Глава 9
4 июня 2026 г., 08:01
Они вернулись в Хогвартс далеко за полночь.
Замок спал.
Высокие коридоры тонули в синеватом полумраке, факелы догорали неровным золотым светом, а за окнами по-прежнему бушевала метель, превращая мир снаружи в сплошное белое марево, и после удушающей роскоши Малфой-мэнора эта тишина казалась почти нереальной.
Однако спокойствия Гарри не чувствовал.
Только усталость.
Тяжёлую, вязкую усталость человека, который весь вечер провёл рядом с собственной смертью и теперь всё ещё ощущал на себе внимательный взгляд Тома Реддла.
Дамблдор ждал их в кабинете.
Как и всегда.
Словно заранее знал, в какой именно момент они появятся.
Стоило Гарри выйти из камина, как директор сразу внимательно посмотрел сначала на него, потом на Люциуса, и едва заметно нахмурился.
— Полагаю, вечер оказался сложнее, чем мы надеялись.
Тихо произнёс он.
Гарри невесело усмехнулся.
— Реддл начал присматриваться слишком внимательно.
После этих слов в кабинете повисла короткая тишина.
Фоукс тихо переступил лапами на золотом насесте, огонь в камине дрогнул, а Дамблдор медленно переплёл пальцы.
— Насколько серьёзно?
Гарри провёл рукой по лицу.
Ему казалось, будто напряжение этого вечера до сих пор не отпустило тело полностью.
— Он заметил, что Люциус важен для меня.
И вот теперь в кабинете стало действительно тихо.
Дамблдор очень медленно перевёл взгляд на Люциуса.
Не осуждающе.
Скорее задумчиво.
Сам же Люциус стоял неподвижно, хотя Гарри слишком хорошо видел, насколько тот вымотан.
Весь вечер он держался идеально, сохраняя спокойствие среди чистокровных семей, рядом с собственным отцом и Томом Реддлом, однако теперь, когда опасность осталась позади хотя бы на несколько часов, напряжение всё-таки начинало проступать наружу.
— Это было неизбежно.
Наконец тихо произнёс Дамблдор.
— Я знаю.
Глухо ответил Гарри.
— Но мне это всё равно не нравится.
И это было слишком мягко сказано.
На самом деле внутри уже медленно разрастался страх.
Настоящий.
Потому что Гарри слишком хорошо помнил, что происходило с людьми, которых Волдеморт начинал считать чужой слабостью.
Дамблдор поднялся из-за стола.
— Сегодня вам обоим лучше отдохнуть.
Остальное обсудим утром.
Люциус едва заметно кивнул.
Однако когда они вышли из кабинета и направились по пустым коридорам Хогвартса, стало понятно: ни один из них сейчас не сможет спокойно уснуть.
Замок ночью всегда казался другим.
Более древним.
Более живым.
Шаги глухо отражались от каменных стен, где-то далеко шумел ветер, а огромные окна были залиты белым светом луны, отражавшимся от снега.
Они шли молча.
Слишком долго.
И только когда за ними закрылась дверь комнаты Гарри, Люциус наконец тяжело выдохнул, словно всё это время заставлял себя держаться.
Он медленно снял мантию.
Потом перчатки.
Откинул голову назад, прикрывая глаза.
И в этот момент вдруг стал выглядеть не наследником древнего рода Малфоев, а просто уставшим восемнадцатилетним парнем, который за один вечер оказался слишком близко к чему-то страшному.
Гарри несколько секунд молча смотрел на него.
А затем тихо произнёс:
— Мне жаль.
Люциус сразу открыл глаза.
— Нет.
Даже не начинай.
— Он теперь будет следить за тобой внимательнее.
— Он и раньше следил.
— Люциус—
— Гарри.
Тот подошёл ближе.
Медленно.
И устало посмотрел прямо ему в глаза.
— Ты сейчас опять пытаешься взять всю вину на себя, хотя прекрасно знаешь, что это бессмысленно.
Тишина.
Потому что Гарри действительно знал.
Но остановиться всё равно не мог.
Он слишком давно привык отвечать за чужую боль.
— Я просто не хочу, чтобы ты оказался втянут во всё это сильнее, чем уже есть.
Тихо произнёс он.
После этих слов лицо Люциуса вдруг стало удивительно мягким.
Почти печальным.
— Поздно.
И эта спокойная честность ударила сильнее всего.
Да.
Поздно.
Они оба это понимали.
За окнами продолжал идти снег.
Огонь в камине тихо потрескивал, разгоняя тени по комнате, а Гарри вдруг особенно ясно осознал, насколько сильно изменился его мир за последние месяцы.
Когда-то он вернулся в прошлое только ради одной цели — остановить Реддла до того, как тот станет Волдемортом.
Не допустить войны.
Исправить историю.
И где-то между этим он совершенно неожиданно влюбился.
Так сильно, что теперь сама мысль о возможной потере Люциуса становилась почти невыносимой.
Он подошёл ближе.
Остановился совсем рядом.
— Я ненавижу, что он смотрел на тебя сегодня.
Тихо признался Гарри.
Люциус слабо усмехнулся.
Очень устало.
— Поверь, мне тоже это не понравилось.
— Я серьёзно.
— Я знаю.
Гарри медленно поднял руку, осторожно касаясь пальцами его лица, словно пытаясь убедиться, что тот действительно рядом, живой, настоящий, и Люциус почти сразу прикрыл глаза от этого прикосновения — слишком доверчиво, слишком спокойно для человека, который ещё несколько часов назад стоял под взглядом будущего Тёмного Лорда.
— Он опасен.
Тихо произнёс Гарри.
— Ты рассказывал.
Нет.
Не рассказывал.
Предупреждал.
Объяснял.
Говорил о войне, хоркруксах, смертях и будущем.
Но одно дело — знать историю.
И совсем другое — впервые почувствовать на себе внимание Тома Реддла.
Люциус теперь тоже это понял.
По-настоящему.
Он медленно открыл глаза.
И вдруг спросил:
— Ты боишься?
Вопрос прозвучал неожиданно тихо.
Почти осторожно.
Гарри хотел привычно ответить «нет».
Сказать что-нибудь спокойное.
Уверенное.
Но не смог.
Потому что рядом с Люциусом лгать становилось невозможно.
— Да.
Очень тихо произнёс он.
После этих слов что-то в лице Люциуса дрогнуло.
Он смотрел на Гарри так, будто тот только что доверил ему нечто невероятно хрупкое.
А затем вдруг шагнул вплотную и медленно обнял его за шею.
Без слов.
Без красивых фраз.
Просто прижался ближе, будто хотел напомнить: сейчас они всё ещё вместе.
И Гарри впервые за весь этот вечер позволил себе закрыть глаза.
Хотя бы ненадолго перестать быть человеком, который должен спасать мир.
****
После рождественского приёма всё изменилось окончательно.
Не резко.
Не сразу.
Перемены пришли медленно, почти незаметно, как приходит зимний холод в старый замок — сначала тонкой изморозью по краям окон, потом сквозняком в пустых коридорах, а затем внезапным осознанием, что тепла больше нет.
Хогвартс всё ещё жил обычной жизнью.
Студенты готовились к экзаменам.
Спорили.
Смеялись в Большом зале.
Профессора снимали баллы за шум и запрещённые заклинания.
Снаружи всё выглядело почти нормально.
Но под этим спокойствием уже начинало шевелиться что-то тревожное.
Что-то тёмное.
Гарри замечал это каждый день.
В письмах, которые Дамблдор теперь сжигал сразу после прочтения.
В разговорах преподавателей, резко обрывающихся при появлении учеников.
В слизеринцах старших курсов, которые всё чаще исчезали по вечерам вместе с людьми, связанными с Реддлом.
Том больше не прятался.
Он собирал вокруг себя сторонников.
Медленно.
Осторожно.
Пугающе уверенно.
И хуже всего было то, что многие шли за ним добровольно.
— Люди всегда тянутся к силе.
Тихо сказал однажды Дамблдор, когда они остались вдвоём после очередного собрания сопротивления.
— Особенно в тревожные времена.
Гарри тогда ничего не ответил.
Потому что слишком хорошо помнил, к чему именно приводит эта жажда силы.
Теперь собрания проходили почти каждую неделю.
Иногда чаще.
Комната, которую они использовали для встреч, постепенно переставала быть просто местом для разговоров — она превращалась в настоящий штаб.
На столах лежали карты.
Списки фамилий.
Министерские документы, добытые через знакомых.
Дневники старых чистокровных родов.
Гарри всё глубже погружался в эту войну.
И иногда ему казалось, будто прошлое начинает медленно повторяться.
Только теперь всё происходило раньше.
Реддл действовал умнее.
Тише.
Он ещё не был Волдемортом.
Но уже становился им.
В один из особенно холодных вечеров Гарри сидел за длинным столом, просматривая записи о древних ритуалах, когда дверь Выручай-комнаты открылась.
Люциус вошёл быстро.
Слишком быстро.
И Гарри сразу понял — что-то случилось.
— Что?
Он поднялся мгновенно.
Люциус закрыл дверь заклинанием.
Потом медленно повернулся.
И впервые за долгое время Гарри увидел на его лице настоящий страх.
— Реддл собирает людей.
Тихо произнёс он.
— Не просто встречи.
Настоящие собрания.
В комнате стало очень тихо.
— Откуда ты знаешь?
— Я слышал разговор отца.
После этих слов внутри всё похолодело.
Нет.
Слишком рано.
Гарри медленно сжал пальцы.
— Где?
Люциус подошёл ближе.
На его светлых волосах всё ещё таял снег.
— Через неделю.
Недалеко от Лондона.
Старое поместье семьи Нотт.
И вот тогда Гарри окончательно понял:
момент приближается.
Потому что подобные собрания в будущем станут началом.
Первой настоящей организацией Пожирателей смерти.
Первой структурой, где страх и фанатизм начнут превращаться в силу.
— Кто ещё знает?
Тихо спросил он.
— Только ты.
Гарри резко провёл рукой по лицу.
Мысли уже начинали двигаться слишком быстро.
Это шанс.
Первый настоящий шанс ударить раньше.
Однако почти сразу пришло и другое понимание.
Это ловушка.
Потенциальная.
Опасная.
Потому что Реддл наверняка уже начал подозревать, что рядом с ним кто-то играет против него.
— Ты не пойдёшь туда.
Сразу произнёс Гарри.
Люциус поднял взгляд.
Спокойно.
Слишком спокойно.
— Я должен.
— Нет.
— Гарри—
— Нет.
Голос стал жёстче.
— Даже не спорь со мной сейчас.
Несколько секунд между ними стояла тишина.
Тяжёлая.
Почти болезненная.
А затем Люциус вдруг устало усмехнулся.
— Ты ужасно раздражающий, когда начинаешь командовать.
— А ты ужасно спокойно относишься к возможности умереть.
После этих слов улыбка исчезла.
Потому что оба понимали:
это уже не теория.
Не страхи.
Не разговоры о будущем.
Война действительно начиналась.
Люциус медленно подошёл ближе.
Настолько, что Гарри почувствовал его дыхание.
— Посмотри на меня.
Тихо произнёс он.
Гарри поднял взгляд.
— Я не собираюсь умирать.
— Люциус—
— Нет, теперь ты послушай меня.
В светлых глазах впервые за долгое время появилась жёсткость.
— Ты не можешь защищать меня от всего. И не должен.
Эти слова ударили слишком точно.
Потому что именно это Гарри пытался делать с самого начала.
Он слишком боялся потерять его.
Слишком сильно.
Несколько секунд никто не двигался.
Только ветер бился в окна Выручай-комнаты, а огонь в камине отбрасывал на стены длинные золотые тени.
А затем Люциус вдруг тихо добавил:
— Но я боюсь.
Гарри замер.
— Что?
Тот отвёл взгляд всего на секунду.
— Я действительно боюсь, Гарри.
И это признание оказалось страшнее всего остального.
Потому что Люциус редко показывал страх.
Очень редко.
Гарри медленно подошёл ближе.
Осторожно коснулся его лица.
— Я не позволю ему забрать тебя.
Тихо произнёс он.
Люциус невесело улыбнулся.
— Именно это и пугает меня больше всего.
Тишина снова стала тяжёлой.
Почти невыносимой.
Потому что оба уже понимали:
приближается момент, после которого всё изменится окончательно.
И никто из них больше не сможет вернуться к той спокойной жизни, которая когда-то казалась возможной.
****
За три дня до собрания в поместье Ноттов Хогвартс окончательно перестал быть безопасным местом.
Нет, внешне ничего не изменилось.
Студенты всё так же спешили на занятия по заснеженным дворам, в Большом зале по утрам пахло горячим хлебом и крепким чаем, младшие курсы смеялись слишком громко, а призраки продолжали скользить по коридорам с тем равнодушным спокойствием, которое бывает только у существ, давно переживших собственную смерть.
Однако теперь под этим привычным спокойствием ощущалось другое.
Ожидание.
Тревожное.
Тяжёлое.
Словно сам замок чувствовал приближение чего-то страшного.
Гарри почти не спал.
Последние ночи превратились в бесконечную череду разговоров, планов и воспоминаний, которые становились всё навязчивее по мере того, как события начинали всё сильнее напоминать его прошлое.
Только теперь война рождалась раньше.
Быстрее.
Опаснее.
Они собрались в Выручай-комнате поздно вечером.
Дамблдор стоял возле карты, разложенной на длинном столе, и золотой свет свечей делал его лицо непривычно жёстким.
Ремус сидел рядом с Лили, просматривая записи.
Марлин нервно постукивала пальцами по дереву.
Люциус молчал.
И это молчание тревожило Гарри сильнее всего.
— Мы не можем просто ждать.
Тихо произнёс Гарри.
— Если Реддл действительно собирает ядро будущих Пожирателей сейчас, то потом будет поздно.
— И что ты предлагаешь?
Устало спросила Лили.
Гарри медленно поднял взгляд.
— Ударить первыми.
Тишина.
Тяжёлая.
Потому что все понимали, что именно это означает.
— Это не обычная группа радикалов.
Тихо произнёс Ремус.
— Там будут чистокровные семьи.
Политические связи.
Деньги.
— И будущие убийцы.
Холодно ответил Гарри.
После этих слов в комнате стало ещё тише.
Потому что только он один видел, чем всё это закончится.
Дамблдор долго молчал.
Очень долго.
А затем тихо произнёс:
— Если мы вмешаемся сейчас, война начнётся раньше.
Гарри поднял на него взгляд.
— Она уже началась.
И по тому, как Дамблдор закрыл глаза, стало ясно:
он знает, что Гарри прав.
Решение приняли ближе к полуночи.
Быстро.
Без лишних слов.
Они не смогут уничтожить Реддла сейчас.
Слишком рано.
Слишком много сторонников.
Слишком мало доказательств.
Но они могут сорвать собрание.
Разрушить первые связи.
Показать, что у Реддла уже есть враги.
И именно тогда Гарри впервые почувствовал знакомое напряжение перед битвой.
То самое.
Старое.
Почти забытое.
Только теперь рядом с ним был Люциус.
Этой ночью Гарри не смог уснуть совсем.
Он стоял возле окна, глядя на метель за стеклом, когда почувствовал чужие руки на своей талии.
Люциус подошёл тихо.
Почти бесшумно.
Несколько секунд они просто стояли молча.
— Ты уже всё решил.
Тихо произнёс Люциус ему в спину.
Это был не вопрос.
— Да.
Тишина.
А затем Люциус медленно прижался ближе.
— Я ненавижу это чувство.
Едва слышно произнёс он.
— Какое?
— Будто ты опять собираешься уйти туда, откуда можешь не вернуться.
После этих слов внутри болезненно сжалось что-то тяжёлое.
Гарри осторожно накрыл его руки своими.
— Я вернусь.
Люциус тихо усмехнулся.
Очень грустно.
— Ты говоришь это так уверенно, будто смерть вообще должна тебя слушаться.
И это снова оказалось слишком правдой.
Гарри медленно повернулся.
Люциус выглядел уставшим.
Напуганным.
Но всё равно красивым до невозможности в этом дрожащем свете камина.
И в этот момент Гарри вдруг особенно остро понял, ради чего действительно собирается сражаться.
Не ради пророчеств.
Не ради героизма.
Не ради будущего.
Ради него.
Он резко притянул Люциуса ближе.
Поцеловал почти жадно.
Так, будто пытался удержать этот момент.
Запомнить.
Люциус тихо выдохнул ему в губы, сразу отвечая, цепляясь пальцами за его плечи, и в этом прикосновении было столько страха, любви и отчаянного желания сохранить друг друга, что у Гарри на секунду перехватило дыхание.
— Вернись ко мне.
Совсем тихо произнёс Люциус, прижавшись лбом к его лбу.
И Гарри впервые за долгое время не смог дать обещание сразу.
Потому что впереди действительно была война.
****
Собрание проходило в старом поместье Ноттов.
Глубоко в лесу.
Древний дом выглядел почти мёртвым — тёмные окна, чёрные башни, заснеженные стены, вокруг которых ветер выл так, словно сам лес пытался предупредить незваных гостей держаться подальше.
Гарри стоял среди деревьев, чувствуя, как холод медленно пробирается под мантию.
Рядом находились Дамблдор, Ремус, несколько членов сопротивления.
И Люциус.
Хотя Гарри до последнего пытался убедить его остаться.
— Даже не смотри на меня так.
Тихо произнёс Люциус.
— Уже поздно спорить.
Гарри только мрачно выдохнул.
Внутри поместья горел свет.
Тени двигались за окнами.
Люди прибывали.
Будущие Пожиратели смерти.
И в какой-то момент Гарри почувствовал знакомое ледяное присутствие.
Реддл.
Даже отсюда.
Даже сквозь стены.
— Начинаем.
Тихо произнёс Дамблдор.
А затем всё рухнуло одновременно.
Первое заклинание разбило окна поместья оглушительным взрывом.
Свет вспыхнул ослепительно ярко.
Крики.
Шум.
Магия.
Гарри ворвался внутрь почти первым.
Всё вокруг мгновенно превратилось в хаос.
Красные и зелёные вспышки разрывали тёмный зал.
Камень трескался от ударов.
Кто-то кричал.
Кто-то падал.
Гарри двигался почти машинально.
Быстро.
Жестоко.
Слишком хорошо помня, как выглядят настоящие сражения.
Он выбил палочку у одного из магов.
Резко развернулся.
Щит.
Заклинание прошло в нескольких сантиметрах от лица.
Где-то справа вспыхнуло проклятие.
— Гарри!
Люциус.
Он обернулся мгновенно.
И внутри всё похолодело.
Один из людей Реддла уже направлял палочку прямо на Люциуса.
Гарри даже не подумал.
Просто сорвался с места.
Заклинание ударило в стену рядом с Люциусом одновременно с тем, как Гарри буквально сбил его с ног.
Камень взорвался осколками.
— Ты в порядке?!
Резко выдохнул Гарри.
Люциус только кивнул, тяжело дыша.
А затем воздух вокруг внезапно стал ледяным.
Слишком знакомым.
Гарри медленно поднял голову.
Реддл стоял в другом конце зала.
Среди хаоса.
Среди криков и магии.
И смотрел только на него.
Улыбаясь.
— Как иронично.
Тихо произнёс он.
— Ты действительно пришёл.
И вот тогда битва перестала быть просто нападением.
Теперь это стало личным.
****
На несколько секунд весь зал словно исчез.
Крики.
Взрывы заклинаний.
Треск разрушающегося камня.
Всё это вдруг стало далёким, почти несуществующим, потому что Гарри видел только Реддла.
Высокую тёмную фигуру среди хаоса.
Спокойную.
Невозможно спокойную.
Будто происходящее вокруг вовсе не было нападением.
Будто это он здесь контролировал каждую вспышку света, каждый крик, каждую каплю страха в воздухе.
И хуже всего было то, что именно так всё и ощущалось.
Реддл медленно шагнул вперёд.
Полы чёрной мантии скользнули по разбитому мрамору.
Позади него кто-то рухнул от оглушающего заклинания, справа взорвалась колонна, осыпая зал каменной пылью, однако Том даже не повернул головы.
Он смотрел только на Гарри.
— Ты продолжаешь удивлять меня.
Тихо произнёс он.
Гарри чувствовал, как магия вокруг становится тяжелее.
Холоднее.
Словно сам воздух начинал сгущаться.
— А ты продолжаешь собирать вокруг себя будущих убийц.
Холодно ответил он.
На губах Реддла появилась лёгкая улыбка.
— Будущих?
Как любопытно звучит это слово в твоих устах.
Сердце пропустило удар.
Всего на мгновение.
Но Реддл заметил.
Конечно заметил.
Проклятье.
Гарри резко выставил щит — зелёная вспышка ударила в воздух прямо рядом с его головой, разрывая пространство ослепительным светом.
Кто-то закричал позади.
Битва продолжалась.
Жестокая.
Настоящая.
Члены сопротивления теснили людей Реддла к центру зала, однако будущие Пожиратели уже перестали быть просто испуганными аристократами — многие дрались отчаянно, зло, с той фанатичной уверенностью, которую Гарри слишком хорошо помнил по будущему.
Он резко развернулся, обезоруживая одного из магов, и почти сразу почувствовал движение слева.
Реддл.
Заклинание ударило так быстро, что обычный волшебник не успел бы даже понять, что произошло.
Но Гарри успел.
Щит вспыхнул серебром.
Пол под ногами треснул от силы удара.
И вот тогда в глазах Реддла впервые мелькнуло настоящее удивление.
Очень короткое.
Почти незаметное.
Потому что никто в этом времени не должен был уметь сражаться с ним на равных.
— Кто ты такой?
Тихо произнёс Том.
И этот вопрос прозвучал страшнее любого проклятия.
Гарри не ответил.
Только атаковал первым.
Красная вспышка прорезала полумрак.
Реддл уклонился мгновенно.
Слишком быстро.
Слишком плавно.
И Гарри внезапно понял, насколько сильно ненавидит это — видеть его молодым.
Красивым.
Живым.
Потому что именно таким он когда-то и начал покорять людей.
Не монстром.
Человеком.
— Ты боишься меня.
Неожиданно произнёс Реддл во время очередного столкновения заклинаний.
— Нет.
— Ложь.
Магия столкнулась между ними с оглушительным треском.
Окна разлетелись окончательно.
В зал ворвался ледяной ветер вместе со снегом.
Гарри тяжело дышал.
Он чувствовал, как старая ярость начинает подниматься всё сильнее.
Слишком много воспоминаний.
Слишком много мёртвых лиц.
Сириус.
Ремус.
Фред.
— Ты ещё даже не представляешь, кем станешь.
Глухо произнёс он.
И вот тогда Реддл действительно замер.
На секунду.
Этого оказалось достаточно, чтобы в его взгляде впервые появилось нечто опасное.
Настоящий интерес.
— Вот оно.
Очень тихо произнёс он.
— Наконец.
Гарри похолодел.
Нет.
Реддл шагнул ближе.
Медленно.
Даже сейчас вокруг него продолжалась битва, люди кричали, заклинания вспарывали воздух, но Том смотрел только на Гарри, словно всё остальное внезапно перестало существовать.
— Ты знаешь меня.
Тихо сказал он.
Не спросил.
Утвердил.
И именно в этот момент где-то справа раздался крик.
— Гарри!
Люциус.
Он резко обернулся.
И внутри всё оборвалось.
Один из сторонников Реддла, раненый, обезумевший от страха, уже поднимал палочку в сторону Люциуса.
Слишком близко.
Гарри даже не подумал.
Он сорвался с места раньше, чем услышал собственный голос.
Магия ударила одновременно с двух сторон.
Белая вспышка.
Оглушительный треск.
Гарри успел заслонить Люциуса собой в тот момент, когда проклятие врезалось ему в плечо.
Боль пришла мгновенно.
Резко.
Будто раскалённый металл прошёл сквозь кость.
Люциус побледнел прямо на глазах.
— Гарри—
Но тот уже поднялся.
Почти яростно.
Внутри словно что-то сорвалось окончательно.
Магия вокруг вздрогнула.
Свечи вспыхнули ярче.
Воздух задрожал.
И впервые за весь вечер Реддл посмотрел на Гарри по-настоящему внимательно.
Почти ошеломлённо.
Потому что сила, вырвавшаяся наружу, не принадлежала обычному волшебнику.
Гарри чувствовал её сам.
Старую.
Огромную.
Почти неконтролируемую.
Заклинание ударило в центр зала с такой силой, что мраморный пол буквально раскололся.
Несколько магов отбросило к стенам.
Огонь рванул вверх по шторам.
Кто-то закричал.
А затем внезапно всё замерло.
На долю секунды.
Реддл смотрел на него.
И теперь в его глазах больше не было насмешки.
Только понимание.
Медленное.
Пугающее.
— Невозможно.
Очень тихо произнёс он.
Гарри понял слишком поздно.
Реддл почувствовал.
Не всю правду.
Но достаточно.
Достаточно, чтобы осознать: перед ним человек, которого здесь быть не должно.
— Уходим!
Резко крикнул Дамблдор.
Потому что он тоже всё понял.
Поместье уже начинало рушиться.
Пламя поднималось по стенам.
Потолок трещал.
Люди Реддла отступали, пытаясь спасти себя.
Битва была выиграна.
Но цена этой победы могла оказаться слишком высокой.
Гарри схватил Люциуса за руку.
Тот всё ещё смотрел на кровь, медленно стекающую по рукаву Гарри.
Слишком бледный.
Слишком испуганный.
— Гарри, ты ранен—
— Потом!
Снаружи бушевала метель.
Они выбежали из поместья в тот самый момент, когда верхняя башня обрушилась вниз с оглушительным грохотом, рассыпая искры в чёрное зимнее небо.
А Гарри, тяжело дыша от боли и магического истощения, вдруг понял одну страшную вещь.
Сегодняшней ночью Том Реддл впервые начал догадываться, кто он такой на самом деле.
И теперь остановить эту войну станет гораздо труднее.
