В тайне от Великих Звезд

Глава 27 Все вокруг замерло, и даже искры костра стали будто медленнее, когда Тэйлорн широкими шагами пересекал середину общины. Его хвост замер, словно отстраняясь от всей ситуации, а подкожные точки стали светиться слабее. Прижав уши и заиграв желваками, Тэй очень осторожно приблизился к Аэлинн и встретился с ее восторженным взглядом. В ее глазах плескалась смесь счастья, возбуждения и страсти. Желанный самец выбрал ее, а значит, все остальные соперницы автоматически отметаются как ненужный хлам. Победно ухмыльнувшись, девушка вновь изогнулась, продолжая и в то же время замедляя танец. Пальцы охотника еле-дотронулись до женского запястья, и Тэйлорн постепенно начал двигаться. Другая его рука легла на талию Аэлинн, словно воздушное облако, которое практически не ощущалось на коже. Интерес жителей общины усилился при виде первой пары, состоящей из дочери Хранителя Течения и главного охотника Саэлир. Завистливые и удивленные взгляды застревали на телах танцующих, скользя по ним и не скрывая искреннего любопытства и раздражения. Хвосты чуть ли не переплетались, но мужской вовремя отдергивался каждый раз, когда зеленый так настойчиво тянулся к нему. Они плыли по кругу, петляя в медленном танце и аккуратно огибая летящие горячие искры, так и норовящие обжечь чувствительную кожу. Его янтарные глаза выглядели измученными, а потому зрачки сузились до немыслимых размеров. Аэлинн же была переполнена эмоциями: от гордости за саму себя до нарастающего желания, с каждым шагом становившегося все нетерпимее.  Ее хвост то и дело нарывался обвиться с чужим, но пока не налегал на, привыкающего по мнению девушки, мужчину. А внизу живота затягивался мучительный узел предвкушения его следующих действий. Лунный диск сиял в небе, подчеркивая их рельефные влажные тела и подсвечивая танцоров, словно огромный прожектор. В очередной раз повернувшись лицом к многочисленным зрителям, Тэйлорн столкнулся с диким взглядом. Желтые глаза, будто два больших круга, глядели в упор, не отворачиваясь от замедлившегося лимарийца. Прижав уши так, что их не было видно, Лаэри стояла среди сидящих и яростно била хвостом. Она была зла. Нет, она была в бешенстве. Голова раскалывалась, а ноги онемели, отчего та не могла сдвинуться с места. К пальцам подступал необыкновенный жар, идущий от пылающего сердца, полного гнева, отчаяния и ненависти. Как он мог?! «Выбрал ее!» - твердил разум девушки, разжигая в ней первобытное пламя предков, в котором мешались все самые отрицательные стороны ее натуры. Жестокость пронзила душу, словно острое лезвие охотничьего ножа, хирургически вскрывая ее, выворачивая наружу и открывая разуму новые горизонты для совершения желанного. В трещины, сделанные Тэйлорном, затекала раскаленная кровь, будоража Лаэри и вызывая новые приступы ярости. На нижней губе выступила кровь, вызванная настойчивым клыком, и ее струйки с железным привкусом попали на женский язык. С попаданием алой жидкости в организм, рациональную часть мозга будто отключили вовсе, а потому лунная лимарийка резкими и быстрыми шагами направилась к паре. Она начала задыхаться еще перед тем, как сорваться на бег, и с каждым рваным вдохом жадно хватала воздух, словно вновь тонула в бушующем ручье. В Лаэри проснулся древний хищник, не знающий слова ‘пощада’ и ‘прощение’. Сейчас перед ней была лишь одна-единственная добыча - лесная лимарийка, которая до сих пор не заметила быстрого приближения монстра. Когда до цели оставалась пара метров, полосатая что есть силы оттолкнулась мощными лапами от земли и одним прыжком достигла пункта назначения. Вмешиваться в танец было строго запрещено, поэтому повисла гробовая тишина: остальные не двигались и ждали следующих действий. Лес вокруг тоже затих, наблюдая за разворачивающейся первобытной жестокостью, как за ульзаром и отсеченным буйлорогом. Яростно оттолкнув Тэя, предварительно расцарапав первому живот, Лаэри с небывалым ужасом и отвращением бросилась к неприготовленной Аэлинн. Острые когти сумели неглубоко вспороть мужскую кожу, отчего Тэй замешкал на пару секунд, позволяя хищнице продолжить охоту. Вытаращив глазища и схватив одной рукой взвизгнувшую пятнистую за грудки, полосатая прижала первую к земле и поднесла к ее застывшему хвосту острое лезвие и слегка надавила, вызывая у наблюдающих охи и вскрики. Лунная лимарийка прижала уши и метнула хвостом, после чего почувствовала, как к горлу подобрался ком, жаждущий вырваться наружу. Сердце бешено стучало, с каждой секундой ускоряя ритм и выбиваясь из груди. Под яростными пальцами и когтями кожа начала болеть, отчего Аэлинн замычала и дернулась, пытаясь избежать дальнейшей расправы, но было поздно. Полосатая схватилась мертвой хваткой. Приковав испуганные, полные ужаса зеленые глаза к своим бешенным, девушка придвинулась ближе, вдыхая этот отвратительный запах, от которого всегда воротило. Образовавшийся ком полез наверх, а через мгновение спертый воздух, полный напряжения, разрезал душераздирающий крик вперемешку с животным ревом откуда-то из глубины леса. Казалось, что из нутра Лаэри вылетел дух древнего хищника, отчего листва рядом зашелестела, предвещая прибытие чего-то опасного. Община запаниковала: раздались частые женские восклики, а мужской пол принялся метаться по всему племени, хватая всевозможные орудия. Тэйлорн же кинулся к своей спутнице, с силой оттаскивая ту от несчастной Аэлинн и прижимая к себе. Его руки дрожали, хватаясь за тело Лаэри и сжимая до такой степени, что она вздрогнула. С женского лица текли слезы, а хвост предательски поджался, демонстрируя неуверенность и смятение. Отскочив от охотника и поцарапав его снова, лунная лимарийка бросилась бегом в сторону леса, на ходу взвывая от внутренних боли и страданий. В это же время к Аэлинн подбежал ее отец вместе с матерью, падая на колени и отрывая дочь от земли.  - Моя дочь! - взревела мать, - убить чужеземку!  Женщина навострила уши и вперилась злым взглядом в замершего Тэйлорна:  - Raek kae! (Живо!)