Боль и знания — одна причина

Авантюрину было все равно на его нахождение здесь. Его отправили на пересдачу добровольно-принудительно. Наверное, он должен был волноваться. Бояться или злиться. Хоть как-то реагировать на столь ужасную ситуацию. Но внутри было тихо. Тихо настолько, что хотелось ударить себя по ребрам — вдруг появится эхо? Дверь распахнулась. В кабинет зашел мужчина лет тридцати с синими волосами и золотой заколкой в виде оливковой ветки. Даже не поздоровавшись он сел за стол напротив Авантюрина, раскладывая какие-то документы по своим местам. Идеально ровно, как и все в нем: прическа, движения, даже речь, где никогда нет лишних слов. Сложив руки в замок он посмотрел прямо в глаза Авану. — Ваша успеваемость ушла на самое дно. У вас есть семь минут. Начинайте. — Я не готов, — честно и устало ответил блондин, не проявляя никакие признаки заинтересованности в их диалоге. — Не готовы? — Рацио притворился, что удивился, хотя на самом деле ничего не чувствовал. — Втечение трёх месяцев вы не ответили ни на один мой вопрос во время лекций. Это не случайность, а система. Объясните. Яркоглазка пожал плечами. Кстати, его яркие глаза, по сути, контраст с его внутренним миром. Но это так, к слову. — Мне просто все равно. Рацио замер. Его взгляд изменился: теперь он смотрел на него не как на очередного двоешника, а на сложную задачу, где не полностью заполнена строчка «дано». — Вы имеете в виду апатию? Ангедонию? Депрессию? — Не знаю. Внутри меня как будто просто ничего нет. Совсем. Рацио молчит несколько секунд. А может, несколько десятков. Аван уже давно не понимает значение такого понятия, как «время», кроме циферок на часах, которые для него уже ничего из себя и не представляют. — Боль. — Что? — блондин опешил. — Боль — это химия. Эндорфины, кортизол, адреналин. Вы получаете выброс этих веществ в кровь, но не можете контролировать глубину, рискуете получить заражение, а самое главное — это неэффективно. Псевдо павлин взглянул на свои руки. Он же прикрывает раны с помощью рукавов, как этот профессор мог заметить? Видимо, это еще одна его суперспособность, никак иначе. — Раз уж вам все равно, каким образом вредить себе, — продолжил Рацио. — я могу предложить вам более рациональный способ. — Зачем вам это? В чем смысл помогать мне самоуничтожится? — Моя задача — давать знания, а как ученики будут их использовать меня не касается. Авантюрин прищурился. — И вы просто так научите студента терзать самого себя? Какой же вы тогда профессор? — Я учу думать. А право выбора остаётся за вами. Авантюрин усмехается. Наверное, впервые за год. Рацио протянул ему бумажку со своим адресом и временем встречи. Авантюрин крутит бумажку перед собой, снова пытаясь почувствовать хоть что-то. Пустота. Такой жалкий… Яркоглазка встает с места и уходит ничего не сказав. Без привета нет прощанья.