Осколки хрустального сердца

Бог, черт или сама вселенная — кто-то из них всё же услышал безумный, хриплый вой Чон Чонгука, разрывавший пустые стены особняка на протяжении семи лет. Но вместо того, чтобы просто вернуть лаванду в его разрушенный мир, мироздание решило швырнуть альфу в прошлое, заставив пройти этот путь заново. Чонгук резко распахнул глаза, судорожно хватая ртом воздух, словно только что вынырнул из ледяной бездны. Сердце бешено колотилось в груди, ломая ребра. Он ожидал увидеть привычный серый потолок спальни Чимина, где провел последние годы в агонии, но вместо этого обнаружил себя в своем старом рабочем кабинете. На календаре, стоявшем на массивном дубовом столе, светилась дата — ровно за неделю до того, как главы двух влиятельных кланов должны были скрепить подписями сухой контракт. Ему снова было двадцать шесть. Чимину — едва исполнилось восемнадцать. Контрактный брак еще не был заключен. Они даже не были знакомы. Чонгук посмотрел на свои ладони — на них не было крови. Но фантомный запах лаванды и увядающего цветка все еще стоял в его легких, заставляя альфу содрогаться от безмолвных рыданий. — Я вернулся... — хрипло прошептал он, сползая из кресла на колени. — Боже, я успел. Вся прислуга и подчиненные Чон Чонгука заметили, что с молодым, жестким главой клана что-то произошло. Исчезла та слепая, глухая ярость, которую он привык изливать на окружающих. Его взгляд стал глубоким, полным невыносимой, застарелой боли и странной, пугающей решимости. Когда отец Чонгука принес ему папку с профилем омеги для будущего политического союза, альфа даже не взглянул на документы. Он и так помнил каждую деталь. — Я согласен на этот брак, отец, — тихо, но твердо произнес Чонгук. — Но условия контракта я перепишу сам. В новом документе не было ни одного пункта, ущемляющего права омеги. Напротив, Чонгук юридически обезопасил Чимина так, словно передавал ему половину своей власти. Но главным изменением было другое. Чонгук не стал ждать официальной церемонии. В тот же вечер он приказал привезти в особняк Минхо — своего годовалого внебрачного сына от случайной связи, которого в прошлой жизни он прятал у нянек, а потом швырнул на Чимина как упрек и обузу. — Мой господин, вы хотите показать ребенка молодому господину Пак до свадьбы? — удивленно спросил преданный секретарь. — Нет, — отрезал Чонгук, прижимая спящего младенца к своей груди. — В этой жизни Чимин не будет отвечать за мои ошибки. Минхо — мой сын, и я сам буду его отцом. День официального знакомства в доме семьи Пак Чонгук ждал так, словно от этого зависела его жизнь. Когда двери гостиной распахнулись, и в комнату робко вошел восемнадцатилетний Чимин, Чонгуку показалось, что ему в грудь выстрелили в упор. Чимин был именно таким, каким альфа видел его в своих самых страшных и прекрасных снах: светлые волосы, мягкий изгиб плеч, чистые карие глаза, в которых светилась слепая вера в то, что мир не может быть абсолютно жестоким. И этот запах... живой, яркий, окутывающий комнату аромат весенней лаванды. Омега заметно дрожал, напуганный слухами о жестоком и властном Чон Чонгуке. Он шел, опустив голову, ожидая увидеть ледяного монстра. Но вместо этого Чонгук сам сделал шаг навстречу. К огромному удивлению обоих кланов, грозный глава Чон не стал демонстрировать свое превосходство. Он медленно опустился на одно колено прямо перед испуганным юношей. — Ч-господин Чон?.. — робко прошептал Чимин, округлив глаза от шока. Чонгук поднял на него взгляд, полный такой щемящей нежности, обожания и раскаяния, что у Чимина перехватило дыхание. Руки альфы крупно дрожали, когда он аккуратно, словно к величайшей святыне, прикоснулся кончиками пальцев к хрупкой ладони омеги. — Здравствуй, Чимин, — голос Чонгука сорвался, в нем явственно послышались слезы, которые он так долго сдерживал. — Тебе не нужно меня бояться. Больше никогда. Чимин смотрел на этого сильного, взрослого альфу, который сейчас выглядел таким уязвимым, и в его груди странно, болезненно защемило. Он не знал, почему этот мужчина смотрит на него так, будто умоляет о прощении, но лавандовый запах омеги вдруг потеплел, мягко окутывая полынную ауру Чонгука. — Мы... раньше не встречались? — тихо спросил Чимин, чувствуя странное, необъяснимое дежавю. Чонгук бережно прижал его ладонь к своим губам, закрывая глаза, чтобы сдержать слезы облегчения. — Встречались, малыш — прошептал альфа. — Но теперь все будет иначе. Я стану твоим щитом. Даже если мне придется сгореть заживо.