И всё обратится в прах

      — С днём рождения! — хором прокричали все присутствовавшие. Хлопушки выстрелили, осыпая именинников конфетти.       Праздновать день рождения и проводить лето в Гравити Фолз стало традицией. Город занимал особое место в их жизни. Старые друзья, любимые дяди, хижина, ставшая родной. Пусть каждое последующее лето не было таким увлекательным, как предыдущее, близнецы рвались сюда, ведь загадки никогда не заканчивались, и неведомо, сколько тайн ещё предстояло раскрыть.       Да, знакомых лиц становилось меньше с каждым годом. Пару лет назад не стало старика Макгакета; его наследство перешло к сыну, что простил отца и успел провести с ним последние годы его жизни. Старая подруга Грэнда переехала в Европу. Кто бы мог подумать, что встреча с бароном из Австрии на вечеринке Нортвестов окажется судьбоносной. Со временем общение с ней сошло на нет.       Пасифика начала новую жизнь в соседнем штате, её участь оставалась туманной. Мэйбл пыталась узнать, как у неё дела, но та отшучивалась и переводила тему. Гидеон тоже незаметно исчез из поля зрения — настолько, что близнецы не сразу осознали, в какой момент он перестал ошиваться поблизости, действуя на нервы дядю Стэну.       Взрослея, пришлось научиться отпускать. Жизнь продолжалась.       Диппер и Мэйбл разрезали торт на кусочки, раскладывали по тарелкам, дальше передавали гостям, коих собралось немало. Пусть друзей стало меньше, они всё равно оставались рядом.       — Ну что, готовы к новым испытаниям? — Венди подошла со спины и приобняла близнецов.       Хоть Диппер и вымахал выше неё, присогнул ноги в коленях, чтобы подыграть. Мэйбл потешалась с его напряжённого лица.       — Я не заметила, как за всеми подростковыми переживаниями и экзаменами пролетели месяцы, — Кэнди вмиг появилась рядом с небольшой укулеле в руках. — Вот и стали мы взрослыми, — пальцы прошлись по струнам, издавая грустную мелодию.       Все тяжело вздохнули.       — Ну что, куда поступаете? — Венди подала именинникам стаканы с газировкой.       — Я решил, что пойду в Западный Технологический институт на факультет астрономии и приборостроения. Я уже получил рекомендательные письма от профильных преподавателей, — парень сиял от гордости за свои достижения. — Мэйбл… — заминка. — Она сама расскажет.       Друзья уставились на замешкавшуюся девушку в ожидании. Мэйбл оттянула воротник свитера, будто ей стало слишком душно, а затем покашляла, прочищая горло.       — Да-а-а… — она нервно хохотнула. — Я поступаю в дизайнерский колледж. Мои баллы не самые выдающиеся, потому учебное заведение мне полностью соответствует…       — Просто скажи, что хочешь быть ближе ко мне, потому выбрала соседний колледж, — Диппер закатил глаза, за что получил локтем в бок. — Ауч! За что?       — За то.       Они дружно посмеялись. Тема поубавила в серьёзности, однако Венди выглядела задумчивой, долго молчала, пока остальные делились планами на взрослую жизнь.       — Знаете, могу посоветовать только одно, — она перебила друзей. — Учитесь хорошо и ни в коем случае, слышите, ни в коем случаем не бросайте. Иначе закончите, как я: отчислитесь и будете продавать дешёвые подделки в Хижине Чудес.       — Не вижу ничего зазорного! — влез в разговор дядя Стэн, что подслушивал их за кружкой сидра. — Спешу напомнить, что бизнес требует недюжего ума! И проносит хорошие деньги.       Он важно отхлебнул.       — Я не помню, говорила или нет, но мне пришлось уйти, так как денег в семье не хватало, — Венди закатила глаза. — Вот взялась за былое — торчу в хижине и продаю дешёвые ширпотреб.       — Ты же вроде удачно поступила… — Мэйбл не могла поверить, что мечта подруги не сбудется по такой дурацкой причине.       — Я ещё годик поработаю и постараюсь пойти туда, где дешевле. Если вообще смогу, — Венди наклонилась и прошептала ей на ухо: — Не дай бог тут застрять без высшего и перспектив.

***

      Солнце село за горизонт. Городок погрузился во мрак, лишь редкие дома и кафе ленивой Сьюзен оставались источниками света. Где-то вдали кричали птицы, то ли зовя кого-то, то ли предупреждая о беде.       Близнецы убирали остатки праздника: пустые банки из-под газировки, грязную одноразовую посуду, конфетти, декорации. Стэн бурчал, что заказали много еды и напитков, но в итоге прожорливые гости съели всё, не тронув только сладкие пшеничные палочки да пару бутылок лимонада.       — Во молодняк творит, — усмехнулся Стэн, сидя за кухонным столом со своим братом, — полны сил и энергии.       Форд молча кивнул, размешивая сахар в остывшем чае.       — Ты уже четыре ложки насыпал, — усмехнулся старик. — Неужто снова несладко?       Последовало молчание. Стэн резко погрустнел, опустил взгляд, стараясь не смотреть на брата. Тот сильно похудел за последние месяцы, скулы стали более выраженными, а взгляд — тусклее.       — Если не хочешь этот чёртов чай, то не пей, — в привычной манере повысил голос старик, потянулся к чашке с чаем, но Форд придвинул её к себе.       Воцарилась тишина. Лишь голоса близнецов слышались через открытое окно.       — Может, скажем ребятне? — едва слышно спросил Стэн, надеясь, что на сей раз с ним согласятся.       Форд отрицательно покачал головой. Весь день он держался стойко, улыбался сквозь боль, ел те безвкусные крылышки, которые оказались совсем несолёными. Под вечер его стало мутить, потому, сославшись на неотложные дела в лаборатории, Форд покинул празднование. Он не хотел раскрывать своё состояние и омрачать атмосферу.       — У тебя скоро волосы выпадут из-за химиотерапии. Думаешь, никто не заметит?       Действительно, это будет очевидно.       — Они наша родня, Форд, — продолжал Стэн. — Они имеют право знать. Если переживаешь, что испортишь настроение, то праздник уже позади…       — У них завтра трудный день, — тот грустно улыбнулся. — Боюсь, новость испортит им настрой. Скажем, но чуть позже…       — И всё же я тебя не понимаю, — перебил его Стэн. — У тебя куча исследований, великолепные мозги, целый подвал инструментов, а ты не попытался сделать лекарство от своего недуга. Я могу предположить, что на последней стадии уже поздно, но ты даже не попробовал.       Форд молчал. Всякое живое существо стремится жить, но всякому живому существу отведён свой срок, по прошествии которого придётся покинуть этот мир. Таковы были правила мироздания. Стоило ли им противостоять?       Современная медицина не всегда могла помочь на ранних стадиях, что уж говорить о последней. Форд несколько месяцев плохо себя чувствовал, больше спал, с трудом ел, подавляя тошноту. Он увядал на глазах. Вместо крепкого, энергичного мужчины оказался осунувшийся старик с вечными синяками под глазами.       Когда во время прогулки по лесу у него случился обморок, Стэн приказал идти к врачу. Вот тогда и стало ясно, что послужило причиной плохого самочувствия.       — Я даю тебе месяц, — Стэн встал из-за стола со своей чашкой и заодно прихватил у брата, — после сам скажу мальцам, что происходит. Может, у Диппера внимательности и эмоционального интеллекта не достаёт, да вот его сестра учуяла неладное. Негоже скрывать от близких такое…

***

      Проклятый мир.       Проклятая тюрьма.       Проклятый Аксолотль.       Проклятые Пайнсы!       Будучи запертым на вечность в Тера-тюрьме, Билл потерял счёт времени. Хотя дни и ночи тут были одинаковы — ни солнца, ни часов, чтобы отслеживать. Он жил по скучному распорядку: сначала дурацкие занятия по рисованию, потом кружок злодеев, противная на вкус еда, отдых и так по кругу. Только куклы пришлись ему по душе, и то с натяжкой.       Осточертело!       — Сделайте меня уже креветкой, чтобы я мог избавиться от этого кошмара! — кричал треугольник в темноте своей одиночной камеры, зная, что не будет услышан. Рамки и правила давили, делали существование невыносимо пресным.       Всё началось с чёртовой сделки с Аксолотлем. Потерпев поражение в разуме старика, Билл воззвал к могущественному существу в надежде на спасенье, но оказался заперт в лечебнице, пропитанной мерзкими лекарствами. Якобы здесь он «исцелится» и проявит себя с лучшей стороны. Какой же бред!       Ему точно не дадут выйти заочно. Единственным способом связаться с внешним миром — проклятой книгой — у него не вышло, так как надзиратели быстро заметили неладное. Полностью лишённый сил и всякой возможности вырваться из замкнутого круга издевательств Билл парил в своей одиночной камере. Сколько бы ни пытались проявить в нём хорошее, сколько бы ни давали шансов, он оставался нестабильным злодеем, питающим жажду мести и превосходства.       Однако благосклонность не была бесконечна.       Недавно одного тирана приговорили к изгнанию в особое место, именуемое местными измерением «Смерти». Никто не мог сказать наверняка, что оно из себя представляет, но поговаривали, что оттуда никто никогда не выбирался.       Туда попадали не после смерти — туда отправляли с целью убить. Окончательно и бесповоротно. Некоторые существа чисто физически не могли умереть, так что это измерение оказалось отличным способом избавиться от них. Этакая мусорная корзина для неугодных.       Тот тиран сопротивлялся, пытался вырваться из оков, когда надзиратель вёл его в изолированное помещение. Когда двери закрылись, никто не видел через глухие стены, как его заталкивали, не слышал истошные вопли, полные предсмертного ужаса. Заключенные лишь заметили, как после процедуры на место направлялись уборщики, чтобы вымести пепел.       У Билла созрел план, как выбраться. Он никогда не смог бы исправиться, а терпеть целую вечность унизительное положение не намеревался.

***

      В назначенный час Билл оказался в пустой комнате с прочными стенами. Ни света, ни звука — идеальная пустота. Вот только открытие портала он не почувствовал.       Зрение вернулось в тот момент, когда в другом измерении его начали пожирать странные существа с видимым скелетом и плотью из пепла. Те вгрызались в демона острыми клыками, отрывали части и с жадностью проглатывали. Небольшие капельки жидкости с узором «белого шума» разлетались по округе под гадкое чавканье.       Боль была нестерпимой. При всём желании Билл не мог воспользоваться своими силами, лишь тщетно отбивался своими крохотными по сравнению с тварями конечностями. При попытке улететь, он оказывался на том же самом месте. Ловушка, казалось, не имела выхода.       Внезапно что-то огромное сбило их, и существа в ужасе разлетелись по измерению. Только сейчас Билл смог уделить внимание окружению: бардовое свечение, скопления астероидов, вечный пепел сожжённых тел, противный до тошноты запах разложения, гниения и палёной плоти. Несмотря на тусклый свет от далёких сгорающих останков, видимость оставалась плохой.       Перед ним предстал громадных размеров дракон. Массивный скелет венчал с одной стороны череп с рогами. Голубые кристаллы прорастали прямо из костей. Чем-то существо напоминало Биллу давнего знакомого, однако оказаться в его лапах вовсе не хотелось.       — Ну здравствуй, Сайфер… Ты даже не представляешь, как долго я тебя ждал.       Два ярких голубых глаза горели в полумраке.