивающе прошептал он, почувствовав, кажется, отчаянное желание Чана, – я здесь, я рядом. Минхо толкнул его на спину и засунул пальцы ему в рот. Чан прикрыл глаза и присосался к ним. – Мне так понравились твои губы... Минхо подвигал пальцами во рту Чана, расплющивая остальными нижнюю губу и выдавливая слюну себе на ладонь. Чан ощутил на подбородке влагу, а на языке привкус металла. Кажется, Минхо наткнулся в кровати на его кольцо и надел. – Спусти штаны, – велел Минхо. Он вынул мокрую ладонь и опустил её на обнажившийся член Чана. Крепко прихватил. – Я заберу все твои несчастья, Бан Чан. Да. Кристина ведь завещала ему это кольцо как раз на удачу. Он размазал большим пальцем смазку с потёкшей головки. Чана дёрнуло от небрежного движения, и он заскулил. Как же он был возбуждён.  – Я сегодня не смогу тебя принять в себя, – продолжил шептать Минхо, – ты такой большой. Я всем растрепал уже, какой ты большой. Рука задвигалась в темпе слов Минхо. Как раз так, как Чану хотелось. Кольцо на пальце Минхо то и дело твёрдо проезжалось по головке. – Но я никому не сказал, как хочу твой большой член в себе. – Минхо... Чан снова просяще выстонал его имя и вильнул тазом. Минхо ускорился.  – Никому не сказал, как хочу, чтобы ты залез в меня без резинки и кончил внутрь. Образы, подкинутые Минхо, замелькали перед глазами. Чан зажмурился, роняя тихий всхлип и запрокинул голову. – Давай, Чанни, я же вижу, как тебе хорошо. Минхо поцеловал Чана в открытую шею. Как это было щекотно, как сладко. – Кончи для меня, Чан. Стон, с которым Чан залил кулак Минхо, показался слишком громким. Волна удовольствия, пробежавшая по телу, показалась слишком сильной. А может, это было землетрясение, которое похоронит всю съёмочную площадку. Потому что Чан нарушил правила. Но Минхо продолжал лежать рядом и гладить его, целуя в сухие от стонов и частого дыхания губы. – Тише, Чан, тише, – улыбался Минхо, – я здесь. *** Феликс не разговаривал с ним ещё неделю. К окончанию съёмок боевой части сцен с ними так ничего и не приключилось. Хёнджин привёл Феликса в трейлер Чана. Джисон, разрываемый между ними целую неделю, встревоженно сидел тут же. – Ну? – Феликс задрал подбородок. – Прости меня, – вздохнул Чан. Феликс не ожидал такого быстрого извинения и пожал плечами: – И ты меня тоже. Хёнджин умилённо вздохнул: – Ну, раз детки помирились, пойдёмте напьёмся в последнюю ночь? – Погоди, – Джисон заинтересованно глянул на подаренное костюмерами красное платье наложницы, висевшее на стене трейлера, – так как, ты говоришь, можно избежать неприятностей от секса на съёмках? – Трахаться, надев красное платье, – совершенно уверенно сказал Чан. Феликс расхохотался: – Поэтому Джисон выпрашивает у костюмеров реквизит? – Ты не понимаешь! – возмутился в ответ Джисон, – там у техников такая красотка работает!.. Чан с облегчением подумал, что это были хорошие съёмки. Им хорошо заплатили. Все трюки удались. Все сумасшедшие запросы были удовлетворены. И костюмы с горой возможностей пригодились. Сообщение от Минхо Чан читал, проговаривая его про себя капризным голосом: "Бан Чан, как закончишь с ребятами, приходи поскорее. Я замёрз. А это плохая примета"