Отступник.
31 мая 2026 г., 00:58
Пролог.
Тайга разразилась неистовым рёвом в ту ночь, когда хранитель совершил скверное. Вопреки всем законам и заветам Княгини семя духа излилось в утробу мирской женщины и закрепилось ростками в её чреве. Содрогнулся лес, птицы воспарили к небу, гонимые инстинктом спастись от пронзительного рыка той, кто была призвана блюсти порядок и безжалостно карать любого, кто осмелился посягнуть на нерушимое слово Княгини леса. — Как он посме-е-е-л!.. — Звук, похожий на шипение змеиного кодла, извергся из чёрной уродливой лосиной морды. Это был даже не голос, а булькающий рокот, словно сама тьма обрела способность говорить. Металлический скрежет с эффектом эха, будто под основным низким голосом пробивался второй — тонкий, искаженный зловещий шёпот — Убе-е-е-йте! Убе-е-е-йте предателя и принесите мне голову этого заблудшего дитя-я-я… — этот звук прошёл сквозь стволы деревьев, растекаясь тягучей флегмой, гремя, как тысяча гремучих змей. Одновременно похожий и на мужской, и на женский старческий голос, и на животное рычание, отдающее звоном цепи о камень. Несколько теней сорвались с места, рванув по сугробам так словно получили высшую блажь, будто ждали этого в заточении, наконец, получив доступ к свободе. Они летели, бежали, прыгали под сопровождение жестокого приказа, который тянулся за их спинами, как мантра. Убейте…убейте…убейте!!! Пасть лосихи уже не двигалась, но эхо всё ещё отскакивало от крон, камней, слоёв снега. Её рост превышал два метра, поверх смолянисто-черной шерсти были надеты лохмотья с длинными рукавами, формирующие платье, что закрывало даже копыта. На горбатой морде с массивной нависающей губой светились пронзительным желтым светом пустые глазницы, горло издавало трубный рёв через рваные дыры возле гортани. Местами у неё отсутствовала шерсть, обнажая окоченевшую трупную плоть, а на пасти проступали кости, почти полностью отделяя челюсти от мяса. Стоя на каменном возвышении посреди ритуального круга, она медленно, почти церемониально поднесла к ошмёткам губ флейту, прислонив ту прямо к белёсой кости, и завела протяжную мелодию, зажимая отверстия костлявыми безобразными пальцами. Её руки напоминали смесь лосиных конечностей с человеческими кистями, с которых свисали лоскуты шерсти, представляя всем на обозрение искривленный скелет. Эта мелодия служила мрачной спутницей тем, кто сейчас нёсся через чащу убивать собственного собрата, лязгая зубами, перерыкивая друг друга и огрызаясь на слишком тесно бегущего соседа. Одноголосая, плавная, вытканная из народных ладов, музыка переливалась множеством мелких мелизмов, навевая древний таинственный ритм. Сам лес, казалось, горел жаждой расправы за кощунство. Какофония из карканья ворон, волчьего воя, цокота оленьих копыт, что содрогали землю, пытаясь укрыться от гнева Княгини, трещала и рокотала, вздымала ввысь стаи птиц, кренила стволы могучих деревьев, подгоняя палачей. Убейте… Убейте… Как перекат морской волны по гальке скреблось повеление, предвкушая экзекуцию.***
Девушка бродила по комнате из угла в угол, закусывая палец. Её силуэт очерчивала настольная лампа во мраке тёмной спальни. Эффектный наряд в виде желтого платья с приталенным лифом и подчеркнутой линией талии с юбкой-солнцем был готов. Макияж нанесен, каштановые волосы собраны в пучок с начесом. Лиля ждала его. Ждала так же сильно, как беспокоилась о том, что он может не придти, как происходило иногда. С надеждой взглянув на настенные часы, Лиля напряглась, поняв, что Андрей задерживается уже на полчаса. Кровать на пружинах скрипнула, когда девушка удрученно плюхнулась на неё. Может испугался? Нет, не бросит же он её с их ребёнком. Совсем недавно она сообщила Андрею о беременности, и он вроде как обрадовался, хотя проскальзывало в его лице нечто пугающее, похожее на тень неподдельного страха. Она знала, кто он. Не обычный парень из посёлка, а настоящий лесной дух. Конечно, признался парень не сразу, это вышло под давлением отца Лилии — Харитона. Старик был ведуном, чего сама Лиля не знала вплоть до знакомства с Андреем. Всю жизнь отец проработал на местной пилораме, увлекался знахарством, но дочь и подумать не могла, что он настолько глубоко погружён в детали мира, из которого пришел Андрей. Лилия помнила тот день, когда Харитон со скандалом выгнал её возлюбленного, наказав тому и близко не подходить к их дому. На попытки возразить старик произнёс какое-то неведомое заклинание, после чего Андрею резко стало плохо. Он осел на землю, держась за голову, а потом не появлялся около недели. Всё это время отец опрыскивал каждый угол неизвестным раствором веточкой полыни из небольшой мисочки, приговаривая что-то на древнем языке. Затем он обкуривал дом разнотравьем, так же шепча под нос, и напоследок высыпал на пороге соль. Лиля не верила, отказывалась верить, однако с тех пор Андрей не мог переступить порог её дома и сразу чувствовал недомогание, если подходил слишком близко. «Ты совсем дура, если готова быть с тем, кто повинен в гибели твоей матери!» Истеричный крик отца бил по вискам до сих пор. Жена Харитона пропала в тайге, когда Лиле было всего десять лет, и тело женщины так и не нашли. Сейчас же Лилия готовилась к первому курсу института. Отметив девятнадцать лет, она в один день отпраздновала и поступление в педагогический, как и мечтала. Она не могла отказаться от Андрея. Этот парень стал её первой и самой сильной любовью, при всём желании выдержать без него хотя бы день уже было равносильно пытке. Лилия планировала общаться с ним даже во время обучения. Но теперь ей было не до учёбы. В ней развивалась новая жизнь, пусть срок ещё маленький, однако Лилия ощущала полную ответственность за них обоих. Харитон не знал. Дочь опасалась говорить ему. Разумеется, однажды наступит момент, но не сегодня, не этой ночью… В окно прилетел крошечный камушек. Девушка вскочила на ноги и отворила створку, выглядывая на улицу. Он стоял у забора, не переходя черту двора, и с улыбкой махал ей рукой. Морозный воздух заполнил спальню, и шатенка подхватила заранее припасенную шубу, тут же в неё облачаясь. — Я иду к тебе! — Сказала Лиля вполголоса и вылезла на карниз, предварительно обув старые шипованные ботинки отца. Со второго этажа её комнаты вела лестница, и девушка без труда оказалась внизу. Едва ноги коснулись снега, Лиля захрустела им, утопая по щиколотку, пока бежала в объятья любимого. — Я боялась, ты не придешь! — Выдохнула она, столкнувшись грудью с Андреем. Руками девушка обвила его шею, фиксируя пальцы на светлом затылке. — Как я мог не придти к моей лапушке? — Промурлыкал парень, оставляя поцелуй на её щеке. Андрей был на голову выше Лилии, гибкий, стройный, можно сказать, изящный. Одним словом, прирожденный охотник. Мускулистое тело парня обеспечивало ему высокую подвижность и изворотливость. Черты лица его были заострены, глаза всегда немного прищурены, уголки их слегка приподняты вверх, что создавало эффект искрящегося веселья. Улыбался он обычно одной стороной рта, выглядя при этом так, словно что-то затевает. Цвет волос парня напоминал золотые колосья в солнечную погоду, на макушке и висках спереди пряди были короткими, а на затылке — длинные. Как и полагается лису, он обладал живой мимикой, часто меняя выражение лица во время разговора. Дополнением шёл заостренный узкий нос. Он с нежностью смотрел ярко-изумрудными радужками на свою Лилечку, поглаживая ладонью её скулу. — Лиль, я предупредить пришёл, — он вмиг стал серьезным, стерев любое напоминание об улыбке. — ты должна уехать. Как можно быстрее… — лис обернулся, прислушиваясь, подключая животное чутьё, чтобы услышать «их»… — Чт…почему? — Девушка встрепенулась, накрыв его руки своими, будто боясь, что он отнимет их от лица. — Некогда, Лиль! — Несколько пылко выдал он, нервничая. «Собратья» приближались, и он чётко осязал зловоние их смрадных шкур. — Скажи отцу, чтобы увёз тебя! Сейчас! — Я не понимаю… — белки её глаз покраснели, по щекам скатились первые слезинки. Она замотала головой, блуждая взглядом по сторонам. — Они убьют ребёнка, — выдал парень, без предисловий вываливая на девушку жуткую правду. — и тебя вместе с ним. — Н-нет!.. — Шатенка зажала рот рукой, её затрясло от страха, сердце забило чечётку, а поджилки задрожали. Вдали раздался раскат нескольких утробных рыков. Они походили на неисправные моторы старых автомобилей, сбиваясь и гудя, подобно протяжной монотонной сирене. — Давай же, Лиля, времени нет! — Андрей встряхнул её за плечи и подтолкнул к дому. — Беги, лапушка! Я задержу их! — Андрей! — Прорыдала Лиля, согнувшись пополам, но парень подхватил её, не дав упасть. — Я люблю тебя, лапушка. Помни об этом. И это платье безумно идёт тебе! — Он поцеловал шатенку в висок, усмехнувшись. Поцелуй получился беглым, но таким горьким, как плоды калины, предвещая неизбежное расставание. — Иди к отцу! Живо! — Крикнув это, лис помчался в темноту, ускользая из-под белого света фонарного столба. Лиля на ватных ногах бросилась домой. Она вбежала в прихожую, сразу же натыкаясь на отца, который перебирал сухоцветы. — Лилия?.. Ты что на улице забыла?! — Папа! — Голос девушки сорвался, она всхлипывала, судорожно вздыхая, плечи её нервно дергались, а грудь сотрясали тяжелые спазматические рыдания. — Да что с тобой такое?! — Харитон пытался поймать её взгляд, но веки девушки были зажмурены. Отец прижал дочь к себе, совершенно сбитый с толку. — Я беременна, пап… — прохрипела она сквозь слёзы. Старик будто одеревенел. В его мозгу уже запустился механизм обратного отсчета. Ведун прекрасно понимал, чем это грозит. Княгиня не оставит в живых ни его дочь, ни этого ребёнка, зачатого от лесного духа. В тайге царили жёсткие правила, которых обязаны придерживаться все без исключения. Лишь Княгиня леса решает, кому давать тотем. Если кто-либо смел идти против её воли, кара не заставляла себя ждать. Лису конец, это однозначно, но свою дочь Харитон не собирался отдавать старой ведьме. Действовать необходимо быстро и чётко. — Надо убираться отсюда! — Харитон схватил дочь за руку, таща за собой к гаражу.***
Он столкнулся с ними посреди занесенного снегом луга. Его «семья». Его соплеменники, с которыми они делили еду и кров долгие годы. Сейчас они находились на противоположной стороне баррикад. Громадный чёрный волк с пустыми, сверкающими оранжевым светом глазницами, такой же гигантский медведь, щёлкающая клювом сова рядом. Все трое в своём ужасающем обличье. Тело волка покрывали шрамы, дыхание его сочилось ядовитым серным дымом, мех жесткий, как проволока, а сквозь трещины в коже виднелось гниющее мясо. Когти выступали, как наточенные ножи. Медведь с ярко-красными глазницами испускал бурую слюну, маравшую белый доныне снег. Шерсть его была спутанной, цвета обугленного дерева, а местами её вовсе не было, и на пустотах зияла оскверненная плоть с торчащими наружу костями. Нижние клыки безобразно выпирали, левая часть морды полностью скелетировалась, открывая для обзора череп. Сова имела пепельное оперение, два жёлтых диска вместо глаз и по два ряда акульих зубов внутри клюва. По всему продолговатому телу бугрились костяные наросты, на макушке топорщились два изогнутых рога. Лис облегченно выдохнул, не обнаружив среди них Зайчиху, а потом вздрогнул от понимания. Она же… — Ли-и-и-с-с-с… — прошипела Сова скрипучим басом. — конченый предатель!!! — С дорррроги, ублюдок!!! — Проревел Волк, лязгнув зубами. — Твой черёд пока не наступил… — булькнул медведь, повернувшись целой частью морды. Их голоса мало отличались от рокота Княгини, тот же металлический скрежет, те же звуки будто через несколько слоёв или из пустоты. Хриплые, рычащие, скрежещущие и булькающие. От них у заблудших путников кровь сворачивалась прямо в венах. — Я перррегрызу твоей проститутке глотку и вскррррою брюхо!!! — Только попробуй, псина ебучая! И я твои яйца тебе в задницу запихаю!!! — Андрей перевоплотился, раскатисто заревев на их манер утробным стаккато. Лис предстал перед всеми огненно-рыжим исполином, шерсть его местами была обуглена, глазницы светились жёлтым, в отличие от своих собратьев он не имел зияющих дыр в теле. — Лети за девчонкой! — Прорычал Медведь, и Сова воспарила ввысь. — Пиздец тебе, сука! — С этими словами Волк бросился на Лиса. Зверь клацнул зубами в сантиметре от его горла, рыжий увернулся и поднырнул под противника, вонзаясь клыками в то место, где обнажалась плоть. Волк с рёвом поднялся на задние лапы и прошелся когтями вдоль огненных боков, со звуком треснувшей ткани сдирая с них мех. Кровавые полосы брызнули на снег, Медведь подкрался сзади и отбил по Лису тяжелой лапой. Хруст ломаных рёбер утонул в бесконечном рычании, Лис повалился в снег, но быстро вскочил на лапы, отступая, прихрамывая. За ним тянулся алый след, сочащийся с боков. По три полосы на каждом. Огненная шерсть стала грязно-коричневой, из пасти струился кровавый ручеёк. Зверь рванулся на Волка, кусая везде, куда придется. Они сцепились друг с другом в яростный клубок, барахтаясь в снегу и нанося один второму новые увечья. Волк подмял его под себя, хлеща по вытянутой морде крючковатыми когтями. Брызги крови вылетали с каждым последующим ударом, вымазывая волчью шерсть, промакивая снег, оскверняя его белизну и непорочность. Лис не уступал, выгрызая у Волка куски и без того травмированной плоти. Он опрокинул Волка на спину, но тут же заработал оплеуху от Медведя, и Волк снова оказался сверху. Лис уже захлебывался собственной кровью, лившей из пасти, как вода из переполненной чашки, но сдаваться не думал. Он сделал ещё попытку атаковать, и в эту минуту над ним появилась голова Медведя. Ровно в момент атаки тот воспользовался ситуацией и обхватил челюстями макушку рыжего. Лис, сам не догадываясь, помог палачу схватить его за уязвимое место. Сделав один мощный рывок, Медведь содрал с Лиса скальп. Волк победоносно завыл, задрав орошенную красным морду к звёздам. Его словно окатили краской из ведра, металлический вкус, напоминавший ржавую монету, и землистый запах опустились на рецепторы зверя. Горячая, липкая кровь лесного собрата леденела на морозе, заставляя шерсть Волка топорщиться кривыми остриями. — Паршивая гнусная мразь… — прошипел Медведь, нависая над теряющим сознание Лисом. Глазницы его тускнели, тело билось в конвульсиях, челюсть жила свою жизнь, подпрыгивая, раскрываясь и закрываясь, как неисправный щелкунчик. Лапами Медведь зафиксировал морду рыжего в одном положении, а после резко прокрутил вокруг оси в обе стороны, пока Волк удерживал того сверху. Хруст.Хруст. Зверь обмяк. Лапы его безвольно застыли на снегу. Медведь, не прилагая особых усилий, потянул голову Лиса вверх. Она отошла от тела так легко, будто это была всего-навсего детская игрушка. Облачение исчезло, в лапах он держал изуродованную голову паренька, чей цвет волос напоминал колосья в солнечный день.***
Старенькая семёрка неслась по заснеженной тропе. Наскоро собрав необходимые вещи, Харитон загрузил дочь в машину и ударил по газам, выжимая все силы из автомобиля. План был простым: добраться до города, а после уже думать о дальнейшем развитии событий. Лиля всё посматривала в окно, в эту непроглядную тьму, в редкие звёзды и всё не могла прекратить думать об Андрее. Она нутром чувствовала, что произошла беда. Было ли это интуицией, и всё же девушка понимала — сегодняшняя встреча была последней. Слёзы снова подкатили к горлу, но в зеркале заднего вида шатенка поймала взгляд отца. Усталые, обеспокоенные глаза смотрели на неё с какой-то глубокой тоской. — Успокойся, ребёнку навредишь, — вздохнул старик и отвёл взгляд. Он не знал, как относиться к тому, кто сейчас развивался внутри его дочери, и всё же этот кто-то имел прямое отношение к Лилии, а значит не мог быть чужим. Лиля огладила живот. Существовала вероятность, что плод останется единственным напоминанием о любимом. Потерять двоих дорогих людей в один день стало бы непосильной ношей. Она обязана держаться ради малыша. Внезапно машину повело. Что-то тяжелое с грохотом приземлилось на крышу, раскачивая автомобиль. Лиля вскрикнула и пригнулась, когда крыша едва не обвалилась на неё. Неизвестная сила будто била чем-то острым в самый центр, пытаясь пробурить себе доступ в салон. — Папа!!! — Взвизгнула Лилия, когда увидела зубастый клюв, и вжалась в дверцу. Харитон, чудом вернув управление, резко надавил на тормоз. Тот, кто был на крыше, кубарем перекатился вперед, обрушившись на капот, а затем и на асфальт. Не став дожидаться, пока Сова придет в себя, старик выскочил из автомобиля, по пути вынимая из кармана какой-то мешочек. Девушка замерла от ужаса, различая в свете фар огромную кошмарную птицу. Та пыталась встать, но когтистые лапы не слушались после внезапного падения. Подбежав к ней вплотную, Харитон зашвырнул в неё содержимым из мешочка, приговаривая неизвестные слова. Птица истошно завопила, как подстреленный на охоте зверь, и стала извиваться на асфальте, брыкаясь и вскидывая морду. Она билась в такой агонии словно горела заживо. От её крика потрескались стёкла в салоне, Сова трепыхалась, делала попытки взлететь, но тщетно. Её вырвало чем-то чёрным, и в этот момент старик надавил на газ. Машина подпрыгнула, когда колёса проехались по телу Совы, но Лиля уже не слышала вопль, потеряв сознание.
Примечания:
Ну-с, такое вот вступление. Да, как я уже сказала, в данном формате пишу впервые, но…это довольно интересно. Непривычно и интересно. Посмотрим, что из этого получится) пролог есть пролог, поэтому глава небольшая. Приятного чтения, ваше мнение можете оставлять в комментариях❤️ ещё добавлю, что звери не что-то вроде фурри, а именно звери в натуральном понимании, то есть некий прототип оборотня, если так удобнее.
