Вредная привычка

      Вредная привычка.              Социально-психологический концепт и феномен, охватывающий целый ряд различных форм социального поведения, регулярно совершаемых человеком и в разной степени приносящих ему вред: курение, употребление алкоголя, патологическое влечение к азартным и компьютерным играм, Интернет-зависимость, переедание, обман, воровство, займ в долг, грызение ногтей, шопингомания и многие-многие другие. Полного перечня пагубных пристрастий не существует, как нет и единой и однозначной трактовки этого понятия, позволяющего точно его охарактеризовать. Но в отношении любого из них неизменным остается одно: вредная привычка влечет негативные последствия для здоровья и благополучия человека и людей, его окружающих. В лучшем случае она доставляет лишь небольшое раздражение и дискомфорт, а в худшем может привести к развитию хронических заболеваний, ухудшению физической и психической формы, нарушению сна, депрессии и даже социальным проблемам.              Признайтесь, как много таких привычек есть у вас, незаметных и несущественных на первый взгляд? Сколько сигарет в день вы курите, как часто употребляете алкоголь, как много денег оставляете по выходным в магазинах и любите ли побаловать себя запрещенными веществами? А может, вы втайне крадете мелочи на работе с соседского стола или, не в силах выдержать вдали от своего смартфона и пяти минут, беспрестанно тыкаете пальцем в экран, боясь пропустить важное смс или уведомление?              У девушки по имени Ким Минджон ни одной из вышеперечисленных склонностей не наблюдалось, однако была одна уникальная особенность, от которой она с юных лет никак не могла избавиться.              Ким Минджон любила приводить в порядок чужую внешность.              Немыслимо, возмутительно, бестактно, странно, но без прикосновений к чьей-либо одежде, коже или волосам не обходилось ровным счетом ни одного ее дня. Начиная от друзей и родных и заканчивая незнакомцами в транспорте, аккуратистка и перфекционист до мозга костей Минджон не терпела ни малейших изъянов внешнего вида и бессознательно стремилась устранить их, невзирая на беспардонное и непрошеное вторжение в чье бы то ни было личное пространство.              Будь то соринка или волосок на чужой куртке, небрежно завязанный галстук, торчащий из кармана платок, неровно надетая шапка или выбившиеся из-под воротника волосы – девушка считала своим всенепременным долгом это исправить и, удовлетворенная результатом, следовала дальше в бессознательном поиске новых «неидеальных» жертв.              В свои двадцать четыре года она успела «улучшить» сотни обликов, принести тысячи извинений и миллионы раз отругать саму себя, однако дурная привычка и не думала отступать, как назло, становясь все более навязчивой и докучной. Необъяснимая патология ухудшалась и прогрессировала на глазах, и Ким понимала, что с этим срочно требуется что-то делать. Любые недостатки чужой внешности притягивали ее внимание и стремящиеся к совершенству руки магнитом, тотчас вынуждая скорректировать даже самый крохотный, по мнению девушки, недочет, а малейшие попытки унять нездоровый физиологический порыв выводили из себя и заканчивались разгромным провалом в тщетной борьбе с самой собой.              Отвлекаясь на раздражающую деталь и не думая о последствиях, Ким забывала обо всем на свете и как можно незаметнее старалась «оказать услугу», помогая человеку от нее избавиться.              Впрочем, чаще всего оставаться незамеченной, особенно в многолюдных местах, ей не удавалось. Ставшие объектом аномального интереса окружающие замечали и реагировали на ее внезапную приватную интервенцию по-разному. Кто-то после секундного замешательства улыбался и заговаривал с ней, с пониманием относясь к убранной с плеча ворсинке и даже за это благодаря. Кто-то хмурился, ущемленный нарушением личных границ, поджимал губы и отворачивался, демонстрируя крайнюю степень недовольства и возмущения. Кто-то лишь пожимал плечами и продолжал как ни в чем не бывало залипать в телефон или читать книгу. А кто-то выражал негодование громко вслух, дабы привлечь внимание и осудить бесстыжую нарушительницу общественного порядка.              В целом, симпатичная молодая шатенка, ничуть не похожая на сумасшедшую или преступницу, вызывала вполне мирную реакцию, раз за разом отделываясь лишь безмолвным недоумением или же громкими замечаниями с просьбой соблюдать минимальную дистанцию. Но, каким бы безобидным в общем и целом ее пристрастие ни казалось, Минджон знала, что однажды обязательно наживет себе из-за него серьезных проблем. Да причем таких, о которых сказать впоследствии будет стыдно.              Сегодня столичная подземка была особенно многолюдна, и девушке кое-как удалось втиснуть себя в поезд, стандартно переполненный в утренний час пик. Битком набитый вагон в отсутствие нормального кондиционера виделся сущей пыткой, и Минджон даже в своей короткой летней юбке с белой футболкой изнывала от невыносимой жары. Невысокой и худенькой, ей удалось протиснуться в середину салона, где было легче дышать и отсутствовала большая давка, и она, честно пытаясь не задерживать ни на ком взгляд, увлеклась игрой в «Candy Crush» на своем смартфоне.              Так, веселые разноцветные сладости прыгали перед глазами, охотно выстраиваясь по три штучки в ряд, а затем исчезая и принося хозяйке заветные призовые очки, но лишь до того момента, пока ей некстати не позвонила коллега с работы Учинага Эри. Пришедшей по обыкновению в офис раньше всех, ей срочно понадобилось использовать принтер, который почему-то не работал, и плохо разбирающаяся в технике подруга не придумала ничего лучше, как растрясти на дельный совет сумевшую каким-то чудом починить в прошлый раз их кофемашину Ким.              – Да поняла я тебя, поняла! – зажимая телефон между плечом и ухом, Ким безуспешно силилась держаться рукой за поручень, до которого ввиду невысокого роста едва доставала. – Эри, я еще раз тебе говорю: попробуй перезагрузить его. Выдерни шнур питания из розетки, выжди десять секунд и воткни заново. Все должно заработать!              Свободная правая ладонь машинально метнулась в сторону, снимая с чужого соседского плеча длинный и светлый женский волос – наверняка любовницы, а не жены. Инертно смотрящий в окно молодой мужчина даже не повернулся, очевидно, не заметив бестактно позарившихся на него пальцев, возможно, сумевших уберечь его от большого скандала дома, а невозмутимо стоящая рядом брюнетка увлеченно косилась уже на полную даму с целой копной высоко забранных густых русых волос, на затылке которой торчала бирка от наспех надетого и не поправленного до конца платья.              И в таком виде она реально вышла сегодня из дома?!              Ким пролезла между каким-то подростком и пожилой женщиной, украдкой со спины приближаясь к ней и как ни в чем не бывало продолжая тактичным полушепотом разговор:              – Как это он пищит? А ну-ка поднеси телефон, я послушаю. Эй, да в нем нет бумаги!.. В смысле, ты целую пачку положила? А звучит так, будто ему печатать не на чем!              Кончики пальцев молниеносно скользнули за чужой воротник, убирая бирку, и так же быстро метнулись назад, когда почувствовавшая неясное прикосновение женщина обернулась. Поглощенная телефонной беседой Ким тем временем уже заприметила новую потенциальную жертву в виде солидного господина преклонных лет с криво повязанным галстуком, а потому с горящими глазами уже протискивалась в толпе к нему, умудрившись не задеть даму и почти не вызвать никаких подозрений у нее.              – Да погоди ты уже и не суетись так! – яростно шептала она в ответ на слезные воззвания оставшейся без электронного офисного помощника подруги. – В соседнем отделе у Ниннин должен быть принтер, а она тоже обычно приходит раньше всех. Почему ты не хочешь спросить у нее?.. Вы поссорились с ней из-за карандаша?.. Боже, Эри! Неужели это та самая проблема, которой надо грузить меня с утра пораньше? Просто зайди к ней сейчас и спроси!              Чуть косо завязанный ярко-красный галстук в горошек спустя минуту выглядел безупречно, и Минджон, заметив на себе липкий заинтересованный взгляд его пожилого обладателя, поспешила скрыться в толпе, по пути стряхивая пылинки с подолов пиджаков и поправляя на топорщащихся рюкзаках перекрутившиеся в разные стороны брелоки.              – Говорю же тебе: или перезапусти еще раз эту бандурину, или зайди в соседний отдел! Что?.. Он стал выдавать ошибку? Ноль восемьдесят шесть? Это же сбой установки связи с сервером, если не ошибаюсь. Там в тумбочке внизу должна быть инструкция, посмотри… Да как я тебе скажу, я этот талмуд сто лет не читала!              Сверхсрочная принтерная болтовня продолжилась параллельно безотчетной доработке чужой внешности: снятия ворсинок, разглаживания причесок, поправления манжет и воротничков, застегивания молний – и, наверное, так продолжалось бы еще долго, пока внезапно шустрые и бестактные пальцы Ким не столкнулись с чьей-то крепкой наманикюренной рукой. Прохладная, женственная и изящная, она мягко захватила запястье девушки в плен, препятствуя ее дальнейшей «работе», и энергично счищающая с чьего-то темного кардигана светлые кошачьи пушинки, Минджон разом вернулась в неромантичную, строгую, не предвещающую ничего хорошего реальность.              Реальность, давшую понять, что стандартным «простите» ей за свое наглое посягательство отделаться уже не удастся.              – Эри… я перезвоню, – испуганно пролепетала она и сбросила вызов.              Буравящие ее насквозь кофейные, почти черные, глаза стоящей напротив молодой брюнетки странно блеснули и сузились, превратив без того узкие миндалевидные разрезы в щелочки и придав ей хоть и не хищный, но весьма опасный и непредсказуемый вид. Высокая, ухоженная, стильная, с безупречно уложенными волосами цвета вороного крыла и едва тронутым естественным макияжем лицом, она выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала с рейтингом всех мировых бизнес-леди, прямо сейчас направляясь на съемку для еще одного, и Минджон застыла на месте, пораженная ее невыразимой, пленительной, поистине неземной красотой. Расслабленно стоя у поручня около дверей, одетая в деловой костюм незнакомка с любопытством ее разглядывала, внимательным оценивающим взором скользя по линиям спортивных плеч Ким, ее узкой осиной талии и туго обтянутым короткой джинсовой юбкой бедрам. Нижняя часть с парой стройных модельных ног заинтересовала ее особенно, отчего в какой-то момент Минджон ощутила себя чуть ли не голой перед этой девушкой, едва не с первой секунды заставившей ее забыть обо всем на свете, включая ее идиотскую вредную привычку, из-за которой она вот-вот грозилась огрести по самое не хочу.              И ведь знала же, что так будет!              – Вас что-то не устраивает в моей внешности, прелестная агасси? – вкрадчиво прозвучал мелодичный голос, от которого Ким Минджон окончательно потерялась, рассыпалась, растаяла и поплыла.              Будто околдованная неведомым заклятием, она сглотнула и растерянно воззрилась в ответ на чужие симметричные линии бровей, четко очерченные стрелки, прямой нос и полные, подведенные нюдовой помадой губы, выглядящие ни много ни мало как ее скорая погибель и самый тяжкий на свете грех.              – Что? Нет-нет, все прекрасно! – с трудом очнувшись от сладкого завороженного транса, поспешила заверить она компаньонку. – Прошу прощения, просто у вас… у вас на пиджаке шерсть от кошки осталась, и я хотела… хотела всего лишь навсего убрать ее.              Кроткая понимающая улыбка озарила лицо напротив, отчего эффектная кареглазая брюнетка стала выглядеть еще краше, обнажив ряд безупречных белых голливудских зубов и явно нисколько не смущаясь факта, что ее идеально выглаженную с утра одежду только что фривольно и почти неприлично трогала незнакомая девушка.              – Ммм… как мило. Вредная привычка? – тотчас догадалась она, заставив попутчицу вспыхнуть и едва не рухнуть под ноги к ней. Поезд вновь въехал после длинного уличного участка в тоннель, и девушке пришлось говорить громче, наклонившись к самому уху Минджон и опаляя его приятным теплым дыханием.              Будто и не дыша вовсе, а безбожно ее соблазняя.              – Я-я… Что-то вроде того… да, – слова давались с неимоверным трудом, будто по венам кто-то пустил ударный парализующий наркоз, отключивший все жизненно важные функции, и Минджон в панике схватилась за поручень, боясь потерять сознание. Голова резко закружилась, мысли спутались в единый безразборный клубок, конечности ослабли, и вся она, глупая, маленькая и пойманная, как карманный воришка, с поличным, беспомощно взирала снизу вверх на ту, что будто приворожила ее к себе одним-единственным, сжигающим дотла взглядом.              Кто она, черт возьми?!              Вагон тряхнуло на повороте, и Ким неловко полетела вперед, естественно, врезавшись в незнакомку. Та учтиво придержала ее за талию, пустив еще одну искрящую взаимной симпатией молнию между ними, пока руки Ким обосновались для устойчивости на ее плечах, а вместе с тем и чувство, что одним этим случайным столкновением дело не обойдется.              – Простите, – краснея, как школьница перед директором, еще раз извинилась Минджон, не в силах совладать с накрывшим ее наваждением от приятных поглаживающих прикосновений к своей пояснице. – И до свидания. Мне пора выходить.              Но заинтригованная брюнетка, явно не собирающаяся прерывать заманчиво назревающее знакомство, просияла:              – Надо же, какое совпадение. Мне тоже, – и, не дожидаясь ответа Ким, схватила ее за руку и проворно потянула за собой на выход. – Пошли!              Ким и пикнуть не успела, как уже неслась вместе с ней по эскалатору прочь из метро, затем вверх по лестнице и далее вдоль по переходу, с восхищением глядя на развевающиеся волосы за идеально прямой спиной. Брюнетка тащила ее вслед за собой куда-то наверх, к жаркому июльскому утру и солнечному дню, что сжигал не хуже сжимающей ее пальцы руки, и, даже не зная эту странную инициативную брюнетку, Минджон готова была бежать хоть на край света, лишь бы иметь возможность еще хоть пару минут таять, как шоколад, в ее глазах, не зная большего счастья, чем быть замеченной и оцененной ими.              Из десятка тысяч вошедших сегодня в чертово метро человек.              – Куда мы идем? – все же рискнула спросить она, когда они, дождавшись зеленого сигнала светофора, рванули по направлению к одному из местных торговых центров.              – Сейчас увидишь.              Большие стеклянные вращающиеся двери, просторный, почти безлюдный в десятом часу утра холл Doosan Tower, затем длинная винтовая лестница и резкий поворот куда-то налево. Тяжелая металлическая дверь с доводчиком подсобного помещения захлопнулась за ними бесшумно, и Ким буквально сразу оказалась приставленной спиной к стене под неудержимым напором той, чей нездоровый, чуть ли не маниакальный интерес к ней так и рвался наружу из-под холодной, непроницаемой и нечитаемой на первый взгляд маски.              – Знаешь, а у меня ведь тоже есть кое-какая вредная привычка, – хищно улыбнулась брюнетка, и от ее блестящих первобытной похотью и откровенным собственничеством глаз у Минджон подкосились ноги. – Но демонстрировать ее в битком набитом вагоне я не могла. Как-то не вполне прилично это, знаешь ли… Бог мой, я еле дотерпела.              И с этими словами она подалась вперед и впилась в губы Ким с такой скоростью, жадностью и упорством, что у той перехватило дыхание. Горячие, нетерпеливые, страстные, они сминали, кусали и оттягивали ее покрытие тинтом уста, демонстрируя просто крайнюю степень жажды с беспрекословным правом обладать ею. Тонкие, но на удивление крепкие руки обвили ее за талию и прижали к себе, не позволяя ни высвободиться, ни даже пошевелиться, и окончательно гибнущая в плену чужой невообразимой красоты и обаяния Ким Минджон заскулила от наслаждения, вне себя от признательности и счастья, что она правильно распознала намеки, посылаемые незнакомкой в течение всей их недолгой, но такой многозначительной поездки в метро.              Ведь та хотела ее ничуть не меньше и, наплевав на условности и лишние церемонии, решила сразу углубить общение, что называется, не отходя от кассы. Да и разве можно было иначе с такой красоткой?!              – Как тебя зовут? – сквозь жаркие, липкие, настойчивые поцелуи со вкусом вишневой помады и ментолового табака поинтересовалась она, ничуть не заботясь о том, что целует и трогает в прямом смысле слова незнакомую девушку, что всего десять минут назад так тщательно и любовно очищала ее пиджак от надоевшего кошачьего ворса. Проворные девичьи пальцы скользнули по талии ниже, замирая на кромке коротенькой летней юбки, под которой все давно уже давным-давно горело огнем, и без стеснения пробрались под легкую джинсовую ткань, тотчас срывая с губ Минджон глухой, просящий, почти проститутский стон.              Стон, ясно свидетельствующий о том, как давно у ее обладательницы не было хорошего секса.              – К-ким… ах! Минджон… – задыхаясь от настойчивого, влажного, толкающегося ей в рот языка и бесстыдно накатывающего возбуждения, прошептала та и начала сползать от атаковавшего ее удовольствия наземь.              Сильные руки властно удержали ее на месте и, чуть встряхнув, вернулись к ее лицу, мягко очерчивая его нежные юные черты подушечками больших пальцев.              – А меня – Ю Джимин. Будем знакомы, Минджон-и?              Против такого знакомства прежде застенчивая, скромная и добропорядочная Минджон точно не была. С шумом и жаром выдохнув и кивнув, она охотно расставила ноги шире, уже понимая, как именно Ю Джимин жаждет продолжить их знакомство, и в немом восхищенном благоговении уставилась сверху вниз на медленно и покорно опускающуюся перед ней на колени девушку.              Опускающуюся перед ней так, как готова была опуститься и провести в этом чертовом положении перед ней на карачках всю свою оставшуюся жизнь сама Ким Минджон.              – Сейчас я сниму твое белье, чтобы сделать тебе приятно, а ты постараешься вести себя очень тихо, чтобы не привлечь к нам ненужного внимания. Место, сама понимаешь, не самое приватное, так что… – Джимин с надеждой глянула вверх на текущую, как сучка, от одних ее предварительных касаний Ким и вновь улыбнулась. – Договорились?              – Д-да-а…              Довольно и плотоядно усмехнувшись, Джимин подтянула подол без того короткой юбки девушки вверх до самого живота и, не прерывая с ней зрительного контакта, ласково накрыла ее оголенное правое колено губами, целуя нежную бархатистую кожу и вдыхая восхитительный аромат лосьона для тела с яркими дразнящими нотками кокоса и миндаля. Такая милая девочка и такая послушная, готовая отдаться той, о которой она не знает ни черта, за исключением одного-единственного имени, и то могущего оказаться фальшивым. Наивный летний цветочек. Хрупкая, женственная, воздушная, она так и манила ее собой, как сладкий запретный плод, сорвать и порвать зубами который Ю Джимин была готова прямо не сходя с места, но она, желая проявить обходительность, задвинула прочь грубые бесчувственные личные нужды и сосредоточилась на том, чтобы и правда сделать Ким Минджон хорошо.              Ведь в этот самый момент, стоя на коленях перед одной из самых красивых девушек, что ей когда-либо доводилось видеть, она завидовала самой себе и шаг за шагом открывала для себя изумительный вид на нее, заставляющий алчно глотать слюну и желать распробовать каждый миллиметр сочной, гладкой, пульсирующей под тоненькими кружевными трусиками плоти.              Не в силах дождаться поцелуев и ласк в самом горячем, чувствительном, адски нуждающемся в Джимин месте, Минджон с шумом выдохнула и зарылась рукой в безупречные смоляные локоны брюнетки, портя ее укладку и моля переходить к делу, и Ю не нужно было просить, чтобы плавно подняться поцелуями выше по внутренней стороне бедра, параллельно накрывая ладонями напряженные округлые ягодицы Ким.               – Ох, черт… Джимин-и… вот так, да… пожалуйста… умоляю… еще, – закрывающимися глазами глядя на разворачивающееся между ними в темной подсобке с хозинвентарем действо, шептала Минджон и взирала на новоиспеченную любовницу глазами, полными сверхчеловеческого восхищения, животного вожделения и праведно-грешной мольбы.              Глазами, уже буквально кричавшими:              «Трахни меня немедленно или я сама завалю тебя прямо здесь и заставлю кричать от оргазма!»              – Какая плохая девочка. А как старательно строила из себя порядочную, – не удержавшись от иронии, игриво подколола ее Ю и звонко шлепнула обеими руками чужую аппетитную попку под белым шелковым ажурным бельем. – Боже правый, я просто голову от тебя потеряла в этом гребаном, переполненном, дышащем сексом и развратом метро. До чего же ты пиздата и охуенна, Ким Минджон. И как же здорово, что ты так быстро и обоюдно решилась вдруг стать моей.              Не желая больше изводить брюнетку лишними ожиданиями, она проворно спустила по ее длинным стройным ногам намокшее, связанное липкой ниточкой с женским центром белье и, прикрыв глаза, коснулась губами горячего, набухшего, призывно раскрытого для нее лона. Терпкий соленый вкус чужого желания и сексуальной нужды ударил по вкусовым рецепторам, от которого Джимин польщенно выдохнула, не в силах насытиться его богатым пряным ароматом. Такая готовая, такая просящая и такая мокрая для нее. Почувствовав наконец свою новую знакомую там, Ким глухо застонала от наслаждения и сильнее вцепилась пальцами и начавшую энергично двигаться между ее ног голову. Испытывать хороший качественный куннилингус было воистину восхитительно и приятно, а дарить его – так тем более, и обе девушки, заняв подходящие обеим в данное мгновение роли, погрузились в мир плотоядной похоти и любви, напрочь забыв о том, что обеим этим утром нужно было вообще-то на работу.              Но какая работа может быть, когда тебя глазами так и пожирает знойная и красивая брюнетка в метро, от одного взгляда которой хочется сорвать с себя все и прямо там ради нее на месте и кончить?..              Стоя на коленях перед тихо стонущей и томно дышащей Ким Минджон, Ю была готова молиться на ее спортивное, полуголое, желанно распростертое тело, представшее перед ней таким податливым, озабоченным и страстным, с призывно расставленными для нее ногами и ярым желанием быть вытраханной вдоль и поперек здесь и сейчас. И пусть эта тесная, темная и невзрачная подсобка местного торгового центра была не лучшим местом для их любовных утех с риском свободного доступа посторонних, останавливаться и прекращать не собиралась ни Минджон, с криком выгнувшаяся навстречу пальцам Ю, наконец сменившим тактичные мягкие поглаживания на грубые и глубокие проникновения вглубь нее, ни сама Джимин, играющая и выводящая языком на ее клиторе немыслимые фигуры, на языке тела признаваясь ей в почитании и любви, в подобной форме не испытываемых ни к кому и никогда ранее.              Небольшое закрытое помещение кладовой наполнили непристойные хлюпающие звуки сливающейся воедино плоти, заводящие тело не хуже множественных порнофильмов, которыми Ким так любила иногда скрашивать свои холодные одинокие вечера. Парень с девушкой – стандартная база, но девушка с девушкой заставляли ее извиваться на постели и бурно и агрессивно кончать едва ли не в первые же минуты просмотра. А сейчас, когда все происходило с ней самой в главной роли, терпеть производимые над ней манипуляции стоило ей просто-таки титанических трудов. Температура вокруг них с Ю повышалась с каждым новым движением пальцев, усердно растягивающих и массирующих упругие вагинальные стенки, пока сама Минджон еще активнее и грубее насаживалась прямо на них сама, без конца, как заведенная или одержимая, шепча:              – Еще! Да! Давай, Джимин-онни, мне так нравится! Я почти!..              Ю улыбалась и послушно делала так, как ее просили, не только исправно работая пальцами и языком во благо чужого удовольствия, но и дополнительно придерживая партнершу снизу, чтобы в порыве страсти та не утратила равновесие и не свалилась к чертовой матери с ног. Цепляясь за растрепанную темноволосую голову, Минджон эротично покачивала над ней бедрами и потиралась клитором об ее безупречное, ангельское, блестящее от смазки лицо в поисках еще более интенсивного трения, как самая настоящая звезда порно. Она вела и направляла ее, будоража воображение и заставляя трудиться еще усерднее и активней: продолжать ласкать пальчиками, губами, языком и вбирать вакуумно всем ртом твердый эрегированный клитор, доводя эту примерно непримерную малышку до предела, а потом слегка замедляясь, чтобы еще немного помучить ее.              «Верхняя» была в восторге, глубокими грудными стонами и взаимными толчками подбадривая Джимин любить ее до конца, в то время как между бедер той в свою очередь давно бушевал ничуть не меньший пожар, который ей жизненно важно хотелось хоть чуть-чуть умерить. И лишь божественным чудом Ю не позволяла свободной левой руке забраться в тесные, жмущие даже без члена брюки и хоть как-то облегчить терзающий снаружи и изнутри зуд. Мастурбация была для нее нежелательной и крайней мерой, которой девушка ограничивалась в моменты полного и тоскливого одиночества, в последние годы ставшего ее постоянным спутником, но сейчас она не могла позволить себе предаться ему. Прежде всего ей было важно помочь достичь кульминации Ким Минджон, дабы лицезреть ее чистое и искреннее удовольствие от их первого совместного секса, а собственные интимные позывы с не менее жесткими и беспощадными требованиями вполне могли еще подождать.              Впрочем, не меньшее удовольствие испытывала и сама Ю, с упоением наблюдая за скулящей над ней Минджон, что забросила для удобства одну ногу ей на плечо и стала еще активнее подаваться навстречу, вырисовывая волнующие зигзаги, сердечки и бесконечности на объемных, распухших, горящих от вожделения губах. Ее восхитительные упругие бедра, практически уже сидящие верхом на ее лице, сами задавали и устанавливали необходимый темп, подсказывая Джимин, насколько глубже той стоит проникать в нее и как быстро вспомогательно ласкать и растирать языком. Эта милая и застенчивая на вид девочка с вредной привычкой приводить в порядок чужую внешность явно любила трахаться пожестче и погрубей, и Ю не могла сдержать свою голову от похабной мысли, как сильно ей бы понравился роскошный двадцатисантиметровый страпон, хранящийся в нижнем ящике шкафа у нее дома.              И это не считая целого арсенала иных секс-игрушек, каждую из которых она бы с радостью применила и опробовала вместе с ней и на ней.              Пошлый развратный вид Ким в этой микроскопической, по-блядски задранной кверху юбке с широким ремнем, которым ее так хотелось отшлепать по заднице, страстное выстанывание и повторение, как священной мантры, ею чужого имени с этой игривой, сексуально-панибратской приставкой «онни» и ее нереальные, полные интимного наслаждения и пошлости стоны заставляли еле живую от перевозбуждения Ю Джимин трястись под ней, прикрывать глаза и с блаженной улыбкой вкушать ее обильные, мускусные, стекающие по подбородку соки. Казалось, еще мгновение или два – и она кончит без всяких фрикций сама раньше своей любовницы, всего лишь сведя бедра вместе и представив, как умелая маленькая ладошка Ким в считанные секунды доводит ее до наивысшей стадии физического бытия. И когда чужой, разгоряченный, покрытый крупными каплями пота стан наконец вытянулся и содрогнулся в мучительном оргазме спустя еще несколько глубоких усиленных толчков и звонкого щелчка языком по капюшону клитора, Ю Джимин тайком отпраздновала свою личную заслуженную победу по завоеванию тела и ума девушки по имени Ким Минджон.              Теперь осталось лишь ее сердце, но и оно – Джимин была уверена – уже без пяти минут у нее.              Счастливая и обессиленная младшая, дрожа, обмякла в ее руках, и Ю поднялась, пряча ее в крепких успокаивающих объятиях. Даже сквозь два слоя одежды она могла слышать, как стучит и заходится от захлестнувших его эмоций ее сердечко, как бурлит где-то глубоко в венах зашкаливающий адреналин, и впервые за этот короткий искрометный период их с Ким знакомства ей захотелось сказать ей что-нибудь нежное, поддерживающее и приятное. Что угодно, Господи: хоть хвалу Небесам, хоть ей самой, как своей новой земной Богине, алтарь которой она соорудила из лепестков роз на выжженных остатках своей ранее преданной и покинутой другими души. Однако Минджон не дала ей и рта раскрыть – точнее, закрыть после активной оральной сессии, – без предисловий набросившись на ее губы, как на источник живительного тепла и влаги, коим был ее собственный терпко-солоноватый вкус, который она в полной мере сумела на них распробовать.              Напрочь потеряв голову и отключив тормоза, Джимин возбудилась еще сильнее, не веря в то, как это вообще возможно. Несмотря на эмоционально выжатую кондицию, физически Минджон, казалось, не устала ничуть, на пике своей энергии и сил взаимно желая довести вспотевшую знойную брюнетку до предела. Глядя сквозь приоткрытые веки на ее дрожащие во время очередного поцелуя ресницы, на ее двигающиеся так мягко и так старательно губы поверх ее, Ю не покидало ощущение, словно в кои-то веки она оказалась на своем месте: здесь, в приятной спасительной тишине и полумраке подсобки в торговом центре, перед Минджон, чьи шустрые руки коснулись пряжки ее ремня и начали проворно вместе с ширинкой его расстегивать.              И именно в тот момент, когда предательская вязкая смазка насквозь пропитала ее белье, а крутящийся калейдоскоп похабных картинок в голове едва не затмил внешнее зрение, Джимин поняла, что им с ней срочно нужно двигаться отсюда куда-то подальше в более цивильное и скрытое от посторонних глаз место. Туда, где им не смогут помешать снующие за дверью люди и где можно будет кричать так громко и так горячо, что от их криков и стонов в прямом смысле слова содрогнутся потолок и стены.              Она мягко перехватила изящные тонкие запястья Ким с позвякивающими на них браслетами и, жарко припав к каждому из ее пальцев губами, предельно серьезно и отчаянно зашептала:              – Я хочу тебя, Ким Минджон, слышишь? Если бы ты только знала, насколько… Настолько, что готова прогулять работу, лишь бы провести еще хоть немного времени наедине с тобой. И я реально отпрошусь. Скажи, у тебя есть возможность тоже не пойти сегодня туда? Придумать для босса… что угодно? Потому что я собираюсь отвезти тебя прямо сейчас к себе и не вылезать с тобой из постели до завтрашнего утра как минимум. А потом… потом… Черт! Я не понимаю, что ты со мной сделала, когда дотронулась до меня в метро! Это гребаная магия какая-то, морок, наваждение, приворот! Но я сдохну, если не почувствую тебя на себе еще хоть один раз и… и…              – Я согласна, Джимин-щи, – ласково улыбнулась ей Ким и мягко осушила губами остатки собственной влаги на ее лице. – Согласна на все, чтобы побыть с тобой. Я тоже не знаю, что это было и почему все так быстро и неожиданно сложилось у нас, потому что так, по идее, не бывает… Но сейчас я чувствую себя самым счастливым на свете человеком, ведь моя глупая вредная привычка смогла привести меня к тебе. А все остальное, если честно, уже не имеет для меня никакого значения.              Она оставила еще один сладкий признательный поцелуй на ее губах, подкрепляя свои слова печатью рвущейся к ней души, после чего девушки, взявшись за руки, покинули подсобное помещение начавшего заполняться посетителями торгового центра Doosan Tower. Каждая отправила по быстрому короткому смс своим начальникам и коллегам, сославшись на неожиданную болезнь, а затем, поймав такси, они беззаботно направились в сторону дома Ю Джимин и ожидающих их там развлечений.              Ибо болезнь любви – она и вправду такая: нагрянет без спроса и предупреждения – и ни до какой работы и чего-либо другого дела уже не будет. На ближайшее время двум нашим героиням точно будет чем заняться, а вы почаще отрывайтесь от своих смартфонов и оглядывайтесь по сторонам, ведь где-то рядом с необычной вредной привычкой или особенностью точно так же может оказаться и ваша собственная судьба.