В твоей шкуре

Диппер открыл глаза — и тут же зажмурился от ярко-жёлтого свечения собственных плоскостей. Он попытался протереть лицо рукой, но руки не нашлось. Вместо неё в воздухе дёрнулся чёрный обвод. — Что за… — голос прозвучал резко, эхом прокатившись по маленькому, гулкому измерению, похожему на комнату без стен. — А-а-а! — Тише ты, — раздалось откуда-то снизу, хрипловатым, но до боли знакомым тоном. Диппер скосил взгляд — теперь у него это получалось панорамно, без поворота головы — и увидел самого себя. Собственное тело сидело на кровати в Хижине Чудес, разглядывало ладони и сжимало-разжимало пальцы, как ребёнок, впервые увидевший механическую игрушку. Глаза у него горели золотом. — Билл, — выдохнул Диппер меньше ртом, больше сознанием. — Сделка. Сработала. — Ещё как. — Билл-Диппер спустил ноги на пол и поморщился. — Ай! Как вы вообще ходите на этих штуках? Они же всё время ноют. Он встал и тут же схватился за живот с неподдельным ужасом. — Что это?! Меня что-то атакует изнутри! Диппер-треугольник воспарил к потолку, пытаясь не думать о том, насколько странно не иметь ног. — Это называется голод, гений. Тебе нужно в туалет и позавтракать. — «В туалет»? — глаза Билла расширились так, что человеческое лицо на секунду стало почти треугольным от удивления. — Ты серьёзно? Эта мясная оболочка требует еды и тут же просит её куда-то девать? Какая варварская неэффективность! Диппер усмехнулся — если, конечно, парящий треугольник может усмехаться. — Добро пожаловать в человеческую жизнь. Теперь иди. И не забудь вымыть руки, я серьёзно. Билл скрылся за дверью ванной, и на несколько минут коридор наполнился приглушённой вознёй, плеском воды и коротким возгласом «Так холодно!», который прозвучал скорее оскорблённо, чем испуганно. Диппер-треугольник парил под потолком, машинально отмечая, как странно не иметь возможности постучать в дверь или хотя бы нетерпеливо топнуть ногой. Наконец замок щёлкнул, и Билл вышел — взъерошенный, с мокрыми прядями волос, прилипшими ко лбу, и с таким лицом, будто его заставили пройти первое испытание какого-то нелепого ритуала. Руки, впрочем, оказались чистыми и даже пахли мылом. — Теперь еда, — выдохнул он без вопросительной интонации. — Надеюсь, она того стоила. Диппер качнулся в воздухе, что заменяло ему кивок. — Пошли. И помни — ты обычный подросток, который любит завтракать, а не допрашивать вилку. Спускаться по лестнице оказалось мучительно. Билл вцепился в перила и спускался по-солдатски — строго, медленно, переставляя непослушные конечности. Диппер, невидимый для остальных, скользил рядом по воздуху, как жутковатый воздушный змей. — Расслабь плечи, — шептал он. — И перестань маршировать, Мэйбл заметит. На кухне уже вовсю кипела жизнь. Стэн листал газету «Бесполезные сплетни», Мэйбл колдовала над вафлями с воплем «Украсим их съедобными блёстками!», а Венди лениво наливала себе сок. — Привет, братик! — Мэйбл повернулась и замерла. — Ты чего такой… угловатый? Билл-Диппер выпрямился по струнке, прижав руки к бокам. — Приветствую, смер… — Диппер-треугольник чуть не врезался ему в затылок, посылая волну экстренного мысленного импульса. — …смертельно привлекательные члены моей биологической семьи, — выкрутился Билл, растянув губы в слишком широкую улыбку. Повисла пауза. Стэн опустил газету. — Парень, ты опять всю ночь свои книжки читал? Выглядишь, как моль после трёхдневного запоя. — Нет, я… медитировал! Над тайнами мироздания. И познал, что человеческая ступня имеет целых двадцать шесть костей, разве это не абсурд? — О-кей… — Мэйбл подозрительно прищурилась и протянула ему тарелку. — На, съешь вафлю, пока совсем не улетел. Билл уставился на вафлю с таким благоговейным ужасом, словно это был артефакт древней расы. Он взял вилку на манер копья и занёс над тарелкой. — Осторожно, это не враг, — прошипел Диппер ему в ухо. В тот же миг где-то под столом гулко загудело. Тостер взмыл в воздух, завращался и щёлкнул заслонками. Стэн подавился кофе. — Какого чёрта?! — Я уроню! — взвизгнул Билл, неловко взмахнув рукой. Диппер-треугольник отчаянно мигнул, концентрируя едва оформившуюся мысль. Тостер плавно, будто извиняясь, опустился обратно. Венди пожала плечами: — В Гравити Фолз никогда никакой гарантии на технику, чувак. Билл судорожно вонзил вилку в вафлю, откусил кусок — и замер. Жевал медленно, словно прислушивался к чему-то внутри. А потом на человеческом лице расплылось совершенно детское, ошеломлённое выражение. — Оно… сладкое, — прошептал он одними губами, обращаясь к невидимому треугольнику. — Я чувствую сладость. По-настоящему. Диппер ничего не ответил, но отчего-то внутри у него что-то сжалось. После завтрака пришла пора самого страшного — утренней гигиены. Диппер настоял. Они заперлись в ванной, и Билл уставился на зубную щётку, как на врага цивилизации номер один. — Зачем драить эти белые пластины? Они не железные, не боевые клыки, проку от них… — Чисти, иначе от тебя будет пахнуть, как от гремлина. Пасту не ешь. Билл скривился, но выполнил инструкцию. Спустя три секунды замер, разглядывая себя в зеркале со щёткой во рту. Пена пузырилась на губах, и вдруг — смех. Настоящий, булькающий, с пенными пузырями. Билл смеялся, глядя в свои — их — карие глаза, и в этом смехе не было ни грамма сарказма. Диппер-треугольник беззвучно парил за его плечом, отражаясь в зеркале призрачным контуром. — Щекотно, — признался Билл, ополоснув рот. — Вы каждый день это терпите? — Не терпим, а наслаждаемся, — поправил Диппер, сам не зная, зачем. Тишина стала ощутимой. Билл медленно вытер лицо полотенцем, изучая в зеркале свои руки, плечи, ключицы — тело, которое ему не принадлежало. — Ты меня сейчас боишься? — спросил он очень серьёзно, без тени улыбки. Диппер на миг увидел в карих глазах золотую искру — ту самую, от которой когда-то холодело в груди. Но сейчас, когда Билл был заперт в хрупкой человеческой оболочке, способной чувствовать голод и щекотку… страха не было. — Нет, — честно ответил он. — И это, наверное, страшнее всего. Они вышли из ванной в коридор, ещё хранивший запах мыла и утренней тишины. Диппер продолжал парить у плеча Билла, ощущая странную, ещё не осознанную близость. Казалось, этот нелепый, скомканный день может пройти почти мирно, просто накапливая мелкие открытия вроде вкуса вафли или щекотки от зубной пасты. Но в Гравити Фолз спокойствие — лишь краткая передышка, а сделки с демонами никогда не исчерпываются бытовыми неловкостями. Идиллию разбил грохот снаружи. Что-то рваное и многоглазое прорвалось из трещины в реальности прямо посреди туристической парковки. Остаточный миньон — одна из тех тварей, что когда-то прислуживали Биллу, а теперь обезумели без хозяина. Туристы разбегались с криками. Мэйбл и Стэн уже тащили из сарая бейсбольные биты. Билл-Диппер застыл на крыльце, побледнев. — Я ничего не могу! — прошипел он. — Руки слабые, тело медленное, я даже левитировать не умею без своей формы! — Зато я умею, — голос Диппера раздался прямо в голове у Билла. — Я в твоей старой оболочке, помнишь? Но управления пока ноль. Сожгу хижину к чертям или подпалю себе кепку. Чудовище заметило их и с рёвом ринулось вперёд. — Тогда сделаем так: ты диктуешь заклинание, я говорю, а ты защищаешь нас своей магией, — скомандовал Диппер. — Как только я ошибусь в траектории — кричи. И они сорвались с места. Билл бежал, спотыкаясь о корни, выкрикивая странные гортанные фразы, которые Диппер тут же переводил в действия. Треугольник метался в воздухе, воздвигая золотистые щиты. Первый заряд прошил место, где секунду назад стоял Билл, и впилился в дерево. — Левее! Левее, дубина! — орал Билл, уворачиваясь от ответного удара. — Я стараюсь! — прокричал Диппер, с трудом удерживая концентрацию. В последний момент Билл споткнулся и рухнул в грязь. Тварь занесла когтистую лапу. И тогда Диппер-треугольник с диким воплем врезался ей в бок, окружив себя кольцом пламени. От неожиданного удара миньон пошатнулся, зашипев, и сжался — слишком слабый против энергии своего бывшего господина. Щёлкнув дымной плёнкой, он растаял. Билл так и сидел на земле, тяжело дыша. Человеческое сердце колотилось как бешеное — Диппер слышал его через их общую связь. Треугольник медленно опустился рядом. Оба молчали. Потом Билл поднял испачканное лицо и мрачно усмехнулся: — Ты только что спас меня. Это так по-человечески. Диппер мягко толкнул его плечом — энергетическим краем. — Не привыкай. Но правда заключалась в том, что до окончания их суток оставалось ещё больше половины. И почему-то эта мысль обоим казалась уже не такой страшной.