Библиотека твоей матери

Старший Ким вернулся в зал. Они сидели за общим столом — Чонгук, Техен и он. Камин потрескивал, отбрасывая на стены пляшущие тени. — Итак… — начал Ким, глядя в огонь, а не на Чонгука. — Я хочу сказать, что мне очень жаль. Я слишком долго ненавидел тебя. И твоего отца. Это моя вина. Ты никогда не был ни в чём виноват. — Знаю. — Если сможешь — прости меня. Если нет — хотя бы попробуй понять. — Не понимаю. Ким выдохнул — тяжело, со свистом — и начал рассказывать. О любви, которая свела его с ума. О безумии разочарования, об обиде, что переросла в одержимость. О том, как Техен — его собственный сын — открыл ему глаза на то, что есть настоящая любовь. О том, что важна не только любовь к тем, кто ушёл, но и к тем, кто рядом. Любовь к детям. — Я всё ещё учусь. Всё ещё пытаюсь простить хотя бы себя. Но даже если ты не простишь — обещай, что никогда не обидишь моего сына. Он слишком хороший. Я хочу, чтобы в его жизни был по-настоящему прекрасный человек. — Обещаю. Техен улыбнулся грустной, чуть надломленной улыбкой. — Я завтра уезжаю. К Намджуну и внукам. Если не смог дать любви своим детям — дам хотя бы им. — Папа… Техен обнял отца — впервые за много лет не из страха или жалости, а из простой, тихой сыновней любви. Ким на мгновение замер, а потом осторожно похлопал его по спине и вышел. — Ты никогда не простишь его, да? — тихо спросил Техен. — Только если он будет любить и наших детей тоже, — Чонгук задорно улыбнулся, и в его глазах заплясали чёртики. Техен густо покраснел. И улыбнулся. Он знал: Чонгук когда-нибудь простит. Ему просто нужно время.