ФЭНДОМ

      Я не могу поверить и половине того дерьма, что пишут СМИ о Денвере и обо мне, и о том крошечном поцелуе пару дней назад.       После того, как сбежали со съемочной площадки «Фэндома», мы выключили наши телефоны, и Денвер встретил меня дома самым лучшим образом из всех возможных. Мое тело все еще изнемогает от бесконечных ласк, минетов и всего остального, чем мы доводили друг друга до оргазма в последние несколько дней. Я сбился со счета после того, как мы в первый раз кончили, обливаясь спермой и потом.       Сейчас, приняв душ и лежа на диване у Денвера, я, наконец-то, осознаю все, чего мы избегали. Денвер на кухне варит кофе и орет на своего менеджера по телефону, а я листаю эту нелепую чушь.       Посмотрите, мы взорвали интернет. Кто бы мог подумать, что единственное, что мне было нужно, чтобы вернуться в центр внимания, это поцеловать парня в прямом эфире национального телевидения?       Конечно, дело не только в лайках и популярности, но после того, как мой сольный альбом провалился, ничто из того, что они говорят, не может причинить мне вреда. Отвратительно, что до сих пор существует так много хейта в адрес квир-сообщества, но, учитывая, что я был частью этого сообщества всего каких-то пять секунд, существует некая отстраненность, помогающая мне справиться. Это хорошо, потому что это работает как щит от хейтеров, но посмотрим, как долго это продлится, прежде чем ненависть начнет меня донимать.       Кроме того, есть комментарии, заставляющие меня смеяться. Дело не в том, что нас обзывают или говорят, что наша сексуальная жизнь отвратительна, а в том, что люди заявляют, что все это - большой пиар-ход, чтобы, когда состоится воссоединение «Одиннадцать», все сосредоточились на Денвере и мне, а не на «настоящих» педиках из бойз-бэнда: Райдере и Харли. Теории гей-заговора, по-видимому, в ходу. Я беспокоюсь о том, что сделают фанаты, когда узнают, что Райдер и Харли - гомосексуалисты, но счастливы в отношениях с другими людьми. Думаю, они будут еще более убиты горем, чем когда группа распалась.       Денвер появляется с обреченным вздохом на губах. Он ставит наши чашки с кофе на журнальный столик, а затем наклоняется надо мной, касаясь своими губами моих. Его рот теплый, и я хочу большего, но он отстраняется, прежде чем я успеваю насладиться.       Он плюхается рядом со мной на диван.       - Как прошел разговор? - спрашиваю я.       - Он хочет, чтобы мы разыграли это, потому что «Это отличный способ привлечь к себе внимание. Почему мы раньше не подумали о том, чтобы изобразить свидание с мужчиной»?       - Твой собственный менеджер считает, что это просто пиар-ход? - Я наклоняюсь вперед и тянусь за своим кофе.       - Да. Так вот, я сказал ему, что он уволен.       Я чуть не поперхнулся своим кофе.       - Ты что?       - Если мы собираемся провести воссоединение «Одиннадцать» по-своему, и если мы собираемся выбрать рискованное направление - ведь каминг-аут уже был риском - мне нужен кто-то, кто не гонится только за пиаром. Кит только этим и занимался. Его видение моей славы заключалось в том, чтобы устраивать вечеринки и встречаться со старлетками, чтобы оставаться в таблоидах. Если мы хотим, чтобы все было посвящено музыке, нам нужна команда людей, которые будут это уважать.       - Вполне справедливо. Не думаю, что мы найдем кого-то, кто был бы так же хорош, как Кэмерон, и мне немного страшно пробовать после моего последнего. Он был худшим. Я думал, он хорош, но мне нужен кто-то, кто бросит мне вызов и подтолкнет меня.       - Харли говорит, что его менеджер Гидеон хорош. Возможно, он сможет работать со всеми нами или даже найти кого-то для нас.       - Кстати, о Харли, сколько пропущенных звонков было от него, когда ты включил свой телефон?       - Миллион.       - И у меня. И парочка от мамы. Я не говорил ей, что мы планируем вот так открыто заявить о своих отношениях.       - Но она не против?       - Она любит тебя. Наверное, больше, чем меня.       - Неправда.       Я улыбаюсь.       - Нет, но она, правда, считает тебя своим. Она рада за нас, но волнуется. Как и всегда, когда дело касается этой индустрии.       - Знаешь, кто за нас не рад? Блейк. Хочешь увидеть фото, что он прислал?       Я подхожу ближе, чтобы посмотреть на экран, когда он достает телефон из кармана брюк. Это фотография Блейка, подписывающего…       - Это что, коктейльная салфетка?       - Да. По-видимому, вчера вечером он был в баре с Джорданом. Он заставил его подписать салфетку, на которой говорилось, что он снимется в его фильме. Это официально. Он ненавидит нас.       - Посмотрим, что он почувствует после выхода фильма на экраны. Я, конечно, не эксперт, но думаю, что это может пойти на пользу его актерской карьере, чтобы его не загнали в рамки боевиков.       - Может, он поблагодарит нас в своей речи на «Оскаре».       Я фыркаю.       - Я бы не стал заходить так далеко, но, возможно. Ты перезвонил Харли?       - Пока нет.       И как будто сам Харли ждал снаружи, или мог почувствовать, когда его имя произносится трижды за двадцать секунд, раздается звонок у парадных ворот.       - Слишком долго, - говорю я. - Это, точно он.       - Или Блейк.       - Хм, или папарацци.       - Нет, они знают, что звонить нельзя. Это наверняка Харли.       Мы оба встаем, чтобы открыть входную дверь, и видим телохранителя Харли, сдерживающего папарацци, пока они фотографируют Харли, Блейка и Райдера. Они, вероятно, фотографируют и Лирика, учитывая, что его первый сингл хорошо продается, но с ними еще двое парней. Кто-то, похожий на Лирика, а также менеджер Харли, Гидеон.       Я нажимаю на кнопку, чтобы открыть ворота и впустить их, но это только усугубляет всеобщее помешательство.       Когда Харли подходит к нам, он мило улыбается.       - Собрание группы.       Когда они все гуськом заходят в дом и мы закрываем за собой дверь, Денвер хватает меня за руку.       - Это было три года назад. Помогите. Посттравматическое стрессовое расстройство. Собрания Харли, говорящие нам, что мы могли бы сделать лучше или по-другому.       Харли останавливается как вкопанный и поворачивается, чтобы отвесить Денверу подзатыльник.       - О, и подзатыльники тоже вернулись! - драматично восклицает он.       Я притягиваю его к себе.       - Не волнуйся. Я защищу тебя. - Я целую его в висок.       Мы все проходим в неформальную гостиную и рассаживаемся, совсем как после похорон Кэмерона. Сейчас находиться в одной комнате с этими ребятами нереально, но я уверен, что это чувство пройдет, как только я привыкну к их присутствию.       Теперь я понимаю, что злился не на них, а на себя. Потребность в продажах, потребность в лайках, потребность быть успешным - я позволил всему этому сломить меня в прошлый раз, и не позволю этому повториться. Все, чего я хочу - быть счастливым.       Харли остается стоять рядом с парнем, который, должно быть, брат Лирика.       - Знакомьтесь, это Аккорд Джонс. Он юрист в индустрии, и он займется контрактами, которые вы передадите своим агентам, менеджерам, всем, кто у вас есть.       Мы с Денвером обмениваемся взглядами.       - Насчет этого, - говорю я.       Денвер прикусывает губу и тихо говорит:       - У нас их нет.       - Ни у одного из вас? - Спрашивает Харли. - Даже после того, как вас показали по телевизору? Я думал, ваши телефоны будут оборваны звонками.       - О, мы выключили их, чтобы нам не пришлось с этим возиться, - говорю я.       Его глаза расширяются, и он поворачивается к Гидеону с умоляющим выражением на лице. Гидеон улыбается.       - Хочешь, я разберусь с этим?       - Да, пожалуйста.       - Ты хоть понимаешь, через какое дерьмо я прохожу из-за тебя? То, что ты теперь руководишь «Одиннадцать», делает меня таким счастливым. Ты приползешь ко мне, умоляя простить за все, с чем мне приходится сталкиваться, будучи твоим менеджером.       - Как бы то ни было, я восхитителен. - Харли бормочет что-то невнятное, как будто уже чувствует то же самое, что и Гидеон.       Внимание Гидеона переключается на нас.       - Я найму для вас пиарщика и буду присутствовать на всех встречах. Возможно, о поцелуе придется рассказать в каком-нибудь другом СМИ. Статья, телеинтервью, что-нибудь еще. Вы можете говорить так мало или так много, как вам хочется, или, если вам, правда, нравится, вы можете позволить медиа и дальше нести свою безумную конспирологическую чушь. Хотя, поскольку за этой чушью стоит правда, для Харли и Райдера, возможно, будет лучше, если вы выступите и внесете ясность.       Я смотрю на Денвера, выглядящего неуверенным.       - Я бы не поцеловал его на публике, если бы не был готов ко всему этому.       Плечи Денвера расслабляются от облегчения.       - Я тоже.       - Хорошо. Решено. - Гидеон достает свой телефон. - Я сделаю несколько звонков. Скоро вернусь. У тебя есть кабинет, которым я могу воспользоваться?       Денвер уводит его по коридору, но через несколько мгновений возвращается и садится поближе ко мне, так что наши бедра соприкасаются. Я беру его за руку, и наши пальцы переплетаются.       Мне интересно, что мы с Денвером легко проявляем привязанность, в то время как Харли и Райдер не делают этого со своими партнерами. Думаю, что скрытность настолько глубоко укоренилась в них, что они привыкли воздерживаться от этого на публике. Все мы в какой-то степени приучены к этому, потому что общественность хочет знать все о нашей жизни, но есть разница между тем, чтобы держать за руку женщину и с любовью смотреть в глаза другому мужчине. Харли и Райдер держатся настороженно уже более десяти лет, и я думаю, именно поэтому мы с Денвером смогли совершить каминг-аут, когда они не могли.       Индустрия развивается, но Харли и Райдер годами твердили себе «Ты должен делать это» или «Ты не должен показывать эту свою сторону», чтобы преодолеть это.       - Итак, если позволит график, - говорит Харли, - мы надеемся провести остаток лета и часть осени за написанием материала, пока Блейк будет сниматься в своем фильме.       Блейк корчит лицо я убью вас в стиле Коби Годспида.       - Спасибо за это, кстати.       Я ухмыляюсь.       - Всегда пожалуйста. Кто знает, может, тебе понравится целовать Джордана.       Он отмахивается от меня.       - Меня беспокоит не гей-тематика. В основном, меня волнует реакция публики. Гомофобы могут перестать смотреть «Коби Годспида», квир-сообщество возненавидит то, что я натурал, играющий гея… Есть гораздо больше поводов для беспокойства, чем поцелуй с Джорданом Бруксом. Я достаточно уверен в своей гетеросексуальности, чтобы справиться с работой.       - Знаменитое последнее слово, - бормочу я.       - Что?       - Ничего.       - В любом случае, - перебивает Харли. - Мы сочиняем и записываемся для альбома, зимой выпускаем один-два сингла, а следующим летом отправляемся в тур. На самом деле в следующем году будет десятилетняя годовщина нашего первого альбома, так что это очень трогательно и символично.       Как всегда, сразу к делу. Мы можем насмехаться над ним и спорить из-за всего этого, но я верю, что он справится с работой как следует. Он скрупулезен, как он сам говорит, но это потому, что ему не все равно. Мне это нужно.       - У Мейсона уже есть несколько песен, - говорит Денвер, и, клянусь, я никогда не смотрел на него так пристально.       - Нет, у меня их нет.       Денвер подталкивает меня локтем.       - Да, есть.       - Давай послушаем их, - говорит Харли.       Они все заплатят за это.       - Я их потерял. Упс. - Все взгляды устремлены на меня.        - Был пожар. - Я показываю руками взрыв. - Пуф. - Они мне не верят. Я вскидываю руки вверх. - Отлично. Но помни, ты сказал, что нам позволено создавать свое собственное звучание. Я записал это в музыкальной комнате Денвера, так что качество дерьмовое, но суть понятна.       Я достаю телефон, но вместо того, чтобы перейти к папке, где я записал черновые треки, я открываю YouTube, набираю в строке поиска «Песни со звуками животных» и нажимаю на один из лучших результатов. Затем, когда из маленького динамика телефона зазвучала версия песни «Что есть любовь», я вижу, как вытягиваются лица всех присутствующих. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.       - Я очень горжусь этим, - говорю я, и мой голос лишь слегка срывается. Я удивлен, что мне это вообще удается.       Харли поджимает губы, вероятно, пытаясь выбрать между тем, чтобы послать меня к черту, и тем, чтобы вспомнить, что я на самом деле еще не подписал контракт.       - Это… э-э... интересно.       Как только он это произносит, в песне поет петух, и я теряю остатки самообладания. Я начинаю хохотать, и вдруг в мою сторону летят декоративные подушки Денвера, что лежат у него на диванах. От всех участников группы.       - Мудак! - Говорит Харли. - Я думал, ты серьезно. Я сижу здесь и пытаюсь напомнить себе, что дал тебе творческую свободу!       Я все еще смеюсь, да так сильно, что слишком отвлекаюсь, чтобы заметить, как Денвер тянется за моим телефоном.       - Нет! - Я пытаюсь забрать телефон, но он поднимает его над головой.       Когда я забираюсь к нему на колени, он бросает телефон Харли.       Я встаю, чтобы пойти за ним, но он зовет Брикса, который тут же встает у меня на пути. Мне приходится смотреть на него снизу вверх. Он всегда был таким высоким и широкоплечим?       - Мейс, - говорит Харли. - Мы будем командой, и я обещаю, что мы не будем разравать твои песни на части.       Я замолкаю, потому что на самом деле это совсем не то, чего я хочу.       - Нет, вы должны. Я могу принять критику. Я хочу выпускать лучшие песни. Я просто не думаю, что мои песни таковые.       Харли обходит своего парня и останавливается передо мной.       - Покажи нам. - Он протягивает мне мой телефон.       Я вздыхаю и включаю одну из песен, над которыми работал, пока Денвер был на съемочной площадке, а я просто развлекался. Мне приходится закрыть глаза, когда я нажимаю кнопку воспроизведения, и пока мои слова о том, что я нашел родственную душу в лице лучшего друга, разносятся по комнате, я отказываюсь смотреть на Денвера.        Это песня о чистой любви. Это странный гимн. Это не то, что я планировал, когда начинал писать, но... думаю, именно туда привела меня моя муза.       Денвер встает и медленно приближается ко мне.       - Она обо мне? - Его голос тихий, но не сомневаюсь, что его слышат все.       Мне неудобно делать это перед ними всеми, но я не хочу принижать нас, отпуская шуточки. Вместо этого я говорю от чистого сердца.       - Ты знаешь, что о тебе. Я никогда раньше не испытывал таких чувств ни к кому. Я люблю тебя всем сердцем.       Денвер застает меня врасплох, сокращая расстояние между нами и прижимаясь губами к моим губам. Я отступаю на пару шагов, но он идет за мной, не останавливаясь. Его язык проникает в мой рот, а затем его руки обхватывают мой затылок, прижимая к себе.       Этого достаточно, чтобы я забыл, что мы находимся в комнате, полной людей.       Но затем Денвер отстраняется, его губы припухли, глаза осоловели.       - Я тоже тебя люблю.       Песня заканчивается, и в комнате воцаряется тишина.       Я продолжаю смотреть на Денвера.       - Как выглядят их лица? Они пытаются понять, как сказать мне, что все отстой и очевидно, почему моя сольная карьера провалилась?       - Это потрясающе, - говорит Харли.       Я медленно поворачиваюсь. Харли кивает.       - Она нужна нашему альбому.       - Правда?       - Я хочу немного поиграть с мелодией, но текст такой... Я потрясен.       До этого самого момента я и не подозревал, как сильно нуждаюсь в одобрении Харли.       - Так это происходит на самом деле? - Спрашивает Денвер. - Мы подписываем контракты, мы делаем это?       - Давайте за это выпьем. - Харли направляется к бару.       - Э-э... - начинает Денвер, но Харли уходит, прежде чем Денвер успевает его остановить.       - Где весь твой алкоголь? - А, Харли уже вернулся.       Денвер потирает затылок.       - Мне, ммм, пришлось от него избавиться.       Я хмурюсь.       - Почему?       - Когда я решил, что мне пора завязывать с алкоголем, это оказалось намного тяжелее, чем я думал. А потом, когда умер Кэмерон… это было почти невыносимо. Но пока Мейсона не было... - Бирюзовые глаза Денвера встречаются с моими. - Я налил себе выпить.       О, черт.       - Я не знал, - шепчу я.       - Я не выпил, - быстро говорит он. - Но вы все были правы. Я пил слишком много и слишком часто. Самой большой проблемой было то, что я пил, чтобы забыться. Когда я был пьян, я не беспокоился о своей карьере, о друзьях или... - Он поворачивается ко мне. - Не скучал по тебе.       Я сжимаю его руку.       Он продолжает.       - Я думал, что справился с этим, но на самом деле это не так. И пока Мейсона не было, я понял, что если не могу оставаться один и не пить, то, возможно, трезвый образ жизни должен стать для меня постоянным.       Я потерял дар речи. Денвер и алкоголь всегда шли рука об руку, но я знаю, что у него с этим проблемы, и я горжусь тем, что он относится к этому серьезно и что-то предпринимает в этой связи.       - Вы все можете выпить в моем присутствии, но, да, у меня дома вы ничего не найдете. Мне пришлось вылить все в раковину, чтобы не выпить.       Харли задыхается.       - Весь твой «Макаллан»?       - Ладно, нет, его я продал своему другу-организатору вечеринок за полцены. Вылить его было бы кощунством.       - Мы все тебя поддерживаем, - говорит Харли.       Райдер покидает свое место рядом с Лириком и встает рядом с Харли.       - Согласен.       Блейк присоединяется следующим.       - Мы команда.       Я качаю головой.       - Мы семья.       Денвер протягивает руки.       - Групповые обнимашки?       Когда мы начинаем толкаться, а не обниматься, я вспоминаю все те времена, когда мы были на сцене вместе.       Мы действительно команда. Мы действительно семья.       И хотя мои чувства к Денверу менялись и развивались с годами, у меня нет ни малейшего сомнения, что он мой единственный.       Я буду поддерживать и любить его, дорожить тем, что у нас есть, и никогда не перестану бороться за него.       Мы построим совместную жизнь, какую хотим, и я с нетерпением этого жду. Харли первым высвобождается из групповых объятий.       - Ладно, давайте приступим к работе.       Поехали!