Боль и знания — одна причина

Дом Рацио. Белые стены, отдающие чем-то голубым, черная крыша, идеально чистые окна. Сразу видно — рука перфекциониста. Авантюрин перепроверяет время и адрес несколько раз, после чего наконец осмеливается нажать на звонок. Рацио открывает дверь. Идеально выглаженные брюки, такая же идеальная хлопковая рубашка. Даже дома он эталон красоты. Авантюрин сбрасывает обувь в коридоре, хотя была бы возможность, пошел бы вообще без нее. Может, острый и холодный асфальт пробудил бы в нем хоть что-то. Как и дом снаружи, и его владелец, даже интерьер был идеальным. Нет лишней мебели или декора. Лишь базовые предметы для нормальной жизнедеятельности. Профессор направился куда-то по коридору. Павлин еле-еле поспевал за ним. Белый свет буквально слепил его, хотя светил, вроде, как обычно. А может быть белые пол и стены бликовали настолько сильно, что могли бы осветить пустоту какой-нибудь черной дыры в другом конце галактики. Спальная Рацио. Идеально заправленная кровать, окна в пол. Подождите, сколько раз я уже сказал "идеально"? Авантюрин остановился и стал просто пялится на кровать. На ней нет ни одной складки. Как? Как он это сделал? И зачем... Блондин очнулся, только когда увидел черную коробку в руках Рацио. Единственное, что выделялось в этой стерильности, кроме него самого. — Что там? Мужчина достал из коробки плеть с твердой рукояткой, кожанами ремнями. Еще один предмет, которому не место в операционной. Хотя какая разница? Главное — результат. — Снимай штаны и ложись на кровать, — монотонно произнес Рацио. Это просто команда, как в программировании. Без всяких чувств, потому что они и не нужны. Авантюрин покорно послушался его. Сев на кровать его ноги тут же пронзил холод свежего белья. Одна из единственных вещей, которую он мог вообще почувствовать. Он лег на живот, застыв в ожидании. Неужели он сможет почувствовать свое тело? Даже если ненадолго.... Первый удар. Красный след на задних частях бёдер и пронизывающая насквозь боль. В глазах у Авантюрина полетели искры, а сам он вскрикнул. Не от жесткости шлепка, а больше от неожиданности. Но удар стал расплываться теплом. Неприятным теплом, но которое можно было почувствовать. Почувствовать, что у тебя есть тело, что ты вообще живой. "Сила удара 63 ньютона," — констатировал Рацио в мыслях, — "Красный след сигнализирует о разбитых кровеносных сосудах. Гематомы появятся примерно через час." Почему Рацио согласился на избиение собственного ученика? Им движат не садитские наклонности, а научный интерес. Человек, потерявший всякий интерес к чему либо может стать отличным объектом для изучения эмоций, в чем Рацио не понимает практически ничего. Второй удар прошелся по ягодицам. Стало еще больнее и приятней одновременно. На глазах блондина появились крупинки слез, но так даже лучше — еще одно доказательство, что он не превратился в ходящего зомби. — Как себя чувствуете? — произнёс Рацио, но не из беспокойства за парня. — Потрясающе, — прошептал Авантюрин, немного потягиваясь на кровати и мня ее под собой. "Выброс адреналина и дофамина в кровь", — продолжал свой внутрений монолог профессор. Третий удар. Яркоглазый вскрикнул и чуть ли не свернулся в восьмерку от силы удара. "72 ньютона", — Рацио увеличил силу удара из интереса к объекту. Блондин кряхтел и всклипывал, но просил еще. Просил большего, будто он хренов наркоман, и по правде говоря, это недалеко от реальности. Пронеслось еще несколько ударов и в глазах у парниши поплыло так сильно, что он уже не понимал где край кровати, а где край его болевого порога. — Продолжать? — безэмоционально произнес Рацио. С задержкой в несколько секунд последовало согласие. Этот удар стал последним. После него Авантюрин будто бы перестал подавать признаки жизни, но его выдавали дрожащие конечности. Рацио убрал плеть в коробку и убрал ее в шкаф, на то же самое место, где была изначально. Он сел рядом с Авантюрином, держа спину идеально ровно. Рука легла на плечо пострадавшего, став немного поглаживать. — Тактильный контакт после практик БДСМ позволяет организму расслабиться и выработать дополнительную дозу дофамина, — произнес синеволосый раньше, чем его успели спросить. — А я, смотрю, ты прям профессионал в сексуальных темах, — лукаво улыбнулся Авантюрин. — А я, смотрю, у вас остались силы на издевки. Улыбка с лица Авантюрина пропала моментально, поэтому он закрыл глаза и погрузился в это блаженное спокойство из боли, жара и прохлады свежего белья.